Империя на износ: почему война против Украины разрушает Россию

Февраль 2022 года. Владимир Путин отдает приказ о полномасштабном вторжении в Украину. В Кремле рассчитывали на быструю капитуляцию Киева и исходили из того, что Запад не будет способен ни на решительность, ни на масштабную поддержку Украины. Москва в очередной раз стремилась перекроить границы силой, однако этот расчет не оправдался.

Жестокость российской войны шокировала мир и привела к беспрецедентной консолидации демократических стран. Запад выработал стратегию сдерживания и противодействия путинской агрессии. Эти глобальные сдвиги уже сегодня меняют логику европейской и мировой политики и будут определять ее на десятилетия вперед.

Насколько глубоко пала Россия за время полномасштабной войны против Украины? Способен ли Европейский Союз удерживать лидерство в вопросах общей европейской безопасности? На эти темы журналисты и эксперты рассуждают в новом выпуске проекта “В изоляции” на телеканале FREEДОМ.

Просчет Кремля: ставка на быструю капитуляцию Украины

Европейская политика переживает масштабную трансформацию, затрагивающую все сферы, связанные с безопасностью. Главной угрозой в этой архитектуре выступает путинская Россия. В этом контексте Украина все активнее становится партнером ЕС, интегрируясь в общую систему европейской безопасности.

Несмотря на отдельные диссонирующие голоса, ключевыми партнерами Украины остаются ведущие страны ЕС и Европы в целом — Германия, Италия, Польша, страны Балтии, государства Восточной Европы, а также Великобритания, которая формально уже не входит в ЕС, но остается одним из главных союзников.

Политолог Владимир Фесенко отмечает, что поддержка Украины со стороны Европы носит системный характер:

“Лидеры всех ведущих европейских стран нас поддерживают. Но нас поддерживают европейские страны влиятельные, которые не входят в состав Евросоюза, это не только Великобритания, это Норвегия, в том числе. И Норвегия, относительно небольшая по числу населения страна, но страна богатая, оказывает нам весомую финансовую поддержку, вот на будущий год заявлена поддержка в 7 миллиардов и поддержка оружием, целый ряд совместных и оборонных проектов”.

По его словам, значительную роль играет и Дания, несмотря на скромные размеры страны.

“Маленькая Дания, небольшая европейская страна, но оказывает огромную нам поддержку и военную, и финансовую, в том числе значение этой поддержки это так называемая датская инициатива, когда европейские страны финансируют обороны производства Украины, также на своей территории, как сейчас по ракетам “Фламинго” и некоторым другим проектам. Поэтому эта поддержка разноуровневая”, — отметил он.

В то же время эксперт указывает и на системные сложности внутри Европейского Союза:

“Однако мы видим, что у Европейского Союза есть проблемы, в том числе это касается нашей поддержки. Один из базовых принципов ЕС, кстати, как и НАТО, это принцип консенсуса … и мы видим, что, к сожалению, в ЕС есть несколько стран, единица буквально, на сегодня я бы сказал одна-две, может быть еще кто-то появится в половинчатом виде — Венгрия и Словакия”.

По его мнению, правительство Орбана занимает агрессивную антиукраинскую позицию.

“Мир для Орбана — это фактически мир на российских условиях, что для нас неприемлемо. И частично Словакия, которая скорее торгуется, может идти на компромиссы, но тоже не на нашей стороне. И вот как показывает история с санкциями против России, вопрос о поддержке Украины, в том числе вопрос европейской интеграции Украины, тот же сам Орбан постоянно вставляет нам палки в колеса”, — считает политолог.

Именно поэтому, по словам Фесенко, появился новый формат взаимодействия —  “коалиция желающих” — объединение стран, которые готовы помогать, уже помогают Украины оружием, также помогают финансово.

Эксперт поясняет, что такой формат позволяет гибко комбинировать поддержку:

“… вот как сейчас договоренность с Францией по поставкам самолетов, в Швеции, а кто-то не готов нам давать оружие, либо нет собственных запасов оружия”. 

В перспективе, считает Фесенко, именно этот подход может стать основой новых союзов в сфере безопасности.

“Были коалиции дронов, коалиция F-16, по танкам была коалиция. То есть, кто готов предоставлять конкретную помощь, с тем мы договариваемся и сотрудничаем в рамках вот этих неформальных полуофициальных форматов, которые, однако, дают практическую поддержку”, — напомнил политолог. 

На этом фоне все отчетливее проявляется и обратная сторона затяжной войны для самой России. 

Закрытое окно в Европу и разворот к Китаю

По замыслу Кремля, конфликт на истощение должен был ослабить Украину, однако на практике он все сильнее подтачивает российскую экономику. В нефтяном секторе нарастают серьезные проблемы, в том числе из-за новых санкций США и падения мировых цен на российское сырье.

По данным Bloomberg, к концу осени 2025 года цена на российскую нефть марки Urals снизилась почти до трехлетнего минимума. В порту Новороссийска она составляла всего чуть больше 36 долларов за баррель. Одновременно крупнейшие покупатели под давлением Вашингтона начали сокращать импорт, что усиливает экономическое давление на Россию и подрывает ее ресурсную базу для продолжения войны.

Западная санкционная стратегия, которую часто называют стратегией “тысячи порезов”, постепенно, но неуклонно подрывает основы российской экономики. Экономические и политические последствия войны против Украины все отчетливее проявляются внутри самой России и в ее положении на мировой арене.

Экономист Игорь Липсиц проводит прямые исторические параллели между сегодняшней ситуацией и концом существования Советского Союза. По его словам, происходящее в России все больше напоминает начало 1990-х годов.

“Тогда, если помните, одним из основных факторов было падение цены на нефть, и это сразу подорвало экономическую основу существования Советского Союза”, — напоминает экономист. 

При этом, как отмечает эксперт, за годы войны изменилась не только экономика, но и сама структура российской государственности и внешних связей.

“Обратите внимание, что за годы войны сама Россия очень сильно изменилась, она все более замыкается с точки зрения контактов с Европой, замуровывает окно, которое пробил когда-то Петр Первый. И раньше модель Европы и России была понятна. Европа покупает российское сырье, Россия покупает у Европы технологии, потребительские товары, так было давно, исторически много-много веков, и в общем это была такая нормальная модель жизни”.

По словам Липсица, война и санкции практически разрушили эту модель.

“А вот сейчас из-за войны и санкций Россия практически почти закрыла окно”на Запад, то есть осталось два маленьких “окошка” — порт под Питером, и соответственно, Новороссийск, откуда Россия пытается отправлять свои танкеры с нефтью куда-то в мир. Вот это все. А так практически Россия развернулась в сторону Китая”, — констатирует Липсиц. 

В этой новой реальности, отмечает экономист, значительная часть территории страны теряет экономический смысл для центра РФ:

“А в этом случае вся территория, ну грубо говоря, западнее Волги, для остальной части России ценности не представляет. Через эту территорию не идут транзитные потоки грузов, и поэтому вопрос, а зачем, если я добываю нефть в Западной Сибири, отправляю ее в Китай, то зачем мне нужна Москва, которая в этом процессе никак не участвует. Почему она забирает у меня все деньги, и почему она создает для меня безумно сложную жизнь. Москва начала войну, а у меня в Тюменской области нет бензина. Что за дела, почему я должен страдать из-за того, что что-то в Москве делается”, — объясняет логику многих россиян Липсиц.

Он считает, что подобные настроения — это признаки сомнений в целесообразности существования жестко централизованного государства.

Цена войны для России: экономика на износ

На фоне нефтегазового кризиса одними из главных бенефициаров ситуации стали Китай и Индия. С января по сентябрь 2025 года более 80% российского экспорта сырой нефти приходилось именно на эти страны. Однако под угрозой вторичных санкций импорт российской нефти в Китай сократился почти вдвое.

Индийская корпорация Reliance Industries на этом фоне увеличила закупки нефти из США и стран Ближнего Востока — прежде всего, из Саудовской Аравии, Ирака и Катара. Сокращает импорт российского сырья и Турция: Анкара расширяет сотрудничество с конкурентами Кремля на нефтяном рынке, включая Ирак и Казахстан.

Говоря о структуре российской экономики, Липсиц подчеркивает ее крайнюю зависимость от экспорта углеводородов.

“Россия, это страна, которая живет нефтеэкспортом, в меньшей степени экспортом газа, но это как бы было всегда очень красиво, экспорт газа. Но если смотреть финансовые итоги, то экспорт газа давал всегда куда меньше денег, чем экспорт нефти, поэтому Россия, действительно, ну такая буровая вышка, маскирующаяся под страну. Я бы так сказал, не бензоколонка, а буровая вышка, маскирующаяся под страну”, — иронизирует эксперт.

По его мнению, именно война и санкции сделали Россию токсичной для глобальной экономики. Дополнительное давление на российские доходы оказывает рост мировой добычи нефти и появление новых игроков.

“Сильно увеличились масштабы производства нефти, и появились новые игроки, типа Гаяны, это соседняя с Венесуэлой латиноамериканская страна, где сейчас активно наращивают масштабы добычи, идет очень большая отгрузка, танкеры идут один за другим. Появилось много игроков, даже не входящих в ОПЕК, и желающих продавать нефть на мировом рынке. Они недружелюбно настроены по отношению к России, потому что РФ — конкурент”, — считает эксперт.

В совокупности это привело к падению цен и сокращению спроса на российское сырье. Это значит, что Россия больше не может заработать деньги на свое существование. Ведь ничем другим она зарабатывать не умеет.

По словам Липсица, даже традиционные статьи экспорта, такие как вооружение, больше не спасают ситуацию. 

“Сейчас мы видим очень сильный обвал продаж российского оружия, оно уже становится довольно устарелым и не очень хорошо обслуживается, вообще с Россией боятся иметь дело теперь”, — констатирует эксперт. 

На этом фоне Россия стремительно теряет влияние в ключевых регионах. Ослабление позиций заметно как на Ближнем Востоке, так и на Южном Кавказе. Еще недавно Кремль позиционировал себя главным арбитром в армяно-азербайджанском конфликте, однако сегодня стороны ведут диалог без посредничества Москвы. Страны Центральной Азии все активнее ориентируются на Китай как на основного гаранта безопасности в регионе.

Параллельно Европейский Союз расширяет контакты с государствами Центральной Азии, обсуждая развитие так называемого Срединного коридора — Транскаспийского транспортного маршрута. Этот путь рассматривается как альтернативный коридор, соединяющий Китай с ЕС через Центральную Азию, Южный Кавказ, Украину и ряд других стран.

Южный Кавказ и Центральная Азия: уход из-под контроля Кремля

Потеря влияния России на постсоветском пространстве — процесс, который в Кремле осознают, но стараются не признавать публично. Об этом говорит политолог Владимир Фесенко, анализируя последствия полномасштабной войны против Украины для самой Российской Федерации.

По его словам, понимание масштабов утраты позиций у российского руководства есть, однако признание этого означало бы признание собственной слабости:

“Я думаю, что такое понимание есть, просто они не хотят этого признавать публично. И даже, я думаю, что сам Путин, как минимум догадывается в глубине сознания об этом, но признать это, значит, признать свою собственную слабость, но это заметно всем. Заметно, кстати, в России”.

Фесенко считает, что Россия уже стратегически потеряла Азербайджан. При этом Баку и ранее не был частью ключевых постсоветских интеграционных конструкций Москвы — ОДКБ или Евразийского союза. Однако нынешняя ситуация лишь закрепила этот разрыв.

“Азербайджан и так не был частью вот этих всех постсоветских конструкций, которые построили в России, я имею в виду ОДКБ, Евразийский союз. Но очевидно, что Азербайджан, который ситуативно, может быть, оказался в конфликте с Россией, сейчас немножко ситуация эта сглаживается, но Азербайджан уже под влиянием Турции, и он точно не хочет быть вассалом Кремля, а хочет проводить независимую политику и на Южном Кавказе, и на постсоветском пространстве, и в регионе Ближнего Востока”, — рассуждает Фесенко.

Еще более показательной, по мнению эксперта, является ситуация в Центральной Азии. Бывшие республики Советской Средней Азии все активнее проводят политику многовекторности, балансируя между Китаем, США и Россией:

“Еще более показательна ситуация в Центральной Азии, бывшей Советской Средней Азии. Очень очевидно, что практически все, большая часть государств этого региона, особенно крупные государства, такие как Казахстан и Узбекистан, сейчас активно используют политику многовекторности, они выстраивают баланс интересов в треугольнике Пекин, Вашингтон и Москва”.

Даже формальное участие Казахстана в Евразийском союзе не означает стратегической близости к Кремлю:

“И хотя тот же Казахстан, например, член Евразийского союза, вот сейчас там заявили о каком-то новом стратегическом партнерстве, но при этом Казахстан держит дистанцию от Москвы. Он играет на противоречиях между Россией и Западом, на том, что Китай усиливает свое влияние в Центральной Азии”.

По словам Фесенко, такая политика — сознательный выбор для минимизации рисков:

“И они таким образом нейтрализуют для себя риски, потому что я знаю это из личного общения и с казахскими дипломатами, и особенно с казахскими экспертами, журналистами, в Казахстане прекрасно понимают”.

Несмотря на партнерскую риторику в адрес Москвы, в Казахстане осознают потенциальную угрозу со стороны России.

“При всей своей партнерской риторике в адрес Москвы они прекрасно понимают, что Москва на северные регионы Казахстана смотрит точно так же, как они смотрели на украинский Крым, на Донбасс, на русскоязычные регионы, и для них опасность такая же, как и для нас. И с этой точки зрения, конечно же, они таким образом дистанцируются от Москвы. Это тактика медленного ухода из-под российского влияния”, — считает Фесенко.

В более широком контексте Россия теряет позиции не только в Центральной Азии и на Южном Кавказе, но и по всему постсоветскому периметру. Полномасштабная война против Украины стала попыткой вернуть утраченное влияние, однако привела к обратному результату. Фесенко делает жесткий вывод о последствиях имперских амбиций Кремля:

“Так что для Путина стремление восстановить Российскую империю, показать им Кузькину мать, в итоге может привести к тому, что Кузькина мать покажется самому Путину и самой России”.

2026 год как возможная точка перелома

Начав полномасштабную войну, Россия, по сути, лишила себя статуса государства, способного вести равноправный диалог с демократическим миром. Более того, неспособность захватить Украину военным путем разрушила образ России как “военной сверхдержавы”.

Даже в США это осознание стало публичным. Президент Дональд Трамп, ранее подчеркивавший свои контакты с Владимиром Путиным, признал их неэффективность.

“Я думал, что урегулировать войну будет проще, потому что имею хорошие отношения с Путиным. Но сейчас я действительно разочарован в Путине, и он это знает”, — заявил Трамп.

По словам Фесенко, еще до прихода Трампа в Белый дом этот подход предлагали применять и к Украине, и к России.

“Если украинцы не захотят договариваться о мире, то нам могут ограничить либо прекратить поставки американского оружия. А если Россия будет против прекращения войны, тогда надо усиливать поставки оружия Украине”, — пояснил он.

Однако на практике этот метод работает асимметрично.

По мнению эксперта, позитивный сдвиг все же есть — Трамп наконец-то начал задумываться над использованием кнута по отношению к России. При этом речь пока идет скорее о демонстрации намерений, чем о системном давлении.

Наиболее ощутимым инструментом давления Фесенко называет санкции против нефтяного сектора РФ. Однако для реального результата этого недостаточно. 

“Я думаю, что это может сработать на перспективу. Но только в том случае, если это будут не только санкции, в том числе вторичные против тех, кто покупает российскую нефть, но если в этом пакете давление, если в этом пакете кнута против России будут также поставки оружия Украине, причем дальнобойного оружия”, — считает он.

Вывод Фесенко однозначен:

“Поэтому необходимо комплексное давление от политической позиции по переговорам, до оружия дальнобойного и до усиления санкций против России. Тогда, я думаю, может быть не сразу, но эффект будет. И кнут надо не только показывать, а использовать”.

Несмотря на попытки Кремля расколоть западное единство — через гибридные операции, террор против гражданского населения Украины и удары по критической инфраструктуре, ЕС продолжает усиливать давление. Евросоюз уже работает над 20-м пакетом санкций, ключевыми целями которого станут финансовый и энергетический секторы РФ. Под санкционным прессингом серьезные проблемы испытывает и российская военная машина.

“Парадоксальный эффект нынешней ситуации состоит в том, что Путин считал, что война на истощение, затяжная война, она однозначно в пользу России и это проигрышный сценарий для Украины, но мы выдерживаем. Тяжело, крайне сложно, да, Россия бьет по нашей энергетической системе, у россиян есть преимущество в ресурсах, но мы выдерживаем”, — отметил Фесенко.

По его словам, в Кремле рассчитывали не столько на собственные победы, сколько на крах Украины. При этом проблемы нарастают уже внутри России. Эксперт подчеркивает, что дальнейшее развитие событий остается нелинейным:

“2026 год может оказаться решающим с точки зрения того, как война дальше будет развиваться”.

Он не исключает и сценарий переговоров. В то же время сроки остаются неопределенными. Ключевым фактором остается давление на Россию.

В результате маниакальное стремление Владимира Путина вернуть России мировое влияние и подчинить себе Украину уже обернулось стратегической катастрофой для Кремля. Вместо быстрого успеха война привела к консолидации Европы, росту оборонных расходов и расширению НАТО за счет Финляндии и Швеции. Германия впервые за десятилетия наращивает оборонный потенциал, а Европейский Союз реализует масштабную программу перевооружения.

Проект ReArm Europe, объявленный в Брюсселе в марте, предусматривает инвестиции в размере 800 млрд евро для укрепления обороноспособности региона и поддержки Украины. Перед лицом путинской угрозы Европа демонстрирует единство, давая понять: диктовать будущее другим государствам Россия больше не в праве.

Читайте также: Сделать Украину “сговорчивой”: чего добивается РФ ударами по критической инфраструктуре и подстанциям АЭС — мнения экспертов