Опасная для всего мира Россия настоящего должна проиграть войну: интервью с социологом Игорем Эйдманом

Игорь Эйдман — российский социолог и публицист. Родился в Нижнем Новгороде в 1968 году. Высшее историческое образование получил в Горьковском государственном университете. С 1995 по 2002 год возглавлял пиар-агентство, где консультировал известных политиков и депутатов Государственной думы РФ. 

Двоюродный брат убитого властями РФ оппозиционера Бориса Немцова. В 2010 году был одним из подписантов письма “Путин должен уйти”. В 2011 — покинул Россию. Один из наиболее цитируемых исследователей путинизма как социальной и политической системы. В 2023 году объявлен “иноагентом”. 

Игорь Эйдман — гость программы “Люди доброй воли” телеканала FREEДOM.

Ведущий — Сакен Аймурзаев. 

Человек, который разоблачил ВЦИОМ

— Игорь, вы довольно давно уехали из России, еще до полномасштабной войны и до 2014 года. Как вы адаптировались за пределами РФ, учитывая, что все-таки сфера ваших интересов — российское общество и политика?

— Я как занимался изучением российского общества и политики, так и занимаюсь. Я этим занимался в России, но после того, как для меня это стало небезопасно, пришлось выехать за пределы страны. Сейчас я нахожусь в Германии. 

Я начал заниматься политикой еще во время “перестройки”, когда был совсем молодым. Мне было около 20 лет. Тогда в моем родном городе, который сейчас называется Нижний Новгород, участвовал во всех движениях “перестройки”. Я был одним из первых соорганизаторов  “Мемориала” (российская неправительственная организация, исследующая политические репрессии в СССР, — ред.) в Нижнем Новгороде. Сейчас эта организация уже запрещена в России. Был членом партии “Демократический Союз” — это первая открытая оппозиционная партия в Советском Союзе. 

Мы участвовали в разных несанкционированных антикоммунистических акциях, демонстрациях, были даже столкновения с милицией и задержания. Я тогда был глубоко идейным человеком, участвовал в качестве консультанта и просто агитатора на выборах демократических кандидатов, которые были и в Нижегородский областной совет, и на съезд народных депутатов сначала СССР, потом — Российской Федерации. Сотрудничал с разными политиками демократического направления, но прежде всего своим родственником — Борисом Немцовым (убитый российский оппозиционный политик, критик политического режима Путина, двоюродный брат Игоря Эйдмана, — ред.). 

Все это тогда было красиво и романтично, было множество надежд на какую-то “прекрасную Россию будущего”, которая преодолеет проклятие коммунистического эксперимента и станет демократическим, свободным, суверенным и развитым государством. Но довольно быстро наступило разочарование. Свобода какая-то была, но все идеалы демократических активистов были быстро распроданы и затоптаны, а людьми стали руководить чисто корыстные соображения — заработать денег, сделать карьеру. 

На этом фоне я тоже от них отошел, стал заниматься своими делами и зарабатывать, давал политические консультации. Уже в Москве занимался политическими проектами в партии “Союз правых сил” (российский избирательный блок и праволиберальная политическая партия, — ред.) и в других организациях. Тогда уже как-то казалось, что изначальные демократические идеи никогда не реализуются и надо просто жить, устраиваться в обществе без ощущения, что ты аутсайдер. 

Я пытался вписываться, правда, на Путина и “Единую Россию” никогда не работал. Но дошло до того, что стал директором по коммуникациям ВЦИОМ (Всероссийский центр изучения общественного мнения, — ред.). Это уже было в 2000-х годах при Путине. Я знал, что ВЦИОМ работает с государством, но не знал, насколько тесно. Честно сказал руководителям: “Я вашего Путина ненавижу”. А они мне в ответ: “А мы, думаешь, его сильно любим? Это просто интересная работа, будешь коммуницировать, со средствами массовой информации, освещать наши опросы”. Тогда они сказали, что, например, 25% россиян считают, что Солнце крутится вокруг Земли, а не наоборот. Вот меня и уговорили на подобные опросы. 

Через некоторое время я почувствовал, что попал в очень злачное место, потому что ВЦИОМ, как самая известная социологическая организация в России, фактически работает напрямую с администрацией президента. Тогда это был небезызвестный в Украине Владислав Сурков (экс-советник президента РФ, — ред.) — подлец и преступник. Оказалось, что вся эта лавочка работает под его непосредственным руководством и обслуживает интересы Путина. Кроме того, оказалось, что они, как все российские чиновники, совершенно бесстыдно воруют деньги. Заказы получал ВЦИОМ, а деньги за них отправляли на офшорные счета. 

Я собрал об этом материал и отправил в российский журнал The New Times. Ушел с должности и начал получать угрозы: приходили письма от каких-то якобы чеченцев, привлекали провокаторов. Я выступал в суде на стороне The New Times против ВЦИОМ, который подал иск на журнал. Угроз становилось все больше, появился запрет на профессию, кроме того, обо мне уже ходили слухи, что я “человек, который разоблачил ВЦИОМ”. В общем, пришлось уехать в Германию. 

Довольно известное немецкое издательство Haine Bavarsk издало мою книгу “Система Путина: куда рулит Российская империя”. Хотя эта книга была выпущена до полномасштабного вторжения РФ в Украину, я большую войну там, очевидно, предсказывал. Мой литературный агент потом писал: “Игорь, как же вы были правы, хотя я считал вас слишком радикальным, но все оказалось еще хуже”. 

Сейчас я пишу и издаю книги в Германии, Швейцарии, Польше и Румынии, занимаюсь аналитической работой. 

Путина поставили президентом, чтобы охранял награбленное

— Очень часто российские политики не могут понять, почему Украина и украинцы так любили вашего родственника и соратника Бориса Немцова. Я сам неоднократно был свидетелем его общения с украинцами в Киеве, помню его на форуме Михаила Ходорковского (российский оппозиционный политический деятель, экс-глава российской нефтяной компании “ЮКОС”, — ред.), как его любили журналисты, украинские публицисты и политики. В чем был секрет Немцова? Почему его — российского политика и патриота — любили и понимали украинцы?

— Украинская политическая культура является демократической и европейской. Борис Немцов тоже был демократическим и европейским политиком, открытым и харизматичным. Украинским журналистам и общественности было приятно с ним общаться, тем более он поддерживал Украину в противостоянии путинской агрессии с 2014 года. Я не думаю, что Немцов мог бы стать президентом России — шансов было мало. 

Путин же стал президентом только по той причине, что его выдвинула правящая группировка. Они воспринимали Путина как охранника своих наворованных капиталов. Все олигархи нанимали фсбшников начальниками своей службы безопасности своей, например.  

Семья Бориса Ельцина (президент Российской Федерации с 1991 по 1999 гг., — ред.) воспринимала Путина изначально просто как охранника. Они, мол, нанимали какого-то питерского чекиста, который не харизматичный, а наоборот достаточно вялый. И вот он должен был охранять как президент их собственность, которую они распилили в результате преступной приватизации 1990-х годов.  

Такая функция была у Путина, но обернулось все по-другому. Как часто бывает в России — что охраняют, то и имеют. В какой-то момент он и чекисты стали играть “первую скрипку” и стали уже не охранять собственность для олигархов, а владеть ею. Но первое время казалось, что Путин будет умело играть свою роль охранника. Борис Немцов же был непредсказуем, потому что тяготел к демократии и имел плохие личные отношения с олигархами. 

Я в свое время разработал антиолигархическую концепцию, когда было засилье олигархов в политике, в СМИ, манипуляции с помощью денег политиками и журналистами. Немцов тогда выдвинул идею, как повлиять на это, и Ельцин обещал с ней выступить. Я помню, на Нижегородской ярмарке он пообещал Борису с три короба, а потом Татьяна Дьяченко (советник президента РФ с 1999 по 2000 год, дочь Б. Ельцина, — ред.) и Валентин Юмашев (советник президента РФ с 1998 по 2022 год, зять  Б. Ельцина, — ред.) с Борисом Березовским (советский и российский предприниматель, заместитель секретаря совета безопасности РФ с 1996 по 1997 год, — ред.) что-то обсудили и спустили всю инициативу на тормоза. Антиолигархическая концепция ни к чему не привела. 

Не могли тогда поставить президентом Бориса Немцова — им не нужен был демократически независимый политик. Им был нужен “цербер”, который бы охранял их имущество. В результате, как я уже сказал, этот “цербер” очень быстро этим имуществом и завладел.

Путин маниакально мечтает возродить Российскую империю

— Как вы думаете, когда Украина стала для Путина идеей фикс? 

— Я думаю, это клиническая история. Путин просто сошел с ума. Как в свое время Гитлер сошел с ума на еврейском вопросе. Причем это произошло достаточно неожиданно, ведь он же общался с евреями в молодости, а потом его переклинило. Гитлер, кстати, описывал это в “Mein Kampf”. Он увидел какого-то ортодоксального еврея из Восточной Европы в Вене. И Гитлера прошибло, переклинило на теме “свой-чужой” и на этом фоне возникла маниакальная ненависть к евреям. 

Я не знаю, с какого именно момента Путин сошел с ума по поводу украинцев и Украины. Изначально он пришел во власть как абсолютно циничный человек и ему было на все наплевать. Путин до этого фактически занимался коррупционной деятельностью на разных постах. В Питере была история, когда схема продовольствия в обмен на природные ресурсы была такая, что природные ресурсы на Запад отправляли, а продовольствие полуголодный Питер в начале 1990-х годов так и не получил. Но это только один из эпизодов его преступной деятельности. Там и кокаин есть, и игровые автоматы, сотрудничество с разными мафиозными группировками. 

Я думаю, в какой-то момент в его дурной башке всплыло то, что ему внушали в 1970-е годы, когда он учился и начинал работать в КГБ — все эти бредни о “величии России” и “происки Запада”. Поэтому Путин решил, что распад СССР — это величайшая геополитическая катастрофа ХХ века. Решил, что его функция и историческая миссия в том, чтобы последствия этой катастрофы преодолеть — восстановить новую Российскую империю, третью после Романовской и Советской. Вероятно, Путинскую. Конечно, не может быть никакой Российской империи без Украины. 

Путин начал с маниакальным упорством стремиться к этой цели. Я, кстати, думаю, что в 2022 году он хотел себе поднести такой “подарок” на день рождения к 70-летию — обеспечить себе место в истории в качестве великого “государя”. Он же планировал довольно быстро захватить Украину и поставить там своего ставленника, а потом взять за “жабры” белорусского диктатора Лукашенко, притащить их в Беловежскую пущу, и там денонсировать Беловежское соглашение о прекращении существования СССР. В свое время его подписали, как мы помним, Россия, Украина и Беларусь. Путин, очевидно, хотел создать тройственный союз России, Украины и Беларуси в форме фактически возрожденной Российской империи. 

Причем Путин об этом неоднократно проговаривался напрямую — за год до полномасштабного вторжения в Украину говорил, что Россия не заинтересована в присоединении Центральной Азии и Кавказских республик, потому что это изменит этноконфессиональный баланс в России в пользу неславянских и не православных народов. Путин считает, что Украину и Беларусь населяет часть “великого русского народа”, поэтому они должны войти в состав будущей России. Он с маниакальным упорством пытается реализовать эту идею и будет пытаться, пока просто не сломает на этом деле себе шею. Чего мы ему торжественно желаем как можно скорее.

Я сейчас не думаю о “прекрасной России будущего”. Я думаю о том, как сделать РФ “безопасной для мира Россией будущего”. Такая цель, мне кажется, достижима. Для этого нужно помогать Украине, чтобы опасная для всего мира Россия настоящего поскользнулась в Украине и проиграла эту войну. После такого поражения, я уверен, РФ будет безопасна для мира.

Германия поставила точку в отношениях с путинской Россией

— Германия, где вы сейчас живете, много лет в каком-то смысле сотрудничала с путинским режимом, были тесные связи. Сейчас, когда полностью раскрылись все коварные планы и намерения Путина, приходит ли в Германии осознание и есть ли какая-то попытка рефлексии? 

— Конечно, есть рефлексия и анализ, а также и существенная критика той политики, которая была. Вскоре после начала полномасштабного вторжения в 2022 году выступил Олаф Шольц (9-й Федеральный канцлер Германии, — ред.), который никогда не был каким-то героем или радикалом, с прямым текстом о том, что эпоха попыток сотрудничать с Россией закончилась. Он, в общем-то, поставил точку и теперь Германия у РФ не покупает газ, к минимуму сведены другие какие-то взаимоотношения. 

Бывший федеральный канцлер ФРГ Герхард Шредер — это абсолютный путинский холуй, к нему тут так и относятся. Он просто продался, чтобы поддерживать высокий уровень жизни, потому что канцлеры в Германии, во-первых, не воруют, а во-вторых — не получают каких-то сверхбольших пенсий или доходов. А Шредер привык к хорошей жизни, поэтому и продался Путину. 

Что касается Ангелы Меркель (8-й Федеральный канцлер Германии, — ред.), то к ней относятся с сочувствием и считают, что она безусловно совершила ошибки и до последнего пыталась продолжать партнерство с Путиным. Меркель себя оправдывает тем, что якобы она сдерживала Путина, и если бы так себя не вела, то он был начал полномасштабное вторжение не в 2022 году, а еще в 2014 или 2015. Тогда Украина к нему была бы совсем не готова, и война стала бы успешной для Путина. 

— Давайте тогда вспомним лидера Христианско-демократического союза и нового канцлера Германии Фридриха Мерца. Как вы к нему относитесь? 

— Я голосовал за христианских демократов, за Фридриха Мерца и всячески его поддерживаю. Безусловно, и предыдущий канцлер Олаф Шольц был, скажем, неплох, но слишком осторожен. Мерц более резкий и жесткий. Он такой чисто западный, с антисоветской еще “закваской”.

На словах, по крайней мере, Фридрих Мерц достаточно резкий и, наверное, наиболее жесткий западный лидер по отношению к путинской России. Он ведет четкую антипутинскую, антисоветскую и либеральную линию. 

Предыдущие выпуски проекта “Люди доброй воли”:

• Россия превратила День победы в пропагандистское оружие: интервью с историком Юрием Пивоваровым
• “Единственное, что объединяет россиян — это пропаганда”: интервью с политологом Марией Снеговой
• “У российской оппозиции нет ни одного штыка”: интервью с политическим эмигрантом Михаилом Беньяшем
• Страх перед Россией формировался десятилетиями: интервью с немецким публицистом Штефаном Мелле
• Трамп де-факто выкинул Европу из переговорного процесса: интервью с политологом Александром Морозовым