Смерть украинской журналистки Виктории Рощиной в плену: кто способен наказать российских военных преступников

Украинская журналистка Виктория Рощина, пропавшая в августе 2023 года на оккупированной территории, погибла в российском плену. Ее тело было репатриировано в Украину в феврале 2025 года с признаками пыток и вскрытия. Расследование показало, что журналистка стала жертвой российских военных преступлений, что вызвало осуждение на международной арене.

Но будут ли когда-нибудь наказаны виновные — вопрос, который остается без однозначного ответа. 

Задержание и пытки Виктории Рощиной как символ российского террора

Украинская журналистка Виктория Рощина пропала без вести 3 августа 2023 года на оккупированной территории, где готовила репортаж.

По словам ее родных, 27 июля она выехала из Украины в Польшу, с намерением за три дня добраться до оккупированных районов восточной Украины (через Россию). Во время разговора с семьей 3 августа она сообщила, что прошла несколько пограничных проверок, но не уточнила свое местоположение. 

Первоначальное заявление о ее исчезновении было подано в украинские правоохранительные органы 12 августа 2023 года. Официальное дело о пропаже было зарегистрировано в СБУ, Минреинтеграции и Офисе омбудсмена 21 сентября 2023 года.

В мае 2024 года Россия признала, что удерживает в плену украинскую журналистку. Соответствующее письмо от министерства обороны РФ было получено Владимиром Рощиным, отцом Виктории.

Письмо, датированное 17 апреля 2024 года, сообщало, что журналистка находится на территории России, однако других подробностей не содержало. Отец получил письмо в конце апреля. Он обратился в Международный комитет Красного Креста, который подтвердил факт задержания, но доступ к Виктории был невозможен.

Более года пленную журналистку перемещали между неофициальными центрами содержания и российскими тюрьмами.

По словам Андрея Юсова, представителя ГУР, Виктория должна была быть включена в один из ближайших обменов пленными и этапирована в московскую тюрьму “Лефортово” для подготовки к возвращению в Украину.

Однако Виктория погибла 19 сентября 2024 года. Ответ Министерства обороны РФ, полученный ее отцом 2 октября, сообщил дату ее смерти, но не содержал подробностей о причинах. В письме было указано, что тело журналистки вернут “украинской стороне в рамках обмена телами задержанных лиц”.

Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец сообщил о смерти журналистки в ООН и Международный комитет Красного Креста.

Тело Виктории было репатриировано в Украину в феврале 2025 года. Результаты расследования Forbidden Stories показали, что журналистка подвергалась пыткам, а ее тело было возвращено с признаками вскрытия и без ряда внутренних органов. 13 международных медиа, включая The Washington Post, The Guardian и Der Spiegel, приняли участие в расследовании обстоятельств ее гибели.

Следственная группа установила, что при вскрытии на территории России были удалены головной мозг, глазные яблоки и часть трахеи. Эти органы могли указать на смерть от удушения, что могло быть попыткой скрыть причину смерти, что может квалифицироваться как военное преступление.

ДНК-экспертиза подтвердила личность с вероятностью 99%. Юрий Белоусов, начальник управления по расследованию военных преступлений Генпрокуратуры, подтвердил наличие следов пыток, включая синяки, ссадины и сломанное ребро.

Европейский Союз осудил действия России, заявив, что она несет ответственность за гибель Виктории Рощиной и за преследование журналистов на оккупированных территориях Украины. Об этом сообщил европейский комиссар по вопросам климата Вопке Хукстра в Европарламенте.

Он отметил, что Россия уничтожила независимую журналистику на своей территории, а затем перенесла эти практики на оккупированные территории Украины, чтобы подавить свободу слова.

“Внутри страны пространство для СМИ резко сократилось после начала полномасштабного вторжения России в Украину. Многие СМИ были вынуждены прекратить свою деятельность. Большинство независимых журналистов покинули страну, и многие из них фактически подвергаются преследованиям. И это ужасное преследование независимых СМИ также распространилось на линию фронта и временно оккупированные Россией территории Украины”, — заявил Хукстра.

Военный парамедик Юлия Паевская, известная как “Тайра”, прокомментировала пытки и гибель Виктории Рощиной, отметив, что такие действия — это системное уничтожение совести. Она выразила уверенность, что смерть Виктории была результатом жестоких пыток.

“Скорее всего, это попытка скрыть доказательства удушения или повешения. Особенно, когда дело доходит до пыток, вырезанных глаз и отсутствующего мозга. Это не Виктории они удалили глаза и мозг, глаза и совесть в придачу. И я знаю когда нет смысла говорить: открой глаза, включи мозг. Потому что там не о чем говорить и не с кем говорить. Я “общалась” с такими в плену. Это были мои палачи. Я не знала ее лично, ну по крайней мере не могу вспомнить. Но я знаю и помню, через что ей пришлось пройти, что пережить. Ни одной, даже самой маленькой, самой иррациональной, самой инфантильной тени сомнения у меня нет — ее замучили русские. Как сотни других. Как тысячи, а потом сделали вид, что ничего не произошло. Классика жанра. Рашистский минимализм: “нет человека — нет проблемы”, — написала Юлия Паевская в Facebook.

Убийство в российском плену Виктории Рощиной подчеркивает, что жизнь в оккупации под контролем России опасна, заявила спикер Еврокомиссии по вопросам внешней политики Анитта Хиппер.

По данным Института массовой информации, с начала полномасштабного вторжения России в Украину погибло более 100 украинских журналистов. На данный момент в плену у России находятся минимум 30 украинских гражданских журналистов.

Россия скрывает следы преступлений: что стояло за задержанием и смертью Виктории Рощиной — мнения

Почему тело Виктории Рощиной было возвращено с признаками вскрытия и отсутствием внутренних органов? Как международные расследования помогают установить факты пыток и жестокого обращения с украинскими гражданами в российском плену? Какие международные механизмы могут помочь привлечь виновных к ответственности? Что можно сделать для того, чтобы усилить давление на Россию в связи с ее действиями против журналистов на оккупированных территориях?  На эти и другие вопросы в эфире телеканала FREEДOM ответили: 

• Вера Ястребова, исполнительный директор “Bосточной правозащитной группы”, адвокат, правозащитник;
• Александр Павличенко, правозащитник, исполнительный директор Украинского Хельсинкского союза по правам человека;  
• Юрий Белоус, адвокат.

ВЕРА ЯСТРЕБОВА: Санкций, которые уже введены против РФ сегодня недостаточно 

—  Дело Виктории Рощиной должно стать символом всех заключенных, заручников, всех тех людей, которые в оккупированных территориях погибают, подвергаются пыткам, насилию со стороны репрессивной машины кремлевского режима. Ведь Путин создал там мясорубку из силовых органов. Они специально преследуют людей, создают статистику по надуманным поводам.

По сути, если ты заявляешь, что ты украинец, или ты не согласен с оккупацией, не признаешь оккупационную власть, критикуешь действия силовиков, то ты потенциальный заложник для режима и жертва. То есть они специально такими жесточайшими методами запугивают людей. Для них важно удержать контроль.

И для этого они хотят задушить и свободу слова, и свободу всяческого своего проявления. Они хотят добиться молчания и отсутствия любой критики. Прецедент с делом Виктории Рощиной должен консолидировать мировое сообщество, и правозащитное, и те страны-партнеры, которые поддерживают Украину.

Помимо репрессивного аппарата — Росгвардии, полиции, прокуратуры, ФСБ есть еще и места лишения свободы, в которых людей истязают, подвергают пытками, выбивают от них показания для того, чтобы демонизировать образ Украины для внутренней аудитории. Чтобы оправдывать чудовищные военные преступления, которые РФ творит каждый день. 

Этот резонанс должен привести к новым санкциям против РФ. Каждый человек, находящийся в оккупации, — потенциальная жертва путинского режима, террора и нечеловеческих пыток.

Задержать могут любого. Буквально за украинский флаг или за то, что человек не поменял украинский паспорт на российский. Или за то, что мать своего ребенка не отпускает на уроки “о важном” (пропагандистские занятия в школах, — ред.)

То есть прецедентом стать и для того, что поводом для задержания может быть любой факт, который будет придуман так называемыми представителями правоохранительных органов оккупанта. Все что угодно. Кроме того, для того, чтобы усилить количество задержаний и сделать эти репрессии более массовыми, Россия внедрила во временно оккупированных территориях такой порядок.

Самое страшное, что путинский режим уже добрался и до подростков. Детей на временно оккупированных территориях отправляют на принудительное психиатрическое лечение только лишь бы он не имел критического мышления и не мог сказать системе “нет”.

Оккупанты делают это демонстративно, чтобы запугать всех остальных. 

На сегодняшний день недостаточно санкционного давления тех организаций, которые существуют. Значит, необходимо пересматривать рамку безопасности, вводить дополнительные санкции, и рассматривать новые механизмы воздействия на путинский режим, для того, чтобы это прекратить. Потому что только декларативное заявление и возмущение, к сожалению, ни к чему не приводят. 

Необходимо консолидировано работать в этом направлении, чтобы изменить и добиться все-таки реального привлечения к ответственности военных преступников и не дать замолчать эти военные преступления.

Виктория ценой своей жизни заплатила за всех украинцев в плену, для того, чтобы это прекратилось. Ведь путинский режим пытает людей в оккупации с 2014 года. Уже одиннадцатый год этих пыток, репрессий, которые только усиливаются. И Украина страдает не только от военного террора, она страдает за счет репрессий, которые путинский режим проводит на оккупированных территориях. 

И это тоже очень важный сигнал и тем международным партнерам, которые принимают решения о количестве военной поддержки, о гуманитарной поддержке Украины.

Трибунал для Путина — это тоже дискуссионный вопрос. И все будет зависеть, в том числе от политической воли в первую очередь. Насколько она будет консолидирована и реальна на выполнение непосредственно тех санкций, которые будут выноситься международным уголовным судом. Ведь мы все знаем о том, что ордер существует. Но на сегодняшний день, видимо, недостаточно политической воли для того, чтобы этот ордер был выполнен.

АЛЕКСАНДР ПАВЛИЧЕНКО: Если Россия не будет однозначно побеждена, она продолжит отказываться выполнять решения судебных органов

— Вопрос, почему российские власти не отдавали тело Виктории Рощиной в течение нескольких месяцев, задерживая передачу. Это уже ставит под вопрос политику и поведение российских властей, которые осознавали, почему они это делают. 

Мы сейчас говорим об этом преступлении, но точно так же мы говорим и поднимали вопрос о десятках расстрелянных украинских военных, которые сдавались в плен. О тех гражданских, которые пребывали в российском плену и подвергались пыткам, и точно так же проходят этот путь с жестоким обращением, с возможными даже суицидальными случаями. 

Виктория Рощина была задержана, когда она занималась расследованием незаконного обращения с жителями Энергодара, теми, кто работал на Запорожской атомной станции. Она находилась в самом Энергодаре, это подтверждено, и там она подвергалась пыткам.

Собственно, она прошла по пути этих заложников Энергодара. Имя Виктории Рощиной должно стать символом незаконного и жестокого обращения с гражданским населением на оккупированных территориях. Ее могли убить как свидетеля, потому что Россия пытается спрятать следы своих преступлений.

Нет другой структуры на глобальном уровне, кроме как Международный уголовный суд, который рассматривает индивидуальную уголовную ответственность за совершение военных преступлений. Международный уголовный суд открыл два производства: первое — по депортации украинских детей, второе — по обстрелу объектов критической инфраструктуры. Возможно, рассматриваются и другие дела, хотя даже по этим первым двум делам, кроме пяти ордеров на арест, продвижения в плане процессуальных действий не происходит. Потому что суд не работает in absentia, когда отсутствуют на скамье подсудимых те, против кого выдвинуто обвинение.

Для того чтобы эта процедура преследования не превратилась только в заявления о совершении преступлений, нужно понимать, что международный суд ООН, который рассматривает межгосударственные дела, не правомочен рассматривать дела об индивидуальной уголовной ответственности, а следит за соблюдением документов Организации Объединенных Наций. 

Когда мы говорим о том, какие структуры могут рассматривать такие вопросы, то ответ очевиден — присутствие Китая и России как постоянных членов с правом блокирования в Совете Безопасности ООН делает невозможным осуждение России, равно как и осуждение Генеральной Ассамблеей ООН. 

Общая усталость от войны, которую ведет Россия в Украине, влияет на информационное поле, и Россия рассчитывает на такие моменты. Преступления России закрываются другими яркими событиями, потому что информация быстро теряет свою актуальность.

Если Россия не будет однозначно побеждена, она продолжит отказываться выполнять решения судебных органов. Тогда перспектива расследования и привлечения к ответственности за эти преступления фактически будет снижаться.

Сейчас ведется работа по созданию спецтрибунала по вопросам агрессии. Подготовительная работа была начата еще в 2022 году. В 2023 году в Гааге был открыт Центр сбора доказательств для подготовки этого спецтрибунала.

ЮРИЙ БЕЛОУСОВ: Виктория Рощина стала символом страданий украинских граждан в российском плену

— Виктория занималась освещением того, что происходит в оккупации, и рассказывая о людях, которых незаконно арестовывают и содержат в различных местах лишения свободы. Русские прекрасно понимают, что такое российская полиция, российские задержания и пребывание в местах лишения свободы, даже на короткий срок. 

Поэтому освещая эти истории, показывая миру, что такое российская оккупация, что такое отношение российского государства к правам человека и украинским гражданам, Виктория Рощина выполняла важную миссию.

Виктория стала символом проблемы, которая существует с нашими гражданскими людьми в российском плену.

Не только военные находятся в российском плену. Это тысячи гражданских людей, и я лично работал с несколькими семьями. То, что показано в расследовании 13 журналистских редакций, показывает, с чем сталкиваются родственники украинских граждан. Что значит попытаться хотя бы немного рассказать о том, что происходит на оккупированных территориях. Эти люди сталкиваются с угрозой ареста, ущемлением прав, полной изоляцией, отсутствием информации и связи с внешним миром, и полным отсутствием правовой помощи.

Статус людей, которых задерживают и содержат, часто совершенно непонятен с юридической точки зрения. Но, несмотря на это, они остаются под полной властью тех, кто контролирует эти места.

Виктория Рощина — это пример того, что для российского государства значит сознательная личность, украинец на оккупированной территории, что значат для него журналистика и журналисты. Через убийство Рощиной Россия продемонстрировала свое отношение к журналистике и освещению происходящего на территориях так называемой “специальной военной операции”.

Очевидно, что Россия пытается скрыть следы своих преступлений. Это также напоминает ситуацию с Мариуполем и драмтеатром, где Россия уничтожала следы, запугивала свидетелей. Многие из них уже мертвы.

О том, что происходило с Викторией, знают многие люди, возможно, это отображено в документах или других источниках.

Информация о ее задержании и дальнейшем содержании может быть получена от людей, работающих в Федеральной службе исполнения наказаний, ФСБ и других структурах. Такие люди могут быть найдены и вынуждены поделиться информацией, полезной для расследования.

По делу убийства Виктории Рощиной расследование должно быть показано всему миру, чтобы участники мирных переговоров поняли, что за каждым городом или территорией стоят люди, граждане Украины, которые находятся под гнетом российской машины угнетения прав человека. Через реальные истории и расследования мы должны продемонстрировать партнерам, в том числе США, что стоит за российской позицией в мирных переговорах.

Вопрос о демонстрации мирных намерений России остается актуальным. Россия должна продемонстрировать свои намерения не только в словах, но и в действиях: отпустить всех гражданских, которые незаконно находятся в российских тюрьмах, и вернуть их домой.

Международные институции не обладают силой, чтобы забрать этих людей напрямую, но мы должны продолжать говорить об этом и предпринимать необходимые шаги на разных уровнях.

Читайте також: Убивать за идею: как Кремль готовит детей и взрослых в оккупации к войне и смерти