Счета под санкциями, Украина в ожидании: когда поступят первые миллиарды замороженных активов РФ

Сумма “репарационного кредита” за счет замороженных российских активов может составить около 140 млрд евро. Обсуждения о том, как предоставить Украине эти деньги, уже ведутся среди политиков, юристов и дипломатов Европейского Союза.

Первое обсуждение инициативы на техническом уровне состоялось 10 октября в Люксембурге. Ранее несколько стран ЕС категорически возражали против реализации идеи, однако после неформальной встречи лидеров в Копенгагене обсуждение сдвинулось с мертвой точки — особенно на фоне продолжающихся массированных обстрелов гражданских объектов в Украине со стороны России.

Европа готовится к “репарационному кредиту” для Украины: кто изменил позицию

Европейские чиновники надеются в ближайшее время выработать конкретное решение.

“Во время завтрака мы обсудим “репарационный кредит” для Украины. Конечно, предстоит еще много вопросов обсудить, но мы постараемся двигаться вперед и посмотреть, сможем ли получить ответы на эти вопросы. Таким образом, у нас будет хороший шанс подготовить конкретное предложение о том, как можно урегулировать вопрос с “репарационными кредитами”, и как это сделать”, — заявила министр экономики Дании Стефани Лосе.

Количество сторонников идеи “репарационного кредита” для Украины растет. Германия, которая ранее занимала сдержанную позицию, изменила свое мнение и теперь активно участвует в обсуждении технических деталей.

“Мы хотим и будем продолжать активно поддерживать Украину. Речь идет о том, чтобы открыть новую финансовую свободу действий, и для этого мы готовы гораздо более жестко подходить к замороженным активам России и использовать их, а также посмотреть, как мы можем предоставить Украине новые миллиарды, чтобы защитить себя. Речь идет о том, чтобы убедиться, что все это юридически безопасно, что мы находим здесь юридически разумные способы”, — заявил министр финансов Германии Ларс Клингбайль.

Министр финансов Швеции Элизабет Свантессон подчеркнула, что решение об использовании российских активов является моральным долгом перед Украиной. По ее словам, российская экономика слаба, а власти РФ фальсифицируют данные, чтобы скрыть последствия санкций.

“Шведская разведка утверждает, что правительство в России намеренно, и я не удивлена, лжет об инфляции. Они знают, что она составляет 20-21%, как и нам это известно, но официально об этом не говорят. Почему? Они хотят, чтобы мы поверили, что санкции не работают, а украинские солдаты, возможно, потеряют часть своей решимости сражаться. Но ограничения работают, и мы продолжим делать все возможное. Со своей стороны мы усердно работаем над усилением санкций и обеспечением их реализации. Российская экономика довольно мала, 12% по сравнению с экономикой ЕС, и дела у нее идут довольно плохо. Именно это я бы и хотела донести до своих коллег”, — отметила Свантессон.

В Люксембурге продолжатся предварительные, но уже детализированные дискуссии. Министр экономики Дании рассчитывает представить конкретные предложения лидерам Евросоюза уже до конца октября.

Тем временем лидеры Великобритании, Германии и Франции договорились о совместных действиях по использованию замороженных российских активов в интересах Украины. Как говорится в совместном заявлении, опубликованном на сайте Федерального правительства Германии, решение было принято 10 октября во время телефонного разговора премьер-министра Великобритании Кира Стармера, президента Франции Эммануэля Макрона и канцлера Германии Фридриха Мерца.

Европейские лидеры осудили эскалацию со стороны России и новые удары по критической инфраструктуре Украины, пообещав усилить давление на Москву.

“Мы готовы продвигаться в направлении скоординированного использования стоимости замороженных российских активов для поддержки Вооруженных сил Украины, и тем самым усадить Россию за стол переговоров. Мы нацелены делать это в тесном сотрудничестве с Соединенными Штатами Америки. Мы договорились и дальше разрабатывать смелые и инновационные механизмы для увеличения стоимости войны России и усиления давления на нее. Это включает и действия по российскому теневому флоту. Наши страны будут и впредь непоколебимо поддерживать Украину, в том числе в рамках “коалиции желающих”, — говорится в заявлении.

ЕС ищет способ заставить Россию платить за войну: что предлагают эксперты

Готова ли Европа наконец использовать замороженные российские активы для помощи Украине? Почему ряд стран изменили позицию по “репарационному кредиту”? Как Евросоюз планирует юридически оформить передачу средств Киеву? Может ли “репарационный кредит” стать началом системных выплат за ущерб, нанесенный войной? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Михаил Подоляк, советник руководителя Офиса президента Украины;
• Дмитрий Левусь, политолог-международник, эксперт Центра “Объединенная Украина”; 
• Игорь Рейтерович, политолог.  

МИХАИЛ ПОДОЛЯК: Все обязательства глобальной финансовой системы по отношению к России умерли, когда она начала войну 

— Для полноценного давления на РФ достаточно всего трех инструментов. Первый — это обнуление кэша, обнуление доходности России на глобальных рынках, санкции разного типа, безусловно. 

Второй — уничтожение инфраструктуры на территории самой России. Это — дополнительная милитаризация стран Европы и, прежде всего, Украины. Использование этих инструментов не на складах, а на поле боя: дальнобойные разрушительные, массированные удары по территории России. 

И третий — перестать стимулировать ее разговорами, фиктивной дипломатией и так далее, то есть гарантировать ей какие-либо уступки или снятие санкций.

Мы периодически видим в глобальных медиа, что такие темы возникают и, соответственно, Россия считает, что может еще поднимать ставки и будет получать для себя позитивные результаты, то есть, по крайней мере, ее не будут наказывать. 

Изобретать велосипед не нужно. Думать, что можно где-то как-то с Россией договориться о каких-то сделках и тому подобное, — это большая иллюзия, которая только приводит к увеличению смертей и негативных последствий того, что делает Россия. Несвоевременное принятие решений не останавливает Россию, наоборот — стимулирует ее атаковать уже и другие страны Европы, не только Украину, потому что Россия воспринимает этот момент как возможность реализовать максимально агрессивные стратегии и тактики в отношении ряда стран, прежде всего Северной Европы, и всем этим пользуется.

Санкции, милитаризация, дополнительные удары в глубину России и правильная информационно-дипломатическая работа — тогда это даст результат. 

Даже Бельгия меняет позицию: она говорит, что если риски с ними разделят другие страны Евросоюза — не вопрос, в принципе она готова использовать эти деньги. 

Российская Федерация должна платить за войну, очевидно. Она является безусловным агрессором — это зафиксировано и в резолюциях ООН. Юридически Россия вышла из-под действия любых международных гарантийных обязательств по сути своей как агрессор. Россия наносит ущерб не только Украине — ущерб гигантский. 

На сегодняшний момент есть разные оценки: от 560 млрд евро до одного триллиона евро — это прямые убытки, предварительные оценки того, сколько Россия причинила Украине. Есть и косвенные убытки, которые Россия причиняет глобальной экономике и торговле: ряду стран, в том числе европейских, приходится пересматривать бюджеты и тратить средства на программы, которые вчера еще не требовали дополнительного финансирования, прежде всего на милитаризацию, безопасность и противодействие России.

Если есть юридически установленный факт агрессии и факт нарушения международного гарантийного законодательства, то активы страны-агрессора в европейских банках (а в североамериканских — сумма правда меньшая) должны выступить компенсатором тех ущербов, которые Россия наносит. Эти деньги нужно изымать, для этого нужны дополнительные юридические правила — это логично. 

Бельгия хочет получить гарантии от других стран, что если в послевоенное время поступят иски от России, то будет совместная ответственность по этим искам. Я не понимаю, почему нужно на полном серьезе принимать иски от агрессора, как будто это защита суверенных и законных прав России. В момент начала агрессии все гарантийные обязательства глобальной финансовой системы по отношению к России умерли. Россия не подпадает под их действие, и любые иски о признании убытков России в связи с войной должны автоматически отметаться.

Это значительно облегчило бы оборонительную войну, которую ведет Украина, и перестройку систем безопасности в Европе: появились бы дополнительные деньги — порядка от 180 до 320 млрд евро. Этого достаточно, чтобы масштабировать милитарные удары по территории России, перестроить систему противоракетной обороны по всей восточной границе, эффективнее противодействовать ракетно-дронным атакам и провокационным имитационным атакам дронов, которые провоцируют другие страны. Эти средства резко ускорили бы и количественные, и качественные показатели системы безопасности. Главное — это мощный политико-финансовый сигнал: любая агрессия будет компенсироваться за счет денег самого агрессора. Подумать о начале агрессии придется много раз, потому что в любом случае за нее заплатят.

Можно искать форматы, сейчас говорят о “репарационном кредите”: Украина получает деньги, которые будут компенсированы из замороженных активов, если Россия отказалась бы напрямую выплачивать репарации. Это неплохая схема, но игры вокруг того, что нужно учитывать суверенные права РФ и осторожно подходить, чтобы не развалить банковскую систему Европы, лишь стимулируют Россию к эскалации. Пока Россия не платит в полном объеме — территориально, социально и финансово — она будет вести себя так, как ведет.

ДМИТРИЙ ЛЕВУСЬ: Передача Украине российских активов — это не просто наказание, а способ снизить риск новой агрессии

— Абсолютно справедливы требования Украины относительно российских активов. То, что Зеленский заявляет о необходимости реакции и “Большой семерки”, и “Большой двадцатки”, и вообще всех партнеров — после каждого удара, которые сначала были по Кабмину, потом по западным областям Украины, а теперь по Киеву, — Зеленский напоминал об этой необходимости и еще о вполне конкретных вещах. О том, что в ракетах и шахтах находятся детали, которые поступили не только из Китайской Народной Республики, но и из демократических стран. То есть необходимость усиления санкционного давления очевидна.

Если говорить о российских деньгах, которые должны идти на помощь Украине и на восстановление, то понятно, что должно быть решение, которое для Украины будет абсолютно однозначным. То есть эти средства должны поступать Украине. То, что этот вопрос сейчас активно обсуждается, и то, как на это отреагировала Россия в лице так называемых хороших русских — той же самой Навальной и других персонажей, которые резко выступили против, “мол, это деньги России, а не режима”, — а там еще Жанна Немцова, например, говорила, что “мол, это деньги тех, кто больше верил Западу, чем Путину, а мы их вот таким вот образом будем наказывать”. Все это говорит о том, что просматривается некая финишная прямая.

Абсолютно очевидно, что нюансы возникли у основных держателей этих российских активов — например, у Бельгии, и выработка юридически чистого решения необходимы. Но, я думаю, что мы уже в ближайшее время увидим это юридическое решение и эти средства действительно окажутся у Украины. 

Мы говорим о наказании, но на самом деле речь не столько о наказании, сколько о том, чтобы действительно сделать больно режиму и лишить его возможностей не только продолжать войну, но и потом после войны восстановиться. Потому что если эти средства просто без каких-либо условий окажутся у Кремля, то он очень быстро восстановит свою агрессивную мощь и сможет опять напасть на Европу.

ИГОРЬ РЕЙТЕРОВИЧ: Для Путина главное, чтобы деньги РФ не достались Украине

— В Штатах заморожено не так много российских денег, по сравнению, например, с Европой. Но США, по крайней мере, занимали четкую позицию еще со времен Байдена. Позиция при Байдене и при Трампе не сильно менялась, и в этом США нужно отдать должное: они были инициатором, и в принципе договориться с Европой по этому вопросу они могут.

Что касается европейских стран, то действительно есть вопрос, связанный с Бельгией. Она не против решения этого вопроса, но у нее есть определенные предостережения, которые они высказали в письме, переданном европейским странам. В нем бельгийцы, в частности, указали на гарантии, которые хотели бы получить, чтобы их депозитарий мог передать эти деньги в помощь Украине. Опасения Бельгии понятны: с юридической точки зрения они могут нести ответственность за эти деньги и бояться, что Россия в будущем потребует их возврата. Поэтому бельгийцы выписали ряд требований — достаточно логичных и ожидаемых, но не факт, что все они будут приняты другими странами ЕС.

По мнению некоторых европейцев, в части этих требований просто нет смысла. Если будет принято решение и “репарационный кредит” будет передан Украине в расчете на то, что в будущем РФ вернет деньги, то Украина должна будет передавать часть средств Европе. Если же в условиях решения будет указано, что единственной юридической возможностью является опротестование кредита в европейских судах, в том числе со стороны РФ, — это станет лучшей гарантией. Россия не признает юрисдикцию европейских судов. И даже если пойдет в европейские суды, ей там, скорее всего, не удастся выиграть: все законные аргументы на стороне Украины и стран, готовых передать эти деньги в помощь.

Бельгии нужно выдать определенные заверения о том, что решения будут приниматься в согласованном порядке, и что она не будет нести единоличную ответственность за эти средства в будущем. Тогда можно будет поставить точку и передать эти деньги Украине. 

С политической и экономической точки зрения это выгодно ЕС: 140 миллиардов замороженных активов — это не 140 миллиардов граждан Европы, и для них это привлекательная история с точки зрения справедливости.

Я считаю, что до финального завершения это дело доведут, и эти деньги рано или поздно окажутся в Украине. 

По большому счету, для Путина, вероятно, безразлично, вернутся ли эти деньги России — для него важно другое: чтобы они не попали Украине. Восстановление почти 300 миллиардов в России и передача их Украине в понимании Путина — двойной урон. Он мыслит иными категориями: для него не принципиально потеря суверенных активов, а деньги у Украины принципиальны. Если, например, 140 миллиардов пойдут Украине на покупку оружия, это будет сильный удар для Кремля — не только символический, но и экономический, потому что Украине надолго хватит дополнительных средств для отражения агрессии.

Представьте еще один момент: Путин постоянно успокаивает свою элиту, обещая компенсировать им потоки от грабежа страны, и велит не волноваться. Если эти деньги пойдут Украине, даже эта элита поймет, что выполнение минимальных обещаний станет практически невозможным. Это вызовет депрессию, апатию и нежелание продолжать. С политической и экономической точек зрения история может оказаться катастрофической именно для Российской Федерации.

Европейцы, заметьте, не отдают свои деньги: они даже не могут сейчас пользоваться процентами с этих средств — проценты отдаются Украине. Соглашение по сути уже достигнуто, и Украина получает военные поставки и прочее. 

Украине, по большому счету, без разницы, будет ли Россия официально платить репарации или нет; утилитарно важнее получить репарационный кредит сейчас. С точки зрения справедливости и законности Россия должна заплатить репарации, и очевидно, что их сумма гораздо больше 300 миллиардов евро, которые сейчас заморожены в ЕС. 

Кабинет министров называл минимум 650-700 млрд евро, необходимых Украине на восстановление. К тому же, будут иски граждан Украины за уничтоженное имущество, убийства и другие преступления, — эти вещи тоже рассматриваются в судах.

Ситуативно сейчас главное — получить “репарационный кредит”; о собственно репарации будем думать в будущем. При нынешнем режиме Путина это, конечно, невозможно: он на это не пойдет. Возможно, и в последующих режимах это будет трудно, но в формате репараций можно будет искать варианты решения.

Читайте также: Теневой флот РФ — угроза для экономики и экологии: как пресечь российские махинации