Украинские технологии меняют логику современной войны, а НАТО перенимает уникальный опыт: эксперты проанализировали перспективы сотрудничества

Уже третий год подряд небо над Украиной — пространство технологического противостояния. Дроны стали глазами, оружием и даже символом ВСУ. Украина стремительно превращается в одну из ведущих стран мира в развитии беспилотных технологий — как в бою, так и в производстве. 

Украина задает тренды в сфере вооружений

Украина формирует новую экосистему беспилотных технологий. По словам министра цифровой трансформации, этот рынок быстро растет, появляются десятки производителей, частных школ и центров подготовки.

“Мы превращаемся в долину дефенс-технологий, это вообще, возможно, о новой профессии нашего государства, о том, чем мы будем полезны в мире после окончания войны, о том, как мы будем увеличивать наш ВВП, какой сектор мы будем развивать в дальнейшем”, — отметил первый вице-премьер-министр, министр цифровой трансформации Михаил Федоров.

В специализированных подразделениях работа с дронами поставлена ​​на постоянную основу. Один из таких — отдельный отряд Lasar’s group. Его задача — разведка, наблюдение и точечные удары.

“При каждом вылете пилот делает выводы, он анализирует ситуацию, он анализирует, как изменяется поле боя, какие технологии, например, подавление, которое применяет враг, какую тактику он применяет. И на следующий вылет пилот уже делает это по-другому. Это позволяет нам проводить такие большие операции, добиваться таких больших успехов и поражать технику в таком большом количестве”, — рассказал командир группы подготовки отдельного отряда Lasar’s group с позывным “Феникс”.

В некоторых подразделениях беспилотники стали основным тактическим оружием. К примеру, полк RAROG не только использует дроны, но и разрабатывает стратегии их применения.

“Мы о своей работе не привыкли говорить, мы привыкли показывать ее нашей деятельностью. Для нас в приоритете — это эффективность. Если мы ставим себе цель ликвидировать определенное количество живой силы оккупанта, то мы ее ликвидируем, для нас это лучшая похвала и лучшее достижение”, — рассказала пресс-офицер полка RAROG Анастасия Харченко.

Для управления дронами требуется подготовка. Учеба занимает от нескольких дней до нескольких недель, в зависимости от типа аппарата. Курсы проходят во многих подразделениях, в частности, и в Третьей штурмовой бригаде.

“Сейчас академия насчитывает около 4 тыс. студентов, которых мы выпустили чуть больше, чем за год, из них 30% уже ушли в Силы обороны, и 30% — уже были вовлечены в Вооруженные силы Украины для смены отрасли. По курсам, существующим в академии, это наземные роботизированные комплексы, это крылья, FPV-дроны, пилотирование и инженерия”, — рассказал руководитель Killhouse academy Илья Рак.

Учебные курсы по пилотированию беспилотников совмещают теорию и практику: от настройки аппарата до полетных задач в реальных условиях. В школе проводят как теоретические занятия, так и полеты на тренажерах и на открытом полигоне под наблюдением опытных инструкторов.

“Приблизительно это занимает одинаковое время, как для одной группы ничего не умевших, так и для тех, кто имел какой-то опыт. Разница лишь в том, что мы, как инструкторы, должны найти подход к человеку, который, например, не имел никакого опыта. Это наша основная задача”, — рассказал инструктор Killhouse academy с позывным BAZZZ.

По данным Минцифры, в Украине уже работают сотни школ управления БпЛА, десятки производителей и тысячи операторов. Производство беспилотных систем в Украине выросло в 100 раз. И теперь Киев готов делиться своим опытом с европейским странами. 

В частности, в Дании начались учения, в которых принимают участие украинские специалисты по противодействию ударным БпЛА. Польша также получает поддержку от Украины в обучении военных и инженеров по противодействию дронам. Кроме того, Украина и Норвегия запускают программу с бюджетом 20 млн евро на развитие украинских и норвежских оборонных технологий.

Развитие украинских технологий БпЛА в оценке экспертов

Как Украина тестирует передовые технологии вооружений в реальном времени на поле боя? Насколько опыт ВСУ полезен для государств-членов НАТО? Какие виды сотрудничества в сфере производства вооружений возможны между Украиной и Западом? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Павел Лакийчук, руководитель военных программ Центра глобалистики “Стратегия ХХI”;
• Богдан Долинце, авиационный эксперт, член общественного совета при Госавиаслужбе;
• Валерий Боровик, основатель компании-производителя оборонной продукции First Contact, участник боевых действий. 

ПАВЕЛ ЛАКИЙЧУК: Оружие должно быть простым в эксплуатации 

— Морские дроны — это действительно украинский прорыв. Черноморский флот России имел в Черном море абсолютное превосходство по средствам поражения и оружию над нашими Военно-морскими силами и Силами обороны. 

Нам нужно было прорвать блокаду — найти эффективное, дешевое и быстро масштабируемое средство. Морские дроны — это не супер-технология, а удачное, грамотное соединение элементов, которое дало кумулятивный результат. Поэтому опыт этой войны показывает: не всегда самые высокотехнологичные изделия позволяют выиграть войну.

Мне кажется, ключ современной войны в том, что не самое дорогое и сверхтехнологичное оружие формирует ситуацию на поле боя в масштабной войне. 

Оружие должно быть простым в эксплуатации, относительно дешевым и массово производимым. Это — оружие победы. Его создает наш оборонно-промышленный комплекс и эксплуатируют Вооруженные силы Украины. 

БОГДАН ДОЛИНЦЕ: Украина может производить оружие на экспорт

— Украина сейчас имеет самый современный и самый широкий опыт ведения военных действий, в том числе на море. Наша страна не просто вошла в соответствующую оппозиционную сторону по отношению к НАТО с точки зрения учений, а во многом и возглавила ее, что объяснимо. 

Сегодня ни одна из стран НАТО не обладает таким опытом как Украина. Речь идет не только о масштабе военных операций, но и об умении применять технологии.

Даже те страны НАТО, у которых есть непосредственный боевой опыт, чаще сталкиваются с противодействием организованным военным формированиям с очень низким уровнем техники и вооружений. В отличие от них, Украина фактически вынуждена противостоять достаточно мощной военной машине Российской Федерации, которую страны НАТО регулярно рассматривают как одного из основных оппонентов или потенциальных врагов. Поэтому опыт и подходы Украины для стран Альянса представляют огромную ценность.

Украина накопила более полное понимание применения вооружений именно с точки зрения противника, России, и других сопоставимых по ресурсам оппонентов.

Сейчас около 40% вооружения — это украинское производство. Ожидается, что в следующем году этот показатель достигнет не менее 50%. Это очень хороший сигнал, прежде всего в части ракетного вооружения. Украина фактически вынуждена развивать собственные виды вооружений, поскольку не получает систем с дальностью свыше 300 км, а это существенно ограничивает ее возможности по тактическому и стратегическому ответу России.

Если говорить о ракетах “Нептун”, по оценкам экспертов уже обсуждается третья модификация: у новой версии заметили дополнительные отсеки, измененную длину и увеличенный диаметр самой ракеты. Все это свидетельствует о фактически новой версии. Возможно, переработка была настолько глубокой, что речь может идти о принципиально новой разработке. А предыдущая версия “Нептуна” уже подтвердила свою эффективность и заслужила репутацию. Неудивительно, что разработчики не стали ее кардинально менять.

Ожидается появление не только крылатых, но и баллистических ракет, а также их серийных версий. Появление средств дальнего и средне-дальнего воздействия на дистанциях от 300 км и более действительно может существенно изменить расстановку сил на поле боя.

В 2024 году многие производители заявляли, что используют лишь около 30% своих производственных мощностей. Это означает, что те ресурсы, которые компании могли бы направить на производство вооружений или на экспорт (и вырученные средства реинвестировать в новые разработки или снизить себестоимость продукции), сейчас не используются по назначению.

В результате новые разработки финансируются и производятся медленнее, а себестоимость базовой продукции остается высокой, ведь предприятие не может полноценно загрузить свои мощности. 

Открытие возможностей по экспорту вооружений позволило бы компаниям выполнять контракты в интересах ВСУ (которые сейчас занимают 30-40% производственных мощностей), а оставшиеся 60% предлагать на международном рынке тем странам, кому интересна эта продукция.

Сегодня часть разработок уже производится в таких объемах, что полностью удовлетворяет потребности украинских Вооруженных сил — например, морские беспилотники и некоторые виды авиационных БпЛА. С другой стороны, у части производителей остается простой: определенную часть времени они не задействованы, потому что нет необходимых объемов заказов. Украина тоже не имеет ресурсов, чтобы загрузить все производства на 100% — у производителей нет средств на закупку комплектующих и на запуск массового производства и отгрузок.

По некоторым видам вооружений, прежде всего беспилотным системам, рынок уже насыщен: дополнительное количество подобных систем вряд ли кардинально повлияет на расстановку сил на поле боя.

ВАЛЕРИЙ БОРОВИК: Западные страны должны перенимать украинский опыт в сфере использования вооружений

— Не секрет, что Украина сегодня — крупнейший полигон для тестирования передовых военных технологий. У нас есть уникальная возможность совершенствовать те технологии, которые вчера были доступны и эффективны, а сегодня уже устарели. Наши инженеры и военные совместно с компаниями улучшают их практически в режиме онлайн — день в день, через неделю или месяц. И все равно это происходит быстрее, чем у западных производителей военной техники.

Сейчас после первых превентивных российских атак возникла большая потребность у Запада в украинском опыте. Видно было и применение дронов, и работу крупной авиации. У европейских стран появилось понимание уязвимости их систем ПВО. У них нет такого реального боевого опыта и масштабного применения технологий на собственной территории — они готовились к другой войне. 

Та война, которая идет сейчас, по сути — “война будущего”, разыгранная на нашей земле.

Бороться с недорогими ударными средствами нужно тоже относительно дешевыми средствами защиты, например, зенитными дронами. В Европе таких на практике почти не было. Эта тема уже немного масштабирована в Украине, но уже вызывает интерес у европейцев. На полигонах в Дании демонстрировали перехват зенитными дронами. 

Следующий этап — применение вертолетов для уничтожения дронов: они показали высокую эффективность в защите украинского неба и объектов как гражданской, так и военной инфраструктуры. Малая авиация может работать хорошо, но при этом нужна отличная координация с общей системой ПВО, чтобы дружественным огнем не поражать свои самолеты.

Сейчас появляются дроны не только одноразовые “камикадзе”, но и многоразовые платформы, оснащенные различными системами поражения. Развиваются лазеры и электромагнитные средства для подавления целых роев дронов — возможно, мы увидим их в действии уже в этом или следующем году, в более масштабном применении.

Вопрос в том, что делает электроника? Если она эффективно противодействует РЭБ, отсекает связь со спутниками и с наземным или морским оператором, то у аппарата пропадает управление и картинка. Есть ли у комплекса свои резервные средства связи? 

То, что работает на полигонах в Германии или США, бывает, у нас на линии столкновения не работает. Ведь многие решения не проходили проверку в реальной боевой среде. Поэтому, вложив большие средства, западные компании получают возможность проверять и дорабатывать свои разработки вместе с нами. Мы помогаем некоторым компаниям тестировать электронику, роботизированные комплексы, средства поражения и затем вместе доводим их до ума. 

Такая кооперация полезна: у Запада есть деньги, у них обычно нет проблем с санкциями и с закупкой высококачественной электроники, а у нас — реальный опыт применения в “войне будущего”, которая, к сожалению, идет на нашей земле. Это сотрудничество уже дает результаты.

Важно понимать и экономическую сторону: мы показываем эффективность оружия, которое потенциально может появиться и на территории государств-членов НАТО. Но нужно быть реалистами: у западных производителей есть свои рынки, и они не хотят их терять. 

Это особенно заметно в ракетной сфере — там сложно строить программу только на наших разработках, если они еще не проверены на Западе в части сертификаций и логистики. Тем не менее тот, кто закрепится на этом рынке в кооперации с западными компаниями или самостоятельно, получит шанс остаться важным игроком. Потом уже начнется обычная конкуренция: экономика выберет лучших или тех, кого поддерживает протекционистская политика.

Читайте также: Трамп, Путин и “Томагавки”: эксперты оценили риски эскалации после передачи оружия Украине