Сегодня в 09:19
Украина обратилась к Турции, члену НАТО, с инициативой провести встречу лидеров с Россией. Анкара рассматривается как посредник благодаря сохранению рабочих отношений как с Киевом, так и с Москвой. Однако российский диктатор Владимир Путин по-прежнему избегает прямого диалога с президентом Украины Владимиром Зеленским.
Несмотря на заявления пресс-секретаря Кремля Дмитрия Пескова о якобы готовности к переговорам, в Киеве считают это очередной попыткой манипуляции.
Европа готовится к долгой войне, а Путин продолжает тянуть время
Администрация США продолжает попытки усадить Путина за стол переговоров. В комментарии Fox News президент США Дональд Трамп сообщил, что ведет телефонные переговоры как с президентом Украины Владимиром Зеленским, так и с российским диктатором.
“Мы пытаемся что-то сделать, но боевые действия продолжаются. И это очень кровопролитная война… Ненависть между Путиным и Зеленским просто невероятная, это безумие, а ненависть — это плохо, когда пытаешься что-то уладить. Но это произойдет, это обязательно произойдет”, — сказал Дональд Трамп в комментарии Fox News.
Украина, несмотря на сопротивление Москвы, остается готовой к новому раунду мирных переговоров. Владимир Зеленский подчеркнул, что Киев открыт к любому формату диалога и готов начать его в любой момент.
“Для Украины очень важно, чтобы Россия нашла в себе силы положить конец этой несправедливой войне. Безусловно, мы высоко ценим роль наших партнеров в посредничестве в этом процессе. Мы сообщили президенту Азербайджана, что готовы к трехсторонним переговорам. У нас были такие переговоры в Турции. У нас были такие переговоры с нашими американскими партнерами в Швейцарии. Безусловно, мы готовы к скорейшим переговорам в Азербайджане, если Россия будет готова к дипломатии”, — сообщил президент Украины.
Кремль пока официально не ответил на это предложение. Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков заявил, что российский диктатор якобы готов встретиться с Зеленским, но только “на этапе окончательного согласования договоренностей”. Также в Москве заявили, что готовы в любое время принимать американских посредников, а вот со стороны Киева, по их версии, якобы отсутствует политическая воля к урегулированию.
Европейские союзники Украины готовятся к затяжной войне и не возлагают больших надежд на переговорный процесс, пишет New York Times. Дополнительным фактором становится то, что для США в последние месяцы приоритетным направлением остается ситуация вокруг Ирана.
В интервью CNN Владимир Зеленский назвал серьезной проблемой то, что одна и та же команда американских переговорщиков во главе с представителями президента США Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером занимается одновременно и вопросами Ближнего Востока, и войной России против Украины. По его словам, существует риск того, что активные усилия по прекращению боевых действий в Украине могут быть отложены до завершения конфликта вокруг Ирана.
Украина предлагает переговоры через Турцию, но Кремль избегает диалога
В Центре противодействия дезинформации при СНБО отмечают, что Россия не заинтересована в мире и готовится к продолжению войны.
“Песков лжет, потому что Путин не готов к встрече с Зеленским, так как после слов Пескова о “готовности” он сразу же выдвинул нереалистичные условия, намекнув на вывод войск с Донбасса, которого не будет. Россия планирует продолжать войну, и мир им не нужен. Они просто снова притворяются перед западной аудиторией, что готовы к завершению войны, но это ложь”, — подчеркнул руководитель ЦПД при СНБО Украины Андрей Коваленко.
Параллельно Украина продолжает онлайн-консультации с американской переговорной группой. По словам Владимира Зеленского, в ближайшее время ожидается визит спецпосланника президента США Стива Уиткоффа, а также Джареда Кушнера — зятя Дональда Трампа. Ранее сообщалось, что американские представители должны были прибыть после Пасхи. Глава государства признал, что сейчас для США приоритетом остается война в Иране, однако подчеркнул необходимость не отодвигать украинский вопрос и работать по нескольким направлениям одновременно.
“Я считаю, что президенту Трампу, президенту Си, премьер-министру Моди и другим влиятельным мировым лидерам следует сказать Путину, что он должен остановить эту войну. Они не могут говорить Украине: “Вы должны остановить войну”. Мы защищаемся. Мы не агрессоры. Что останавливать? Все вместе мы должны остановить Путина. Что значит быть великим лидером? Это значит остановить войну дипломатическим путем”, — подчеркнул Владимир Зеленский.
В течение года Украина провела несколько раундов переговоров с Россией и США, однако стороны не смогли договориться о прекращении огня. Причина — требования Москвы о передаче территорий Донецкой и Луганской областей. Не имея возможности добиться этого военным путем, Кремль пытается усилить давление дипломатически, но Киев такие условия отвергает.
Президент Украины также исключил любые территориальные компромиссы. По его словам, Россия не сможет удерживать приграничные территории, и со временем ВСУ вытеснят оттуда оккупационные силы. О наличии собственного решения по Донбассу заявил и глава ГУР Кирилл Буданов, подчеркнув, что оно будет соответствовать интересам Украины.
“Красная линия” проста и всем понятна. Первое: ничего не отдаем. Этого не будет. Кто бы там что не пытался. По поводу Донбасса — мы знаем определенное решение, которое удовлетворит прежде всего нас. И никто здесь не вправе торговать землей”, — акцентировал Кирилл Буданов.
Украина сохраняет открытость к дипломатическим инициативам, одновременно подчеркивая: возможен только справедливый мир, а не пауза, выгодная агрессору. Пока Кремль продолжает выдвигать ультиматумы и имитировать переговоры, ответственность за их срыв все отчетливее возлагается на Москву.
Давление без результата: почему переговоры с РФ заходят в тупик — мнения
Соединенные Штаты остаются ключевым участником переговорного процесса и, по мнению экспертов, сейчас важно четко обозначить свою позицию. Подробно об этом в эфире телеканала FREEДОМ рассуждали:
- Мария Гелетий, кандидат политических наук, эксперт по международным отношениям;
- Ярослав Макитра, руководитель политических программ исследовательской компании “Социополис”;
- Людмила Покровщук, доктор философии, эксперт по внешним и внутренним политикам;
- Олег Постернак, политтехнолог, руководитель Центра политической разведки.
МАРИЯ ГЕЛЕТИЙ: Нежелание сесть за стол переговоров могло бы дорого обойтись России
— Россия в принципе пока не готова ни встречаться, ни завершать войну. Об этом говорит очень много факторов.
Во-первых, уже прошло очень много раундов переговоров между украинской и российской сторонами, между американской и российской сторонами, а также между украинской и американской сторонами. То есть возможностей обсудить все критические вопросы было достаточно.
Если бы было желание найти решение, которое было бы приемлемым для обеих сторон, то переговорный процесс мог бы к этому привести. Потому что переговоры как раз для того и существуют, чтобы стороны пришли к какому-то заключению, которое в определенной степени может удовлетворить обе стороны. Украина идет на определенные уступки, а Россия имеет четкие требования и не готова двигаться дальше.
Мы не увидели никаких изменений с российской стороны с начала года. То есть она не сделала никаких уступок. Это показывает, что Россия будет и дальше торговаться и продолжать войну.
Америка все-таки обладает достаточным военным потенциалом, чтобы не только угрожать, но и заставлять садиться за стол переговоров, а также требовать какого-то конкретного решения. Когда Трамп начал инициировать вопрос переговоров, стало ясно, что Россия в принципе согласилась именно потому, что понимала — ее нежелание сесть за стол переговоров может быть интерпретировано американской стороной таким образом, что против нее могут быть использованы и другие инструменты. Санкции уже были, санкции против третьих партнеров тоже были. И, наверное, потенциал этих санкций может быть еще сильнее.
Азербайджан — хорошее место для проведения такой встречи и вообще хорошая площадка для начала разговора. Потому что есть пример ситуации с Нагорным Карабахом, где Россия была посредником этого процесса и этого конфликта. В определенный период там находились и российские миротворческие войска.
Конечно, в итоге вопрос был решен другим образом — через военную силу. Но это все равно показывает возможность искать пути урегулирования, как это происходило во время Нагорно-Карабахского кризиса, и пытаться найти механизмы, которые могли бы остановить войну и каким-то образом содействовать миру.
ЯРОСЛАВ МАКИТРА: Путин боится встречи без заранее согласованной повестки
— Россияне не меняют позицию. В их понимании происходящего все остается последовательным: они говорят то же, что и раньше. Они готовы подписывать только такие документы, которые, если называть вещи своими именами, предполагают капитуляцию или, по крайней мере, очень серьезные уступки со стороны Украины.
Они, очевидно, апеллируют (мы это слышим фактически от Пескова, а также местами от Путина и Лаврова) к так называемому “духу Анкориджа”, как они его называют. Речь идет о том, что якобы были достигнуты определенные договоренности между российской и американской делегациями. Очевидно, они носили устный характер, но, тем не менее, предполагалось, что Украина совершит какие-то действия, которые США должны были бы гарантировать или продвигать. В ответ россияне якобы готовы к своим шагам.
Далее, по сути, был “поделен” ущерб от этих действий, поскольку там присутствовали личные представители Трампа, которые выступали в том числе как представители Госдепа и так далее. Но прошел уже год, и этот процесс так и не сдвинулся с места. Украина не пошла на территориальные уступки. Тогда об этом говорили как о слухах, после встречи звучали предположения, но официально ничего не подтверждалось. Сейчас же об этом уже можно говорить как о фактической позиции, даже исходя из заявлений самих россиян.
Однако прошел год, и ситуация изменилась. Тогда, когда Путин этого добивался или, если угодно, выпрашивал, — он пугал Трампа, пугал Украину и весь мир тем, что якобы может все захватить за неделю-две или уничтожить страну. Это же, кстати, транслировал и Трамп, говоря, что Украина должна соглашаться, иначе ее ждет конец. Но прошло много времени, а россияне остаются в той же парадигме и требуют того же. Потому что это единственное, за что они могут цепляться в рамках этих переговоров.
Сейчас Путин говорит, что Украина должна признать определенные требования России, достичь договоренностей, и только после этого он готов садиться за стол переговоров в Женеве и что-то подписывать, уже заранее понимая, о чем будет идти речь и что именно он подпишет.
Почему это происходит? Есть два важных фактора.
Во-первых, у него есть опыт встречи с Зеленским в 2019 году, где Путину не понравились вопросы, которые ему задавались. Это уже известно. Когда речь заходила о Крыме и других темах, Путин хотел обсуждать только те вопросы, которые заранее согласовал с другими участниками встречи. Но этого не произошло — ему задавали неудобные вопросы.
Во-вторых, это классический дипломатический подход: сначала работают переговорные группы, уполномоченные лица согласовывают текст документа, и только после этого лидеры его формально закрепляют своими подписями. Путин очень боится ситуации, когда он встретится с Зеленским и разговор окажется “ни о чем”. Он опасается такой встречи, потому что не собирается ничего обсуждать без заранее согласованной повестки.
Все, что мы сейчас слышим в публичной плоскости и читаем в СМИ, касается возможных уступок. Ранее звучало, что Россия якобы готова не иметь претензий к Харькову, Херсонской и Запорожской областям и отойти от части Харьковской и Сумской областей. Тогда это трактовалось по-разному, было много инсинуаций. Некоторые даже утверждали, что речь идет о полном выходе из Херсонской и Запорожской областей. Но позже стало понятно: речь шла лишь о том, что Россия не будет продвигаться дальше и не будет выдвигать новых претензий.
С точки зрения российской логики, это подается как серьезная уступка, хотя речь идет о территориях, которые они сами захватили. Для российской аудитории даже объяснить отказ от претензий на Запорожье и Херсон — уже большая проблема.
Поэтому в ходе переговорных поездок прозвучала важная фраза: “Мы договорились не раскрывать детали переговоров в СМИ, чтобы не мешать процессу”. На самом деле это нужно не столько для переговоров, сколько для того, чтобы не мешать российской власти объяснять своим гражданам, как “успешно” идут переговоры и как Украина якобы должна капитулировать. Одновременно продвигается тема “выхода с Донбасса” — чтобы раскачивать ситуацию внутри Украины и пытаться спровоцировать нестабильность.
Это и есть ключевой фактор, зачем им нужна эта риторика о “выходе из Донбасса”.
Еще один важный момент — последовательность действий. Мы помним минский процесс: там были разные пункты, которые можно было трактовать по-разному, но ключевым был вопрос очередности выполнения. Сейчас Россия снова настаивает на своей последовательности: сначала Украина должна выйти из Донбасса, а потом уже можно “о чем-то договариваться”.
Но даже если рассматривать гипотетический компромисс, любые шаги должны быть синхронными. Невозможно, чтобы Украина просто вышла, а дальше стороны “начали обсуждать”. Россия в любой момент может заявить, что условия ее не устраивают, обвинить Украину в нарушениях — и на этом все закончится, при том что Украина уже потеряет укрепрайоны.
Такой сценарий в принципе невозможен, но именно его и пытаются навязать. И, к сожалению, Соединенные Штаты в определенные моменты этому подыгрывали, хотя сейчас ситуация, похоже, меняется.
ЛЮДМИЛА ПОКРОВЩУК: Переговоры для Москвы — инструмент давления, а не компромисса
— Песков сказал, что встреча Путина и Зеленского возможна, но только для фиксации договоренностей. Мы прекрасно понимаем, что речь идет о встрече уже после проведения ряда переговоров, когда Путин приедет фактически только для того, чтобы поставить свою подпись.
То, что отметил Лавров, выступая в Анталии, тоже показательно. Российская делегация там присутствовала, и он заявил, что к переговорам с Украиной они всегда готовы, но на сегодня это не является приоритетом номер один. Это тоже определенное лукавство — попытка держать лицо и показать, что ситуация находится под контролем. Особенно на фоне того, что администрация Белого дома сейчас больше выстраивает двусторонние отношения с Россией, в том числе по экономическим вопросам.
Неслучайно Дмитриев совершает поездки и делает различные предложения. Очевидно, вопрос санкций для России был крайне важен, и на этом фоне делались соответствующие заявления, чтобы побудить США продлить определенные послабления. Россия в этом очень заинтересована. Не зря Дмитриев и Уиткофф находятся в постоянном контакте.
Поэтому важно понимать: заявления — это одно, а действия — другое. А действий, к сожалению, после Женевы мы не видим. Заявления Москвы о том, что ситуация на Ближнем Востоке якобы мешает началу переговоров по войне РФ против Украины, — это также лукавство. На сегодняшний момент ничего не мешает России вести переговорный процесс.
Просто Россия использует эту ситуацию для того, чтобы лучше выстроить свою переговорную позицию — прежде всего не с Украиной, а с американской стороной, которая выступает модератором в этом переговорном треугольнике. Мы помним, что до событий на Ближнем Востоке Россия соглашалась на трехсторонние переговоры, проходили раунды в Абу-Даби и Женеве, был отдельный гуманитарный трек. Кстати, важно, что гуманитарный трек не заморожен — мы видели обмен пленными на Пасху. Но на этом, по сути, все.
По политическому треку Россия максимально держит паузу. И это связано с тем, что они до конца не понимают, как дальше будет вести себя администрация Белого дома. Переговорный трек по Украине для них — это своего рода карта, которую они разыгрывают в диалоге с администрацией Трампа. Чем сложнее ситуация для Трампа на Ближнем Востоке, тем активнее Россия может использовать тему урегулирования войны.
Мы видим, как они поэтапно разыгрывают эту карту, на примере санкций и дальнейших требований. Уже звучат сигналы о готовности принимать в Москве представителей, в том числе Кушнера, и продолжать разговор по вопросам войны. Также Россия не против возобновления переговоров в Стамбуле, о чем сказал Лавров.
Но здесь важно понимать: россияне постоянно возвращаются к так называемому “духу Анкориджа”. Это сигнал администрации Белого дома, прежде всего Трампу, о тех неформальных договоренностях, которые, по их утверждению, были достигнуты ранее.
В целом, если оценивать переговорный процесс сейчас, вопросов больше, чем ответов. Неясно, будет ли это трехсторонний формат или фактически двусторонний трек, где США ведут переговоры с Россией и передают позиции Украине. Неясно и то, что именно будет лежать на столе переговоров — продолжение Женевского формата или совершенно новая конструкция.
Единственный плюс — это то, что тема переговоров снова активно артикулируется. Ранее Россия сама заявляла, что переговорный процесс находится на паузе. Сейчас же мы слышим, что они уже допускают возможность его возобновления, в том числе в Стамбуле.
Но важно понимать причины этих заявлений. Россия получила определенную “передышку” по санкциям и теперь может продолжать продвигать свою риторику, в том числе о “духе Анкориджа”.
Когда через СМИ, в том числе американские, звучат сигналы о том, что ожидается прогресс в переговорах — сначала в телефонном формате, а затем и в офлайн-встрече, возникает вопрос: о каком прогрессе идет речь? Со стороны Украины все позиции и “красные линии” давно сформулированы и вынесены на переговорный стол.
От России же ожидается только один реальный шаг — предоставление мандата своей переговорной группе на обсуждение политического трека. Речь идет, прежде всего, о прекращении огня. Но ни в Абу-Даби, ни в Женеве такого мандата не было.
Даст ли Путин этот мандат сейчас — сказать сложно. Пока Россия сознательно удерживает паузу и избегает перехода к обсуждению политического трека. Потому что именно здесь “мяч находится на стороне России”. И именно она может принять решение о завершении войны — прекратив боевые действия, как справедливо отметил президент Украины Владимир Зеленский. Но пока мы видим, что Российская Федерация к этому не готова.
ОЛЕГ ПОСТЕРНАК: Трамп продолжает выдавать авансы России
— Понятное дело, смены делегации со стороны Соединенных Штатов точно не произойдет. Во-первых, это весьма доверенные лица Трампа. Кушнер — зять, родственник, а Трамп при решении очень серьезных вопросов всегда полагается на лично преданных, максимально лояльных и близких людей, в том числе родственного характера.
Поэтому, к сожалению, именно они ведут два самых сложных кейса — иранский и украино-российский. Я слабо представляю, как на эффективном и рационально успешном уровне можно сопровождать два процесса мирного урегулирования одновременно.
Переговоры между Украиной и Россией находятся в состоянии тупика. Я бы сказал, что это кризис мирного урегулирования, который сопровождается как объективными причинами — иранская война, конфликт Трампа с европейскими странами и НАТО, так и оценкой Трампом роли России в иранской войне.
Это вообще очень интересный момент, потому что он напрочь не хочет говорить, слышать и думать об этом. Хотя Россия поставляла Ирану разведданные, которые позволяли наводить удары по американским военным базам и военным целям. Трамп продолжает выдавать авансы России даже тогда, когда Россия помогает враждебному государству, Ирану, бить по американским военным целям.
Если в ближайшее время произойдет реанимация какого-то переговорного трека, то, конечно, хотелось бы, чтобы это случилось в результате визита Уиткоффа и Кушнера в Украину. Сами американцы предполагали, что встреча должна была пройти на уровне Зеленский — Путин, а Трамп и другие лидеры государств могли бы присоединиться уже впоследствии. Очевидно, Трамп, наверное, не рассчитывал, что это вообще реально, а во-вторых, что это практично с точки зрения результативности.
Российская программа гораздо сложнее с точки зрения интересов России. Во-первых, Путин будет считать, что он идет на понижение своего статуса, встречаясь с Зеленским. То есть он, так называемый “президент всея Руси”, конечно же, в кавычках, а Зеленский — лидер, как они любят говорить, “киевского режима”.
То есть они объясняют биомассе в России, что воюют против “неонацизма”, против “натовских баз” и так далее, а потом Путин встречается с самым что ни на есть олицетворением этого “вселенского зла”, как это преподносила российская пропаганда. Для российского обывателя это кризис жанра, вызов и абсолютный ступор.
Второй момент: встречаясь с Зеленским, Путин предоставляет ему легитимность. До этого поведенческий паттерн российской стороны сводился к тому, что они якобы не признают Зеленского президентом, не считают его равным и говорят, что мирный договор должны подписывать какие-то другие лица. И вдруг Путин встречается с Зеленским. Получается, все, о чем Россия говорила ранее, не соответствует ее предыдущей линии.
И третий момент: Путин, наверное, понимает, что не пойдет на уступки, которые были бы желательны для него в его максималистском сценарии. Поэтому, наверное, только соучастие нескольких геополитических акторов, субъектов и крупных государств могло бы приблизить реальность этой встречи.
Я имею в виду не только США и Турцию, но прежде всего Китай и Индию, где интересы России затрагиваются непосредственно. Интересы России в Турции весомы, но не критичны в случае их потери или разрушения прежних связей с Эрдоганом. Эрдоган может воспринять это как неуважение к своей посреднической миссии.
Но если это будет общий контекст давления на Россию по линии Вашингтон — Пекин — Дели — Стамбул — страны ЕС, если они вместе одним рывком дадут понять РФ, что все нужно заканчивать, потому что это мировая катастрофа и мировая рана, которая в какой-то момент может разрастись во что-то более глобальное, тогда это точно будет иметь последствия для России.
Пока же нет синхронизации действий между США и Китаем, ни турецкое посредничество, ни европейские мирные инициативы для России не имеют серьезного значения. Мы должны просто это признать, понять и двигаться в этом направлении.
Поэтому я всегда выступаю за то, что отношения между Киевом и Пекином должны быть поставлены на новую основу, даже если это может не понравиться американцам. Они должны строиться с большим вниманием к возможностям КНР по давлению на Москву.
А такие возможности действительно есть: от политических контактов до экономических инструментов, от большого влияния китайской дипломатии до возможного совпадения интересов США и Китая. Теоретически это могло бы начаться в случае визита Трампа в Китай, который был анонсирован в мае, затем перенесен, и, возможно, сейчас мы как раз обсуждали бы этот визит Трампа в Пекин. Он был намечен на апрель. Но иранская война действительно срывает очень много последовательных задумок и сценариев, которые могли бы привести к определенным понятным контурам мирного урегулирования войны в Украине.
Китай в качестве посредника — это возможно. Украине необходимо реанимировать отношения с Китайской Народной Республикой и поставить их на новую основу. Украина может и имеет что предложить Китаю в контексте его политики экономического продвижения интересов Китая как транзитного государства, выбивая тем самым Беларусь и Россию из роли единственной возможности для диалога с Европой.
Читайте также: Европа столкнулась с самым высоким уровнем военной угрозы: эксперты о том, как НАТО готовится к возможному вторжению России
Скачивай приложение FREEДОМ в Google Play и App Store
Не пропусти наши видео на YouTube-канале FREEДОМ
Если заблокирован доступ к сайту и соцсетям FREEДОМ — алгоритм действий
