Бедность как оружие вербовки: цена российской войны против Украины

Ни почестей, ни уважения, а “Киев за три дня” обернулся потоком гробов в Россию. Оккупанты везли с собой парадную форму, чтобы пройти маршем по Крещатику, а теперь возвращаются домой в деревянных макинтошах. Их родители и дети судятся за выплаты, а жены подыскивают новых мужей, чтобы бизнес не простаивал. 

Почему война превратилась в погоню за наживой и каковы настоящие потери РФ — в свежем выпуске “Специального репортажа” на телеканале FREEДOM. 

Автор — Ксения Барвиненко. 

Возвращение домой в черных мешках

Город Красноярск находится в 4 тыс. километров от украинской границы. Ряды могил там растут на глазах. До февраля 2022 года — это был обычный областной центр России с речным портом, массой предприятий и производств. 

Уверовав в путинскую пропаганду о мифических нацистах в Украине, кровожадном НАТО на российском пороге и соблазнившись обещанными миллионами, тысячи красноярцев решили перепрофилироваться в военных преступников, убийц, насильников и мародеров, а чуть позже — пополнить ряды местного кладбища. 

Ряды свежих могил с одинаковыми датами на крестах на кладбищах характерны уже для всех российских регионов. 

В городе Тольятти когда-то собирали “Жигули”, на которых ездил весь Советский Союз, а теперь планируют производить “Шахеды”, чтобы убивать украинцев, и расширяют кладбища.  Например, для того чтобы вместить всех “двухсотых” в Иркутске уничтожают вековой лес. 

Россия угробила в Украине свыше 1 млн людей: погибшие, пропавшие без вести, раненые и покалеченные. Это рекордные потери со времен Второй мировой войны. И, похоже, терпеть такое российскому населению придется еще долго, ведь Кремль даже не скрывает, что учет гробам не ведет. 

Чтобы оценить уровень  цинизма, можно присмотреться к памятнику российским оккупантам в одном из самарских сел. В Афганистане погибли два жителя села, в Чечне — один, а в Украине — уже 34. Авторы монумента предусмотрительно оставили место для новых имен. 

А в Ульяновске масштабами потерь шокирован даже водитель катафалка, который регулярно встречает самолеты с гробами. 

Реальное количество убитых солдат Кремль скрывает, но журналисты установили имена по меньшей мере 110 тыс. погибших. Это лишь те, чьи фамилии упомянуты на мемориальных табличках, в некрологах и местных социальных сетях. 

“Это статистика, которую ведут BBC и “Медиазона” — две команды журналистов. Они ее ведут по открытым источникам: паблики “ВКонтакте”, именные парты “героев” в школах, сельские чаты в WhatsApp и т.д. 110 тыс. — это нижняя планка. Это тот минимум, который просачивается наружу. На самом деле, конечно, их больше”, — говорит пресс-атташе движения “Идите лесом” Иван Чувиляев. 

Сами журналисты признают: предают огласке только минимальные цифры и подсчитывают лишь тех, чьи имена установлены и смерть подтверждена. Общее количество погибших россиян может достигать 300 тыс. 

“Это очень грамотная пропагандистская политика, которая сводится к такому страшному тезису: чем больше потери, тем больше пафос победы. В течение последних 25 лет на территории России создавалась такая парадигма, по которой для человека умереть на войне — не самый плохой вариант. Или ты умираешь, например, от водки или наркотиков, или ты как “герой” получаешь возможность какого-то определенного социального лифта. Дополнительно играют свою роль денежные выплаты”, — комментирует военный эксперт Сергей Грабский. 

Еще есть отдельная категория — безвозвратные потери. К ней относятся раненые и изувеченные, которые никогда не вернутся в строй. И таких еще больше. 

“Безвозвратные потери, по всей видимости, выше где-то в два раза. Кто-то может думать, что их больше, кто-то — меньше, но самые консервативные оценки говорят, что цифры безвозвратных потерь приближаются к 500 тыс.”, — говорит военный обозреватель Давид Шарп.  

И если на слово поверить в цифру даже 300 тыс. погибших тяжело, то глаза не врут. Можно просто посмотреть на поля вблизи украинского фронта — дороги устланы трупами российских солдат и их просто не убирают. Те, кому посчастливилось вернуться в мешке либо ящике домой, имеют все шансы оказаться на стихийной свалке. По всей России находят черные пакеты в гробу среди груд мусора. 

Помпезные похороны с оркестром и соболезнованиями от чиновников происходят исключительно для пропагандистских съемок. Как только камеры выключаются, слуги режима демонстрируют привычное презрение к населению. 

Например, чиновник из Краснодарского края в личных разговорах признает: все, что делает — “показуха”, чтобы сверху не ругали. 

“Я почему должен встречаться вот с этими матерями? Я иду, им в ноги кланяюсь, ерунду всякую несу. Вы что, реально думаете, что у меня есть чувство вины? Вы думаете, так легко ходить по всем, смотреть, чувствовать этот запах из гроба?”, — заявил российский чиновник. 

Так, в Челябинской области катафалк застрял в грязи, ведь там регулярно размывает дорогу. До кладбища машину пришлось толкать. 

Тем временем, география “двухсотых” за годы войны изменилась. Поначалу преобладали выходцы из бедных национальных республик — Тывы, Бурятии, Башкортостана. Война стала для нищего населения способом заработка. Теперь же добавились регионы побогаче, например, Татарстан, а вот столица Москва — все так же неприкасаемая. 

“Представьте себе, что этим избалованным москвичам или питерцам, у которых перекладывают плитку по шесть раз в год, предложили 100 или 200 тыс. рублей за то, чтобы пойти убивать людей и самому, возможно, быть убитым. Конечно, они откажутся. Поэтому из Москвы призыв практически нулевой. А вот когда приезжают к какому-то забитому башкиренку в деревне, который работает в “Пятерочке” за 7 тыс. рублей, какой-нибудь большой начальник и говорит ему, что на страну напало страшное НАТО, вот тебе гармошка, вот тебе бутылка водки и вали давай, защищай”, — рассказывает политтехнолог, экс-председатель Общественной палаты Башкортостана Руслан Мурзагулов. 

Мотивация деньгами

Деньги остаются главным мотивом участия в войне против Украины, а вот принцип набора поменялся. 

“В Татарстане, например, местные жители уже не идут на войну даже за большие деньги. В итоге, привлекают жителей из других регионов, которых записывают в местные батальоны, и они идут как от Татарстана. Поэтому Татарстан — один из регионов-лидеров по погибшим на “СВО”, — объясняет политолог Айсин Руслан. 

Все как на рынке — чем выше спрос, тем дороже предложение. Губернаторы на местах взвинчивают размеры выплат, чтобы выполнить план и выслужиться перед Путиным. 

“Маргинальная часть россиян чаще всего еще и сильно закредитована. У России много фирм, которые дают быстрые деньги под большие проценты. Самое страшное, что одна из этих сетей принадлежала семье Путина и была записана на его бывшую жену Людмила. Это известный факт. То есть они подсадили маргиналов кредиты и теперь огромное количество людей идет на войну, чтобы отдать долги”, — говорит политтехнолог Руслан Мурзагулов. 

Есть вариант, когда можно совсем не рисковать и отправить на убой соседа. За это тоже платят, правда, меньше. На сайте Татарстана есть официально объявление о том, что если сагитируешь человека отправиться на войну — получишь 150 тыс. рублей. 

В Кремле рапортуют о том, что каждый месяц набирают 30 тыс. новых бойцов, и громко отмечают, что вербуют добровольцев. 

“Вербовка — это очень красивое слово. Но все не так просто. Когда у тебя развязаны руки, когда у тебя есть закон, по которому ты можешь подписывать контракт с человеком, который сидит в СИЗО. Это, простите, вербовка или как? Для того, чтобы подписать контракт с человеком, тебе не надо доказывать его вину. Это не тюрьма. Тебе достаточно его в чем-нибудь обвинить и после этого с человеком можно делать вообще все, что угодно”, — отмечает пресс-атташе движения “Идите лесом” Иван Чувиляев.  

Этим “что угодно” пользуются в первую очередь российские командиры. 

Насилие от “своих”

На Херсонском направлении происходила так называемая “карусель” — наказание для тех, кто отказался идти на мясной штурм. Виновника привязали за ноги к машине, таскали по полю и периодически избивали. 

Есть еще одна российская методика “мотивации” личного состава — яма, в которую отправляют всех недовольных. Моральное унижение, пытки голодом и холодом, избиения, расстрелы, а иногда даже гладиаторские бои в яме. А чтобы получить прощение командира и выйти из ямы, нужно убить соседа. Некоторые такой приказ выполняли. 

В Кремле о пытках среди своих же знают, но к мучениям жертв произвола безразличны. Более того, Путин решил все это узаконить через правки к Дисциплинарному уставу. Правда, в документе надругательства названы полевыми гауптвахтами. 

На словах вся Россия “поддерживает героев”, а на деле их поддерживают самопальные костыли, на которых даже раненых и покалеченных отправляют на штурмы. Это явление уже получило название “калеч-полки”. И дело тут не в самоотверженности или пропагандистском “мы за ценой не постоим” — просто так легче отчитываться перед кремлевскими военачальниками. 

“Командиру спокойнее, как говорится для него самого, их всех уничтожить, чтобы потом доложить, не смогли выполнить приказ, потому что просто закончились солдаты. Это расходный материал — что солдат, что патрон. Командиру все равно, пока у него есть боевая единица, которая передвигается на двух, на трех, на четырех конечностях. Он эту боевую единицу использует для выполнения приказа”, — комментирует военный эксперт Сергей Грабский. 

Кремлевскому режиму тоже так спокойнее. Почувствовав полную безнаказанность, путинские вояки практикуют преступления и дома.

“Есть много случаев, когда возвращаются вот эти вот “свошники” и начинают совершать преступления. Недавно под Новосибирском какой-то молодой “свошник” вернулся, изнасиловал библиотекаршу, закопал ее живьем в лесу, а потом вернулся посмотреть, умерла она или нет. Когда тело женщины эксгумировали, выяснилось, что она в земле была еще живая. И не было никакого общественного резонанса”, — говорит политолог Руслан Айсин. 

Путинский застой

Путину пока удается удерживать россию в двух реальностях: в одной — война, сотни тысяч гробов, всплеск насилия по стране, а в другой — мнимое благополучие и показная стабильность. 

“Так называемый путинский застой продолжался уже больше 10 лет. Но катастроф не было, потому что шли большие нефтегазовые доходы, и эти доходы тратились на те или иные цели. Поэтому у населения было ощущение, что жизнь улучшается. Но сейчас уже три года идет война и экономика РФ сильно изменилась. Россия всегда жила экспортом в Европу, и это всегда была основа российской экономики. Плюс страна была вынуждена сильно перестроиться на военный лад, а это всегда ущерб для гражданской экономики. Кроме того, РФ начала убивать людей своих же на войне, а демографическая ситуация была плохой. То есть сейчас Россия войной очень сильно угробила шансы на свое хорошее будущее”, — объяснят доктор экономических наук, профессор Игорь Липсиц. 

20% инфляции — вот цена, которую платит каждый россиянин за  имперские амбиции Путина, зэт-патриотизм, молчаливое согласие и даже за “вне политики”. 20%, которые можно было бы отложить на квартиру, Путин забирает на войну. Он запустит руку в карман каждому россиянину, чтобы финансировать убийства и террор в соседнем государстве. 

“Экономика — сложная машинка, и главное понимать, что нужно все время крутить педали, чтобы двигаться. Когда ты делаешь гражданскую продукцию, то она идет в гражданскую жизнь и начинает приносить деньги. А когда ты сделал танк или снаряд, то ты выстрелил и на этом все погибло: все ресурсы, все деньги, которые были на это потрачены. Они больше не возвращаются в экономику”, — говорит Игорь Липсиц. 

Миллионные компенсации за контракты оккупантов съедают в местных бюджетах последнее. 

“То, что должно идти на строительство дорог, содержание детских садов, зарплату учителям, врачам, — идет на войну и на выплаты родственникам погибших”, — комментирует пресс-атташе движения “Идите лесом” Иван Чувиляев.

Часто для родственников погибших гибель близких — не трагедия, а способ обогащения. Они получают выплаты за своих мужей, сыновей, скрупулезно подсчитывают каждый рубль и обустраивают быт, ездят в дорогостоящие отпуска. Более изворотливые уже знают, как поставить подобный заработок на поток. 

“Мне уже за 30, что мне делать, если я хочу квартиру? Все легко и просто: находишь мужчину, который служит на “СВО”, он погибает и ты получаешь 8 млн. Это рабочая схема”, — заявила одна из российских риелторов. 

За эту неприятную для российского режима правду на сболтнувшую лишнее женщину завели дело, заставили извиниться и отправили на исправительные работы. 

С самим бизнесом на костях так просто не справиться. Так, одна россиянка планировала оплатить покупку машины гробовыми мужа, а он выжил. Кремлевские медиа пестрят новостями о хватких женах, которые буквально обворовывают раненых мужей. Правда, пострадавшим никто не сочувствует.

“Там “свошники” — это не герои, а наемники. Там пропасть между так называемыми “свошниками”, их семьями и всеми остальными. Их все ненавидят, потому что только у них есть деньги. Я имею в виду, конечно, за пределами Москвы и Питера. Только у них есть деньги, только они покупают квартиры, только они покупают в магазинах дорогие продукты. А ведут себя как вырвавшиеся из какого-то подполья орки”, — рассказывает политтехнолог, экс-председатель Общественной палаты Башкортостана Руслан Мурзагулов. 

Но и с выплатами в последние месяцы проблемы и суммы за подписание контракта уменьшаются, да и причитающиеся деньги приходится буквально выбивать. 

“Проблемы с выплатами сейчас в ряде регионов. Есть, например, Башкортостан, который является лидером по числу погибших на войне. Они вынуждены были скосить выплаты на треть. Инфляция, новые санкции — это все серьезно влияет”, — подтверждает политолог Руслан Айсин. 

И даже снижение процентной ставки и мнимая стабилизация курса валют не спасут от роста цен. Кремль переломил Центробанк через колено и теперь, чтобы сохранить иллюзию стабильности, готовится запускать печатный станок. 

А выбывшие из путинского войска россияне льют слезы и начинают осознавать, что их — покалеченных и отвергнутых обществом — использовали и выбросили, как отработанный материал.

Марш-бросок на Киев обернулся для России кровавой авантюрой, в которой человеческая жизнь давно утратила ценность, зато в цене смерть, пускай и она дешевеет день ото дня. Мертвыми торгуют, живых принуждают, а бедность превратили в оружие вербовки. Пока элиты наслаждаются комфортом, обычные россияне гниют в полях, на мусорных свалках и в безымянных могилах. Система, построенная на лжи и насилии, продолжает пожирать своих. 

Читайте также: Юридическая расплата: как специальный трибунал привлечет руководство России к ответственности