Убивать за идею: как Кремль готовит детей и взрослых в оккупации к войне и смерти

Россия активно милитаризирует временно оккупированные территории Украины, начиная с самых младших ее жителей. Детей с первого класса вовлекают в различные “патриотические” организации, где их учат строевой подготовке, обращению с оружием и продвигают идеи “русского мира”. Цель — вырастить поколение, лояльное к российской армии и готовое к службе. 

Одновременно взрослое население сталкивается с принудительной мобилизацией: жителей заставляют идти на войну, прикрываясь “сборами” и фальшивыми нормативами. 

“Русский мир” для детей

Более 13 тыс. детей во временно оккупированном Крыму и почти 11 500 детей из Севастополя вовлечены в “Движение первых” — фактически современный российский аналог советской пионерии. На подконтрольных Москве территориях Луганской области участников более 60 тысяч, Донецкой — около 18 500, Запорожской — 13 тысяч, Херсонской — почти 3 тысячи. 

Также Россия популяризует на оккупированных украинских территориях организацию “Юнармия”. Ее заслуженно сравнивают с “Гитлерюгендом”. Юнармейцев учат строевой подготовке, обращению с оружием и идеологически готовят к службе в оккупационной армии. Большинство участников “Движения первых” и “Юнармии” — подростки. Чтобы формировать лояльность к российской армии у младших детей, в 2021 году в федерации создали движение “Орлята России”.

“Программа “Орлята России” предусматривает привлечение самых маленьких детей (с первого класса) к мероприятиям русификационного и милитаристского характера и является первой ступенькой для дальнейшего перехода ребенка к членству в “Движении первых” и “Юнармии”. По состоянию на 2024 год, на всех временно оккупированных территориях Украины были открыты флагманские школы для реализации проекта”, — из аналитического отчета ЦОП “Альменда” (Центр общественного просвещения “Альменда”).

Российские власти намерены повысить долю патриотически настроенной молодежи до 70% к 2030 году через продвижение так называемых традиционных моральных ориентиров. А потому из года в год Москва выделяет все больше средств на молодежную политику. В 2014 году расходы федерального бюджета находились на уровне 700 млн рублей. А в 2025 году потратят более 70 миллиардов.

Кроме того, в России вносят изменения в формальное образование. На уроках труда школьники шьют одежду для российских оккупантов, на робототехнике учатся управлять дронами. В 2024 году на временно оккупированных Россией территориях Украины, по данным незаконных властей, функционировали, по меньшей мере, 377 кадетских классов. При том что публичной информации об их количестве в оккупированных населенных пунктах Донецкой области нет.

“В чем их опасность? В том, что детей с детства, с первого класса готовят к военному делу. Им строят только одну траекторию, кем они должны стать. Они должны стать или военными, или частью силовых структур Российской Федерации. Это украинские дети, которым Россия строит именно такое будущее. Мы видим, что этот паттерн начался, он продолжается и, к сожалению, в 2025 году, мы понимаем, что будет только усиление”, — прокомментировала глава Центра общественного просвещения “Альменда” Мария Сулялина.

Одна из основных задач российской системы милитаризации и индоктринации, то есть принуждения детей действовать на основе определенной идеологии, в данном случае “русского мира”, — это формирование мобилизационного резерва армии России. 

Принудительная мобилизация в армию РФ

1 апреля в аннексированном Крыму стартовала уже 21 незаконная призывная кампания.

“Мы решительно осуждаем попытки Российской Федерации легитимизировать свою оккупацию через принудительную мобилизацию и уголовное преследование. Россия, как государство-оккупант, обязана соблюдать положения международного права, в частности, статьи 43 Гаагской конвенции о законах и обычаях войны на суше, которая требует уважения к действующим законам оккупированной территории, а не навязывания собственного законодательства. Вместо этого РФ систематически игнорирует эти обязательства, заставляя граждан Украины подчиняться российской юрисдикции и служить в ее армии”, — из сообщения представительства президента Украины в АР Крым в Facebook.

Призыв на срочную службу идет и на других оккупированных территориях. Несмотря на то, что срочная служба в вооруженных силах России длится год, она может сильно затянуться. В Центре национального сопротивления (ЦНС) сообщили, что часть срочников осеннего призыва достаточно быстро заставили подписать контракт с Минобороны России. 

В феврале 2025 года глава группировки “ДНР” Денис Пушилин подписал распоряжение о подготовке местного населения к службе в рядах российской армии.

“Фактически, это означает мобилизацию лиц с российскими паспортами, проживающих на временно оккупированных территориях Донецкой области”, — говорится в сообщении Центра национального сопротивления. 

Оккупационная администрация пытается скрыть мобилизационные мероприятия, поскольку официально документ базируется на российских нормах по сборам резервистов, просто в самом тексте резервисты не упоминаются. Это и является частью стратегии оккупантов по маскировке принудительной мобилизации. 

По данным ЦНС, для этого процесса оккупационная администрация привлекает военкоматы и военные комендатуры, которые выполняют принудительные функции контроля за мобилизацией.

“Самое главное — в распоряжении четко прописано о целенаправленном призыве и распределении мобилизованных в войска РФ, что полностью опровергает миф о добровольном участии в этих “сборах”, — отмечают в Центре национального сопротивления.

Новости о принудительной мобилизации в российскую армию поступают и из оккупированной части Луганской области. 

“Неутешительные последствия принудительной мобилизации в так называемой “ЛНР” ощутимы не только для отдельных специальностей. Ситуация катастрофическая почти во всех сферах деятельности. Сейчас на учете в местных центрах занятости находится всего 288 человек. Однако потребность рынка труда составляет около 12 тыс. Кадровый дефицит, возникший из-за произвола военкоматов, не в состоянии остановить российские программы по приглашению за деньги учителей, врачей, работников культуры из других регионов РФ”, — заявил глава Луганской военной администрации Артем Лисогор. 

Россия сейчас нуждается в живой силе. Это подтверждается тем, что призыв срочников увеличивается. Как подчеркнула  глава секретариата Съезда народных депутатов Ольга Курносова, существование призывной армии говорит об агрессивном характере российского режима.

“Когда страна не собирается ни с кем воевать, такую большую призывную армию никто не держит. Оборонительная армия всегда меньше, более профессионально подготовлена и далее по списку. Поэтому все то, что происходит сейчас, и то, что происходило до этого, показывает, что агрессивный характер режима будет сохраняться, ну, по крайней мере до тех пор, пока Путин будет находиться у власти”, — рассказала Курносова.

Внося правки и изменения в правила призыва, РФ пытается сбалансировать ситуацию: провести призыв, но вместе с тем не напугать население и не спровоцировать “революцию”.

“Сейчас повестки будут отправляться, в том числе в электронном виде. Сейчас опять начнутся облавы. Но надо смотреть еще и актуальные рейтинги Путина. Впервые рейтинг доверия Путину опустился ниже 50% за достаточно долгое время. Поэтому если будут призывать, условно говоря, полмиллиона человек, это резко обвалит рейтинг Путина, как это было во время подписания указа о так называемой “частичной мобилизации”, — подытожила Ольга Курносова.

Министерство иностранных дел Украины призвало украинцев, проживающих в оккупации, всячески избегать российского призыва. А в случае принудительной мобилизации при первой возможности оставлять российские подразделения и возвращаться на территорию Украины или выезжать в третьи страны.

Ситуация на временно оккупированных территориях Украины в оценке экспертов

Как Кремль на оккупированных территориях занимается милитаризацией детей и насаждает им идеологию “русского мира”? Какими методами оккупационные администрации заставляют местных жителей идти на войну против Украины? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы директор Института стратегических исследований и безопасности, доктор философии по политическим наукам Павел Лисянский и руководитель Центра изучения оккупации Петр Андрющенко. 

ПАВЕЛ ЛИСЯНСКИЙ: На оккупированных территориях детей “приучают” к войне

— Сейчас на оккупированных территориях происходит настоящий милитарный догматизм: детям буквально вкладывают в руки оружие, формируют ложный образ врага через идеологию. Как говорил один политолог: когда человек воюет, спуск нажимает не он, а та идеология, которая сидит у него в сознании. Недавно была новость, что один из российских отрядов сдался в плен. Наши блогеры брали у них интервью и спрашивали: “Зачем вы пошли воевать?” Ответ: “за деньги”. 

Для Кремля это проблема: взрослым нужны деньги и за них они готовы идти на войну. А значит, на будущее Путину нужны другие — те, кто будет убивать за идею.

Именно для этого они сейчас готовят украинских детей: воевать не за деньги, а за ложные имперские амбиции Кремля. Они учат их не только стрелять, но и управлять дронами, собирать их своими руками. Это — привычка с детства к будущей войне. 

Не стоит ждать, пока ребенку исполнится 18 лет — забирать их из оккупированных территорий нужно раньше, пока не поздно. Из тех данных, что мы получаем, видно: в каждой школе, а их сотни, уже внедрена система военной подготовки. Это тысячи детей, которых с раннего возраста втягивают в милитарную идеологию.

С каждым годом на оккупированных территориях рождаются новые дети, и они идут в эти школы. Это постоянный прирост и потому оккупанты с 1 сентября 2025 года снижают возраст начала “военного воспитания”. Предмет “Основы безопасности и защиты Родины”, который раньше начинался с седьмого класса, теперь хотят внедрить уже со второго. Цель — охватить как можно больше детей, чтобы с малых лет прививать ненависть к украинцам и западным демократиям.

Оккупационные администрации оказывают на родителей давление. Есть те, кто закрывает глаза, надеясь, что “как-то пронесет”. Но есть и те, кто сознательно не пускает детей на занятия. К таким приходят на работу или домой. В каждой школе есть советник директора по идеологии, который следит, кто из детей не посещает уроки, а кто — “неблагонадежен”. Телефоны учеников проверяют и фиксируют, что они смотрят, а потом составляют списки и передают в спецслужбы.

К родителям приходят сотрудники ФСБ или Росгвардии, которая на этих территориях выполняет функции политической полиции, и они проводят “профилактическую работу”. И вот из-за всего этого все больше семей уезжают из оккупации. Родители спасают своих детей от милитарной машины, чтобы в их головы не вселили ненависть, вражду и войну.

ПЕТР АНДРЮЩЕНКО: Скрыться от принудительной мобилизации в оккупации не так просто

— Как и с собственными гражданами, так и с жителями оккупированных территорий россияне обходятся просто — используют как “пушечное мясо”. Особой ценности для них люди не представляют. И, по большому счету, разницы между мобилизованными с оккупированных территорий и обычными россиянами нет. 

На самые тяжелые участки фронта первыми отправляют именно мобилизованных с территорий, оккупированных с 2014 года. Складывается впечатление, что коренных жителей там уже почти не осталось — значительная часть погибла, именно потому что их бросают в мясорубку. Россияне используют эту тактику не только в Донбассе — теперь это касается и Запорожской, и Херсонской областей. Людей из этих регионов мобилизуют и бросают на передовую в первую очередь.

Если человек хочет избежать мобилизации, лучший выход — покинуть населенный пункт, желательно хотя бы переехать в другую оккупированную область. В идеале — эвакуироваться в Украину или страны ЕС. Это фактически единственная гарантия, потому что даже временная смена места жительства внутри оккупированных территорий не спасает — есть риск попасть под мобилизацию все равно.

У России уже есть отработанная схема: в 2023 году они ограничили выезд мужчин призывного возраста. На пунктах пропуска в Ростовской области, в оккупированном Крыму мужчин просто разворачивали — не выпускали за пределы оккупированных регионов (кроме Крыма). Как только возникнет необходимость массовой мобилизации — ее запустят.

У россиян все есть: база, учет, адреса и скрыться очень сложно. Учитывая тотальный контроль и слежку на оккупированных территориях, избежать этого крайне тяжело.

Весной было объявлено о 160 тыс. призывников —  в этом числе и люди с оккупированных территорий. Это уже четвертый незаконный призыв там, и второй в полномасштабной форме. Первый был осенью. Уже можно делать выводы: в некоторых городах, например, в Мелитополе, количество мобилизованных выросло вдвое. В Мариуполе — почти вдвое, а в Бердянске — на 50%. 

При этом под видом призыва Россия проводит скрытую мобилизацию. То есть часть призывников действительно окажется на фронте — на территории Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей, а также в приграничных районах России — в Краснодарском крае и Ростовской области.

Параллельно, особенно в сельской местности, где сложнее организовать принудительный набор, призывников заставляют подписывать контракты. Это уже не призыв, а принудительная мобилизация. По сути, человек просто идет в военкомат и выходит уже контрактником.

Милитаризация детей начинается уже с начальной школы, но особенно активно — со средней. Почти все школы на оккупированных территориях этим охвачены. Детей каждую неделю обучают обращаться с оружием, проводят тактическую подготовку, преподают не просто первую помощь, а конкретно тактическую медицину — делают это военные. Все официально, никто уже ничего не скрывает.

Милитаризация — это не только про оружие. Это целая идеологическая машина, где вместо образования — пропаганда, а вместо учителей — “идеологические кураторы”.

Читайте также: Тысячи километров в обмен на свободу: как украинцы бегут из-под оккупации