Без прав, без жилья, без работы и без воды: российская оккупация как инструмент уничтожения украинской идентичности

На временно оккупированных РФ территориях Украины продолжается систематическое нарушение прав человека и усиление контроля над населением. Российские оккупанты применяют репрессии, незаконные задержания и пытки. Детей и молодежь принуждают к военной подготовке и участию в боевых действиях. Гуманитарная ситуация усугубляется кризисом водоснабжения, массовым дефицитом медикаментов и разрушением жилого фонда. 

На фоне экономического упадка и безработицы население оказывается в уязвимом положении. Кремль же делает все для того, чтобы подавить украинскую идентичность и насильственно интегрировать захваченные территории в российское пространство.

Полный контроль над правами человека

В последние месяцы оккупанты усилили контроль за местным населением: для получения базовых услуг и доступа к интернету требуется российский паспорт и перерегистрация SIM-карт по российским документам. Это часть стратегии по ускоренной паспортизации и интеграции украинцев в российское правовое и культурное поле. Кроме того, устанавливаются спутниковые антенны “Русский мир” для фильтрации информации, чтобы жители получали только пророссийские новости. За последние два года установлено 35 тыс. таких спутников в оккупированной части Херсонской области. Об этом сообщает американский Институт изучения войны (ISW). 

“Кремль активно работает над укреплением полного контроля над информационным пространством на оккупированной территории Украины, чтобы способствовать распространению пророссийской пропаганды и манипулировать общественным мнением в пользу российской оккупации”, — говорится в отчете ISW. 

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в июле 2025 года в очередной раз подтвердил, что РФ несет ответственность за масштабные и системные нарушения прав человека на захваченных территориях Украины. Регулярно происходят незаконные задержания и массовые лишения свободы, пытки и жестокое обращение с задержанными, насильственное перемещение населения, похищения людей, в том числе детей, уничтожение и конфискация имущества. Кроме того, происходит препятствование деятельности правозащитников. 

Особое давление Кремль оказывается на детей и подростков. Так, во временно оккупированном Луганске россияне проводят принудительную скрытую “мобилизацию” студентов. Об этом сообщают в партизанском движении “Атеш”. 

По информации партизан, на территорию вузов заходят люди в российской военной форме и под угрозой ареста заставляют студентов подписывать контракты. Есть случаи, когда парней забирают силой и отправляют на пункты сбора.

“Для сокрытия масштабов “мобилизации” используются методы запугивания, дезинформации и ограничение доступа к информации. Родителям сообщают, что их дети “на военных сборах” или “проходят практику”, хотя на самом деле они уже находятся на линии фронта — зачастую без бронезащиты и без элементарной медицинской помощи”, — говорится в сообщении “Атеш”.

В Центре национального сопротивления (ЦНС) сообщают, что российские войска на временно оккупированных территориях заставляют детей собирать FPV-дроны для нужд так называемой “СВО”. Обучение происходит в детских лагерях, где школьников готовят к технической работе на путинскую армию.

“Это — очередное преступление Кремля, направленное на милитаризацию и ассимиляцию украинских детей. Враг превращает образование и детство в инструмент войны”, — подчеркнули в ЦНС.

Россия довела милитаризацию украинских детей на временно оккупированных территориях до государственного уровня. Прокремлевские организации ведут агрессивную политику вовлечения детей и подростков в военную подготовку через создание кадетских классов, казацких классов и массовое участие в российской “Юнармии”. 

Только в Крыму к апрелю 2025 года насчитывается 260 кадетских классов и 6 тыс. детей, которые проходят военную подготовку. Весь процесс сопровождается идеологизацией, разжиганием ненависти к Украине и формированием у детей российской националистической идентичности.

Детей готовят не только морально, внушая идеи “героизма” российской армии, но и практически: проводят сборы в лагерях, обучают основам рукопашной и тактической подготовки, используют как инструменты информационной войны. Это системная практика, нацеленная на подавление украинской идентичности и формирование поколения, лояльного к российской власти.

В рамках инициативы президента Украины Bring Kids Back UA в июле 2025 года группе подростков удалось спастись и выехать из временно оккупированных Россией территорий. Среди спасенных — несколько 17-летних ребят, которые пережили допросы, обыски и преследования со стороны российских оккупантов.

“На Владислава донесли в ФСБ из-за того, что он отказывался ходить в российскую школу. К их дому пришли полицейские и провели обыск. Маму вызвали в участок, где ей угрожали лишением родительских прав, если сын не начнет обучение по российской программе. Сергея и Никиту допрашивали вооруженные российские военные, потому что подозревали ребят в сотрудничестве с ВСУ. Их друга замучили до смерти во время допросов, а близкую подругу — изнасиловали. Ярослав также стал мишенью через семью: его папа и брат — украинские военные. Оккупанты ворвались к ним домой с обыском и угрозами убийства. Парень пытался скрыться, но его нашли и допросили”, — рассказали в Bring Kids Back UA.

В этой группе возвращенных детей — трехлетняя девочка, которая почти всю жизнь провела в оккупации. Она подвергалась издевательствам из-за украинского языка, из-за чего начала заикаться и сейчас нуждается в помощи специалистов.

Власти Украины и международные организации продолжают работу по возвращению похищенных детей. По состоянию на июль 2025 года из оккупации вернули 1345 детей. 

Критическая социально-экономическая ситуация

Экономическая ситуация на оккупированных территориях остается сложной: увядание малого и среднего бизнеса, контроль над ресурсами, проблемы с инфраструктурой и дефицит товаров первой необходимости. Кремль официально заявляет якобы о планах “довести уровень жизни до среднероссийского”, однако виден глубокий разрыв между официальной риторикой и реальностью.

На временно оккупированных территориях остается острой проблема безработицы. Разрушения промышленных объектов вследствие российской агрессии привели к массовому закрытию предприятий, особенно в промышленном секторе Донецкой и Луганской областей. А предприятия, которым удалось “выжить”, часто работают с убытками и нуждаются в дотациях. 

Большая часть трудоспособного населения покинула регион либо добровольно, либо в связи с массовой мобилизацией и депортациями. Это ведет к демографическому кризису и снижению предложения рабочей силы. Об этом говорится в отчете Freedom House. 

Значительная часть населения, которое проживает на временно оккупированных территориях, столкнулась с нехваткой медикаментов, особенно для людей с хроническими заболеваниями — сердечно-сосудистые болезни, диабет, гипертония. В больницах наблюдается кадровый кризис и отсутствие необходимого количества медицинских работников. 

Критической остается ситуация с водоснабжением. Так, в Донецке подача воды осуществляется по сильно ограниченному графику: раз в три дня на несколько часов, а в некоторых районах и реже. В начале года воду подавали раз в двое суток, но к июлю режим ужесточился в связи с обмелением водохранилищ и аномальной жарой. В других городах, например, в Макеевке, ситуация аналогична: вода поступает раз в 2-3 дня, что заставляет людей накапливать воду впрок или пользоваться некачественными альтернативными источниками.

Главная причина проблем с водоснабжением — это прекращение функционирования канала “Северский Донец — Донбасс”, который ранее обеспечивал основной объем воды для Донецка, Макеевки и других городов. Его сооружения были обесточены и повреждены в ходе полномасштабного вторжения России в Украину. 

В Мариуполе продолжается масштабная конфискация недвижимости, собственники которой были вынуждены выехать. К апрелю 2025 года в городе официально признаны “бесхозными” и подлежат конфискации около 5700 объектов недвижимости. Это квартиры и дома людей, которые выехали из города. 

Владельцы зачастую лишены возможности законно вернуть свое имущество без личного присутствия и прохождения процедур “фильтрации”. Без гражданства РФ собственника и российской регистрации недвижимости, жилье автоматически переводится в категорию “муниципального”, распределяется новым жильцам или выставляется на продажу. 

Большое количество жилых многоэтажек в оккупированных Россией городах просто сносят, а взамен собственникам только обещают выдать “компенсационное жилье”. В реальности люди остаются ни с чем. Такая ситуация наблюдается в Мариуполе, Авдеевке, Северодонецке, Рубежном, Лисичанске. На месте разрушенных домов нередко строят ипотечное жилье, которое за большие цены продают гражданам РФ. 

Читайте также: Начало конца безнаказанности: как Россия будет отвечать за военные преступления

Ситуация на неподконтрольных территориях в оценке экспертов

Как Кремль полностью игнорирует права украинцев на захваченных территориях? Как происходи русификация детей? Почему во временно оккупированных городах не хватает врачей и учителей? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Андрей Дихтяренко, главный редактор издания “Реальная газета”;
• Петр Андрющенко, руководитель Центра изучения оккупации;
• Екатерина Рашевская, эксперт Регионального центра прав человека.

АНДРЕЙ ДИХТЯРЕНКО: Многие дети на временно оккупированных территориях не верят российской пропаганде 

— К сожалению, украинцы на оккупированных территориях находятся в положении полного беспредела. Жаловаться они могут только в том случае, если у них тоже есть какая-то, грубо говоря, “крыша”. По сути, мы вернулись во времена, когда закон не действовал. На оккупированном Донбассе такая ситуация сохраняется уже много лет и она только усугубляется.

Жители Центральной Азии, которые приезжают на оккупированные территории, получают зарплаты выше, чем местные. Да, условия ужасные, но при этом, по сравнению с местными жителями, они могут заработать больше. И в таком контексте чувствуют себя уже не людьми третьего сорта, как в самой России, где они — нелегальные мигранты, а уже более привилегированными. 

С врачами ситуация на оккупированных территориях тяжелая. Война вымыла медицинские кадры — кого-то забрали на фронт, кого-то просто вынудили уехать. Врачей не хватает катастрофически — это признают и сами оккупанты. То же самое с учителями и воспитателями в детских садах. Это, в принципе, востребованные профессии, и проблему пытаются решить, заманивая специалистов из российской глубинки, обещая высокие зарплаты и карьерный рост.

В российских мединститутах врачей убеждают заключать контракты с медицинскими заведениями на оккупированной территории Украины. Но люди все равно боятся ехать. Есть и такие истории: например, человека из Иркутска везут в Луганск, обещают работу в обычной больнице и он вдруг оказывается в военном госпитале. А потом его и вовсе переводят на линию фронта, где могут ранить или убить. 

Учителей тоже сильно не хватает и все эти программы Кремля, честно говоря, не сильно помогают. Хотя им действительно предоставляют некоторые блага, но люди понимают: они приезжают на чужую территорию и могут в любой момент оказаться на фронте или погибнуть. Это огромный неоправданный риск. 

Люди в оккупации стараются не подписываться на украинские Telegram-каналы — это небезопасно. Мы, например, никогда не советуем нашим читателям в оккупации подписываться на наши каналы, потому что на блокпостах все проверяют. Но люди просто запоминают названия, вводят в поиск — и читают, что мы пишем. Когда мы пытаемся провести хотя бы маленькие опросы на оккупированных территориях, люди говорят, что стараются даже смотреть официальные украинские телеканалы, чтобы понять, что происходит в Украине.

На оккупированных территориях ФСБ и местные власти выстраивают целые сети. При этом из-за постоянных материальных и социальных трудностей люди все меньше доверяют друг другу. И, к сожалению, у нас есть информация, что луганчане или дончане действительно доносят на проукраинских соседей. Мы это видели: активистов расстреливали, убивали, пытали, сажали в подвалы часто по доносам. Но тут важно понимать, что доносы бывают не добровольными. Когда приходят оккупанты и начинают пытать — люди говорят все. 

Украинских детей летом массово вывозят в Россию и на это выделяют большие средства. Это государственная программа Кремля по идеологической обработке детей вне школы. В Луганске почти при каждой школе есть какой-то лагерь отдыха на территории РФ. 

Детей отправляют туда на смены, смешивают с детьми из российских регионов, учат, промывают мозги, даже обучают управлению дронами. Главное — разрушить их украинскую идентичность, подменить восприятие мира. 

Но иногда я встречаю детей, которые либо сами уехали, либо их вывезли волонтеры, и у меня ощущение, что эта пропаганда слабо работает. Дети делают вид, что подчиняются, но внутренне — бунтуют и сохраняют в себе украинское. Особенно если у них есть возможность общаться в чатах со сверстниками с подконтрольной территории Украины. Они ненавидят войну, оккупантов и терпят, а потом, оказавшись в свободной части Украины, быстро возвращаются в нормальное состояние.

ПЕТР АНДРЮЩЕНКО: РФ превратила захваченные территории Украины в “социальную лабораторию”

— Если говорить в целом об оккупированных территориях — особенно о тех, которые были захвачены с 2022 года, — то здесь отчетливо прослеживаются несколько целей России, к которым она движется к ним довольно уверенно и целенаправленно.

Первая и, по сути, главная цель — это ресурсы. Ради этого все, собственно, и затевалось: выкачивание всего, что можно. И здесь очень показательный пример — оккупированная часть Запорожской области. С одной стороны, мы видим, как россияне систематически эксплуатируют сельскохозяйственные угодья, фактически воруют урожай и присваивают его. С другой — на этой же территории находятся крупные месторождения редкоземельных металлов и марганца. Одно из них — уникальное для Европы — уже запущено в эксплуатацию. 

Второй вектор — это политика депопуляции или замещения населения. Россия, вне зависимости от того, какие взгляды у украинцев — проукраинские или даже пророссийские, — все равно считает их угрозой. Соответственно, цель — это вытеснить украинское население и заменить его на российских граждан, максимально сократив долю именно украинцев.

Третья цель — маргинализация людей, которые там остаются. Это касается тех, кто, по задумке, будет обслуживать оккупационный режим, российских военных или тех россиян, которых завезут на смену выехавшим украинцам. Смысл в том, чтобы сделать этих людей максимально покорными и управляемыми. 

Политика создания “гетто”, по сути, действует на оккупированных территориях в полном объеме, особенно там, где оккупация началась после 2022 года. Несмотря на заявления россиян, по сей день существуют полноценные пункты пропуска между оккупированными территориями и территорией России — как на границе с Ростовской областью, так и в районе оккупированного Крыма. Это не просто формальности, а полноценные погранично-таможенные посты с фильтрацией, досмотрами, проверками.

И все это происходит несмотря на то, что жители оккупированных территорий уже получили российские паспорта. Казалось бы, они должны считаться “такими же гражданами России”, но на деле мы видим совершенно иное отношение. Это подчеркивает, что никакого равенства не существует, и на этих территориях применяются другие подходы.

Также действует политика русификации. Причем это не просто навязывание русского языка, а целенаправленная деукраинизация. А вместе с этим и борьба с инаковерием. По сути, можно исповедовать только “разрешенные” религии: ислам или православие в том виде, как его понимает Московский патриархат. Все остальное под запретом. Православная церковь Украины, католические и протестантские общины считаются экстремистским. Это прямое преследование за вероисповедание. 

Наверное, самое страшное — это то, что наши территории превращены в “социальную лабораторию”. То, что здесь считается “успешным” с точки зрения контроля над людьми, затем масштабируется на территорию всей России. Контроль за интернетом, фильтрация, проверки — все это обкатывается в оккупации и потом внедряется по всей стране.

ЕКАТЕРИНА РАШЕВСКАЯ: Россия должна вернуть всех похищеных украинских детей

— Мы постоянно акцентируем внимание на детях-сиротах, детях, лишенных родительской опеки — их наиболее сложно вернуть в Украину после того, как они попали в систему РФ. Это и бюрократические проволочки, и особенности российской правовой системы, которая была также распространена на оккупированные территории. 

Проблема в том, что россияне “промывают” мозги украинским детям: русифицируют, пытаются им объяснить, что здесь, в Украине, их никто не ждет, они никому не нужны, и только Россия может обеспечить им успешное будущее. Это все вранье. 

Очень хорошо, что Европейский суд по правам человека признает тот факт, что, во-первых, украинские дети были депортированы. И эта депортация началась не в 2022, а в 2014 году, и она продолжается. Это административная практика, которая не только поддерживается на уровне высшего политического руководства Российской Федерации, а фактически напрямую регулируется им.

Издаются указы, как указ Путина о принудительном обращении украинских детей в российское гражданство, выдаются иные нормативные акты для того, чтобы ускорить процесс насильственной передачи украинских детей в российские семьи. На это все ЕСПЧ обращает внимание, и говорит, что он видит нарушение сразу нескольких статей Европейской конвенции. 

Есть сразу несколько статей. Статья 3 — это запрет пыток и бесчеловечного отношения к детям. Ведь все то, что происходит с детьми во время депортации, когда их насильственно разлучают со своими близкими, когда их насильственно передают в российские семьи, потом русифицируют, имеет очень негативные последствия на ментальное и физическое здоровье детей. И хорошо, что независимая международная институция на это обратила внимание. 

Также есть нарушение статьи 5, потому что РФ не только украла этих детей, она еще их насильственно удерживает под своим контролем и не возвращает Украине. Это зафиксировано, это отдельные военные преступления. Эти заключения можно будет использовать, к примеру, в Международном уголовном суде (МУС) и получить деквалификацию в ордере на арест Путина и Марии Львовой-Беловой (уполномоченной президента РФ по правам ребенка, — ред.). Также есть нарушение статьи 8 — это право на личную и на семейную жизнь, на ее неприкосновенность. 

Самое важное, что русификация, индоктринация украинских детей, их милитаризация были признаны нарушением статьи 2 протокола 1 Конвенции. Это право на образование, потому что, конечно, ни о каком качественном образовании для украинских детей в РФ не может быть и речи. Там полностью отсутствует украинское образование, украинский язык в школах и т.д. Это все — нарушение прав ребенка и прав человека. 

ЕСПЧ сказал, что Россия должна безотлагательно идти на сотрудничество для того, чтобы создать международный, независимый механизм для идентификации, для восстановления контакта детей с близкими и также для возвращения украинских детей домой. Это результат, которого мы ждали 8 лет, еще до начала полномасштабного вторжения РФ в Украину. И очень важно, что решение является обязательным для выполнения Российской Федерацией. А мы в свою очередь всячески будем напоминать России, что она имеет это обязательство. 

Читайте также: Продолжение российского спектакля или реальные результаты — эксперты оценили третью встречу РФ и Украины в Турции