Встреча Зеленского и Трампа в Мар-а-Лаго: что изменилось в мирных переговорах

Президенты Владимир Зеленский и Дональд Трамп 28 декабря провели встречу в Мар-а-Лаго вместе со своими делегациями. Центральной темой переговоров стали пути прекращения войны в Украине и детали нового мирного плана. Оба лидера охарактеризовали разговор как продуктивный и заявили о существенном прогрессе в достижении договоренностей. 

Украинская сторона сообщила, что уже согласованы около 90-95% ключевых положений документа, включая гарантии безопасности со стороны США. 

Гарантии безопасности и будущее Донбасса: что обсуждали Зеленский и Трамп

При этом стороны признают, что остаются сложные и неурегулированные вопросы, прежде всего — вокруг контроля над отдельными территориями и будущего Донбасса.

“Когда мы говорим о референдуме, мы говорим, что это один из ключевых моментов. Мы можем провести референдум по любому пункту этого плана. Я сказал, что мы можем использовать референдум, например, для самого плана, а можем и не использовать. Это один из ключевых моментов. Я имею в виду возможность парламента голосовать в соответствии с законом или провести референдум. Неважно. Я имею в виду, что если этот план окажется очень сложным для нашего общества, то, конечно, наше общество должно будет сделать выбор, потому что это их земля, земля не одного человека. Это земля нашей нации”, — отметил президент Украины Владимир Зеленский.

Накануне встречи глава Белого дома провел телефонный разговор с Владимиром Путиным, который, по словам американской стороны, был “хорошим и продуктивным”.

“Он не поддерживает прекращение огня. И это один из пунктов, над которыми мы сейчас работаем. Он считает, что они воюют, чтобы остановить войну. И если придется начать ее снова, что вполне возможно, он не хочет оказаться в такой ситуации. Я думаю, мы найдем способы обойти это. Но я понимаю Путина с этой точки зрения. Знаете, нужно понимать другую сторону. И знаете, я на стороне мира. Я на стороне прекращения войны”, — заявил президент США.

На фоне дипломатических усилий боевые действия продолжаются, а переговорный процесс развивается параллельно с реальностью конфликта. Европейские лидеры выражают поддержку мирной инициативе и намерены подключиться к следующим этапам обсуждения. Ожидается, что они вместе с президентом Зеленским вновь прибудут в Белый дом уже в середине января.

Владимир Зеленский после встречи, которая состоялась 28 декабря, поблагодарил команду Трампа и украинскую переговорную группу за подготовку материалов по завершению войны России против Украины.

Как внутреняя политика США влияет на мирные переговоры — мнения экспертов

Каковы реальные итоги встречи президентов Украины и США в Мар-а-Лаго — шаг к миру или лишь фиксация позиций сторон? Готова ли Россия к реальным уступкам, или Москва лишь имитирует участие в мирном процессе, чтобы выиграть время? Может ли вопрос территорий и будущего Донбасса быть отложен без блокирования переговоров в целом? Какую роль в дальнейшем процессе сыграют Европа, Конгресс США и внутриполитические интересы администрации Дональда Трампа? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Олеся Яхно, политолог;
• Ярослав Телешун, кандидат политических наук; 
• Дмитрий Левусь, политолог-международник, эксперт Центра “Объединенная Украина”;
• Олег Постернак, политтехнолог, руководитель Центра политической разведки.

ОЛЕСЯ ЯХНО: Даже без решения по территориям процесс не должен останавливаться

— Можно сделать несколько выводов по итогам переговоров. Первые переговоры состоялись не только между лидерами, но и между большими делегациями со стороны Украины и со стороны США. Со стороны США показательной является сама делегация — кто в нее входил и кого там не было. Это свидетельствует о действительно широком спектре обсуждаемых вопросов, которые так или иначе связаны с остановкой военных действий, условиями, обеспечивающими стабильность перемирия в будущем, а также с экономическим восстановлением Украины.

Несмотря на высказывания или возможные предложения, которые мы можем не разделять, Украина научилась спокойно реагировать и ни в коем случае не попадать в ловушку конфликтности, чтобы затем не звучали обвинения в адрес Украины в неготовности или нежелании вести мирный переговорный процесс. При этом Украина действительно пытается найти согласие и решение в тех вопросах, где есть взаимопонимание и которые являются важными для нее.

В частности, это вопрос гарантий безопасности. Здесь прозвучала определенная конкретика, а также дополнительные предложения со стороны Украины, например, чтобы срок таких гарантий был не 15 лет, а 30, 40 или 50 лет. Это абсолютно логично и оправдано не только потому, что война РФ против Украины продолжается с момента аннексии Крыма и начала войны на Донбассе в 2014 году, но и с учетом того, что спустя достаточно длительное время после Будапештского меморандума мы видим: сами по себе сроки Россию не останавливают. Как только она накапливает ресурсы и видит возможность, она снова начинает агрессивные действия.

Важны высказывания со стороны других участников — Европы и России. Мы знаем, что до этого состоялась встреча Владимира Зеленского с европейскими лидерами. Мы также знаем, что в январе анонсирована встреча советников Украины и Европы, а также продолжение диалога с Соединенными Штатами Америки. Это подтверждает, что баланс участия Украины, США и Европы в вопросе гарантий безопасности обсуждается, и это, безусловно, положительный сигнал.

В отношении России стало понятно в очередной раз, что она не готова к каким-либо компромиссам. В Кремле часто апеллируют к якобы мнению народа, который вроде бы имеет иную позицию, чем власть, рассказывают о необходимости выборов в Украине, утверждая, что действующая власть нелегитимна. Но при этом, когда инициатива исходит от самой украинской власти и звучит готовность провести выборы или вынести мирный план на референдум при условии обеспечения безопасности для проведения плебисцита и свободного волеизъявления, Россия заявляет, что она к этому не готова. 

В случае гипотетического референдума Россия прямо сказала, что не готова останавливать военные действия. А по поводу выборов ранее мы слышали заявление Путина о готовности остановить боевые действия на один день, что звучит как насмешка и полный абсурд.

Мы понимаем, что существует вопрос многосторонних гарантий безопасности для Украины и вопрос двусторонних гарантий между Украиной и США. И мне кажется, что именно этот пункт действительно может дать результат. В нем заинтересована Украина, но также заинтересованы и США, и Европа. Этот вариант позволяет снять вопрос долгосрочной архитектуры безопасности. Если существует жесткое противодействие со стороны России членству Украины в НАТО, при этом Украина не готова фиксировать отказ от членства в Конституции и не может требовать от Альянса брать на себя такие обязательства, то наличие альтернативных долгосрочных гарантий становится критически важным.

Поэтому, я думаю, что именно этот вариант был предложен Соединенными Штатами как компромиссный, в том числе и в обсуждениях с Россией. Возможно, Россия блефует, заявляя о согласии на гарантии безопасности, чтобы не выглядеть стороной, которая полностью срывает мирный переговорный процесс и демонстрирует полную неконструктивность. При этом она не может открыто выступить против гарантий безопасности со стороны США.

Если такие обязательства будут одобрены на уровне Конгресса США и зафиксированы не только в контексте конкретного лидера, это будет означать наличие действительно долгосрочной основы. Сложно представить, что в будущем сформируется такой состав Конгресса и появятся такие инициативы, которые будут направлены на отмену подобных решений.

Поэтому абсолютно правильно, что, несмотря на отсутствие демонстрации со стороны России готовности останавливать боевые действия и действительно обсуждать компромиссы по линии разграничения и обеспечение устойчивости перемирия, продолжается обсуждение долгосрочных решений, таких как гарантии безопасности. Это решения, которые не принимаются за один день, которые требуют времени на проработку и, более того, согласия законодательной власти и парламентов.

Как параллельная, но чрезвычайно важная составляющая мирного процесса, продвижение по этим вопросам является позитивным сигналом. В конечном итоге достижение согласия по таким направлениям может способствовать и реальному перемирию, потому что покажет: есть три стороны — США, Европа и Украина, которые находят согласие и принимают решения. И есть одна сторона — Россия, которая выдвигает нереалистичные требования и блокирует любые решения. Это означает необходимость дополнительных усилий для поддержки Украины и давления на Россию.

Кроме того, важно, что даже при отсутствии результатов по самым сложным вопросам, таким как территории, процесс в целом не блокируется. Украина, США и Европа продолжают искать решения там, где это возможно, а сложные вопросы оставляют для дальнейшей проработки.

Если в итоге будет необходимо мнение украинского общества, проведение референдума при условии обеспечения безопасности, и при этом только Россия будет демонстрировать неготовность останавливать военные действия, это станет очередным доказательством отсутствия у России реального стремления к миру. Значит, потребуется искать дополнительные способы поддержки Украины и воздействия на Россию.

ДМИТРИЙ ЛЕВУСЬ: Россия имитирует готовность к миру, чтобы не раздражать США

— Я не очаровывался, никаких больших прогнозов и надежд не было. Поэтому, в принципе, считаю, что вполне нормально и достаточно ожидаемо, что никаких прорывов не произошло, поскольку причина на самом деле одна. Да, Дональд Трамп считает: если Путин говорит о том, что он хочет мира, но при этом допускает, что ему может снова понадобиться начать войну, то говорить о том, что Путин действительно хочет мира в таких условиях, точно не приходится. Все зависит от российской стороны, поэтому пока что никакого реального продвижения к миру, как по мне, невозможно.

Россияне все время изображают, имитируют добрую волю и желание якобы идти к миру. Причем делают это таким образом, чтобы не разозлить американскую администрацию, чтобы это не выглядело слишком уж явным игнорированием предложений со стороны США. В принципе, все это ровно так же и будет продолжаться.

Россия будет изображать из себя готовую к переговорам и к миру, при этом делая все возможное, чтобы у американской стороны не было повода сказать, что Россия не хочет мира. Хотя на самом деле, если бы не отношение Трампа к России как к стране, с которой можно и нужно вести деловые отношения, и если бы не его представление о мире как о пространстве, где большие страны все решают, этот фокус не проходил бы уже очень давно.

Мы увидим заход на новый круг, тем более что для России сейчас есть один момент, который, возможно, ее в определенной степени устраивает. Речь идет о договоренности о создании рабочих групп. России придется на это отвечать, если потребуется показать, что она тоже готова работать в этих рабочих группах и якобы стремиться к миру. Поэтому, думаю, будет достаточно очевидно, как именно Россия будет реагировать на это конкретное предложение. Кого они захотят туда направить, если, например, какого-нибудь Мединского, — это тоже будет более чем показательно. Это один из тех маркеров, о которых мы можем говорить.

Очевидно, что должны быть наработаны алгоритмы действий на период после окончания войны. Европа, кстати, движется именно в этом направлении. Сегодня Путин есть, завтра его нет. Ситуация изменится, а гарантии, если они уже наработаны или, скажем так, существуют в виде отдельных блоков, могут быть применены в любой момент. Поэтому, думаю, дальше эта работа будет идти в сторону конкретизации.

Конечно, гарантии безопасности со стороны Соединенных Штатов и Европы не могут быть панацеей. Тем более сейчас, когда мы видим, что даже в рамках НАТО пятая статья применяется далеко не всегда, даже тогда, когда, казалось бы, это было необходимо. Во всем этом все равно остается элемент условности. 

Главная гарантия безопасности, о чем говорят европейцы, — это боеспособность Украины, ее способность защитить себя и собственные Вооруженные силы.

ЯРОСЛАВ ТЕЛЕШУН: Трампу нужны победы, и это создает давление

— Встреча прошла конструктивно, как минимум в публичной плоскости. Это важно, потому что мы понимаем: с большой вероятностью РФ рассчитывала на повторение ситуации, которая имела место в Овальном кабинете в начале этого года, то есть на возникновение конфликтной ситуации между двумя лидерами и их командами. В данном случае мы видим, что, по крайней мере публично, все было конструктивно.

Поэтому в данном случае сделала ли эта встреча потенциально мир чуть ближе? Бесспорно, да. Но мы также понимаем, что ключевая задача и ключевой вызов, который стоит между Украиной, нашими европейскими партнерами и США, заключается не только в том, чтобы убедить друг друга в желании мира. Хотя это тоже очень важно, и мы видели, что президент Зеленский настаивал на этом нарративе, подчеркивая, что Украина готова к миру и не является ключевым барьером на этом пути, в отличие от РФ. В этом смысле мы, безусловно, сделали шаг вперед.

Теперь мы ждем реакции РФ: будут ли они готовы делать какие-то шаги навстречу или снова попытаются затянуть время и использовать тактические преимущества, чтобы переиграть ситуацию и фактически уклониться от вовлечения в переговорный трек.

Мы слышали заявление президента Зеленского о том, что речь идет о сильных гарантиях. Этот тезис поддержали и наши европейские партнеры. Фридрих Мерц неоднократно говориля: то, что готова предоставить американская сторона, является сильными гарантиями. При этом нужно понимать: если мы говорим о публичной плоскости, то для анализа пока недостаточно материалов. Что это за гарантии, на данный момент неизвестно.

То, что они, возможно, будут имплементированы и ратифицированы в Конгрессе США, — это плюс. Но ключевой вопрос заключается даже не в том, как они будут подкреплены или на какой период будут зафиксированы и действовать, а в том, что именно это за гарантии. 

Я понимаю, что переговорный процесс сейчас чувствительный и требует определенной латентности, то есть отсутствия детальной информации в публичном пространстве. Это логичное следствие такого формата переговоров. Но говорить о сроках в 15-20 или 30-40 лет достаточно сложно, учитывая, что мы не знаем, какие именно гарантии предлагают США и наши европейские партнеры.

Более того, как мы видели из заявления президента Макрона, в январе планируется встреча коллегиальных органов, где будет обсуждаться, какую роль и какой вклад готовы сделать европейские партнеры для усиления того пакета, который был синхронизирован и согласован между Украиной и США. Поэтому ключевым вопросом остается не период действия гарантий, а то, что именно нам предлагают и с чем мы согласились.

Москва в свою очередь пытается убедить прежде всего США в том, что ее победа якобы является неотвратимой и вопрос Донбасса, если говорить о территориальных аспектах, в любом случае будет решен так, как это видит Москва. Мы также понимаем, что президента Трампа в первую очередь беспокоят сроки, потому что он хочет продемонстрировать определенные результаты ближе к году своей каденции.

Несмотря на заявление президента Зеленского о том, что давления по временным рамкам не было, мы понимаем, что такое давление все равно присутствует со стороны американской администрации. У президента Трампа и его команды есть собственные интересы в контексте текущего политического процесса в США и социально-экономической ситуации. Мы видим, что динамика меняется не в пользу Трампа. Поэтому ему нужны победы.

Внешнеполитическая победа, которая могла бы быть подтверждена, например, Нобелевской премией мира, о которой он неоднократно говорил, стала бы для него сильным аргументом, особенно в преддверии промежуточных выборов в Конгресс США. В этом контексте Россия не может просто сказать “нет”, потому что такой ответ стал бы для нее точкой бифуркации, после которой США и сам президент Трамп были бы вынуждены демонстрировать жесткость, иначе их поведение не поняли бы ни оппоненты, ни партнеры.

Поэтому мы видим, что Москва пытается создать иллюзию своего участия в переговорном процессе и готовности делать определенные шаги навстречу американской стороне. Она старается подчеркнуть, что якобы не является ключевым барьером на пути к миру в российской войне против Украины.

При этом я не считаю, что Москва на данном этапе готова сделать реальные шаги для остановки активной фазы боевых действий. Если вспомнить переговорный процесс, который имел место летом и осенью, то ключевой синхронизированной позицией Киева и наших европейских партнеров, в том числе в преддверии встречи в Анкоридже между президентами Трампом и Путиным, был вопрос прекращения огня как начальной точки мирного процесса.

Для Москвы согласиться на прекращение огня означало бы согласиться с теми пунктами, которые выдвигали Киев и европейские партнеры. При этом мы видим, что эти тезисы в определенной мере поддерживаются представителями переговорной группы США, что для России является более чувствительным и критическим моментом. Поэтому, я считаю, Москва будет делать все возможное, чтобы максимально оттянуть возможное прекращение огня.

Я не думаю, что мы увидим окончательное или резкое решение в январе. Возможно, речь пойдет о конце января или феврале, а возможно, мы не увидим никаких шагов со стороны Москвы по прекращению огня и в ближайшей перспективе.

ОЛЕГ ПОСТЕРНАК: Трампу проще давить на Зеленского, чем на Путина

— Почему-то эту встречу преподносят как самую судьбоносную в теме мирного урегулирования. С одной стороны, очевидно, что вокруг нее уже формируются ожидания полного, стопроцентного согласования финального плана. С другой стороны, есть ожидания, что США применят тактику давления на Украину, учитывая желание откорректировать в пользу России пункты, связанные с территорией Донецкой области, статусом Запорожской АЭС и так далее.

Трампа волнует медийный, информационный и чисто психологический успех, который он получает в результате этой сделки. А какими будут ее конкретные параметры — этим Трамп, вероятно, озабочен в меньшей степени.

Задача украинской дипломатии как раз в том, чтобы погрузить президента Трампа в детали, хоть он этого и не любит, и показать, насколько эти детали в перспективе могут быть угрожающими для интересов США, Европы и Альянса. Пока все раунды переговоров — в Майами, Берлине, Женеве, которые прошли в ноябре и декабре, заканчивались успехом украинцев и европейцев. Им удавалось объяснить американцам все стратегические риски, которые закладывала Россия, например, в предыдущем 28-пунктном плане.

Самый важный вопрос заключается в том, что прямой публичной реакции РФ на уже финальный мирный план нет. Россия будет медлить, потому что для нее это момент уязвимости. Если они отвергнут этот план, то администрация Трампа уже показала, на что готова пойти: начиная от 500% пошлин для государств, покупающих российскую нефть, и заканчивая призывами к захвату российских судов, которые озвучивал Линдси Грем, сенатор Соединенных Штатов и, кстати, очень влиятельная фигура в республиканской администрации.

Понимая риск прямого ответа, Россия пока ограничивается гибридными отказами — в виде интервью замминистра иностранных дел Рябкова, намеков Пескова на то, что этот план составлен украинцами и европейцами, и ранее не воспринимался россиянами должным образом. Прямого ответа Путина пока нет.

Безусловно, Трамп будет финальной персоной, которая окончательно отдаст отмашку по мирному плану. Ему это нравится. Зеленский так и выстраивает ситуацию — слово за Трампом. Украинцам и украинской делегации это в целом выгодно, потому что все уязвимости и репутационные риски в случае провала сделки по вине Путина возьмет на себя Трамп. А провал сделки может быть только по вине Путина.

Трамп склонен к давлению на более слабую сторону, и в этом отношении украинцы действительно могут иметь меньше аргументов, понятных его восприятию. Он мыслит категориями силы. Если, например, россияне берут Гуляйполе, хотя это не факт и очередной пропагандистский угар, Трамп все равно маневрирует этим аргументом. Если россияне контролируют Запорожскую атомную станцию, они требуют часть уступок, и выбить эту позицию у них крайне сложно Зеленскому и украинской делегации.

Хотя первый пункт плана и подтверждает суверенитет Украины, все остальные пункты — по ЗАЭС, по свободной демилитаризированной экономической зоне на Донбассе — воспринимаются как промежуточные варианты компромисса. Это крайне дискуссионный маневр, и Россия весьма показательно демонстрирует, что категорически не хочет идти на этот пункт. Но все это полностью вписывается в стратегию давления на Украину. Трампу выгоднее, удобнее и комфортнее оказывать давление на Зеленского, чем на Путина.

Читайте также: В США усиливается консенсус по давлению на Россию, но дойдет ли до передачи “Томагавков” Украине — прогнозы экспертов