​Украинских детей похищают и превращают в ресурс: кто остановит Россию и накажет главных преступников

Международная коалиция за возвращение украинских детей вновь призвала Россию немедленно вернуть всех незаконно вывезенных несовершеннолетних. Полномасштабная агрессия привела к тому, что тысячи детей стали жертвами насильственного перемещения, депортации, уничтожения идентичности и других форм насилия. 

Украинским детям возвращают свободу: путь через пытки, пропаганду и страх

Кремль по-прежнему скрывает информацию о похищенных украинских детях, а также о тех, кто остается на временно оккупированных территориях. Там несовершеннолетние сталкиваются с пытками, моральным давлением и воздействием российской пропаганды.

В октябре 2025 года в рамках инициативы президента Украины Bring Kids Back UA удалось вернуть еще 121 ребенка из России и оккупированных территорий. Владимир Зеленский сообщил, что установлено около 400 мест на территории РФ, где удерживаются украинские дети. Он подчеркнул, что процесс их возвращения остается крайне сложным и требует широкой международной поддержки.

“Мы также работаем с Катаром, с Ватиканом. И есть некоторые другие страны, которые пытаются помочь. А по нашим оценкам, их там тысячи. Это правда — около 19,5 тыс. похищенных детей в России. Мы должны сосредоточиться на том, как их найти. Это очень сложно. Мы работаем с разными разведками. Это длинный и сложный путь. Мы каждый день находим все больше и больше детей. Но это не только о том, как их украли. Это о том, как их найти. И это трудная работа. И очень важная”, — заявил Зеленский.

Недавно на подконтрольную Украине территорию вернули большую группу детей и подростков, вывезенных россиянами. По словам спасенных, спецслужбы РФ угрожали им пытками за украинское происхождение, заставляли петь российские патриотические песни и собирать деньги для армии РФ.

“19-летнего Михаила российские военные забрали на допрос, пытали и угрожали расстрелом из-за того, что его дядя — ветеран АТО. Тогда парню было всего 17 лет. Как только он достиг совершеннолетия, оккупанты поставили юношу на воинский учет. 18-летняя Вероника большую часть своей жизни провела в оккупации и училась в российской школе. Несмотря на это, девушке удалось сохранить свою украинскую идентичность. Первое, что она сделала, как только пересекла украинскую границу, разорвала российский паспорт, который получила принудительно. Сегодня все спасенные дети и подростки — на подконтрольной территории Украины. Они получают психологическую поддержку, помощь с документами, крышу над головой и заботу — все, чтобы снова почувствовать себя на свободе и в безопасности”, — сообщается на странице проекта Bring Kids Back UA в Facebook.

Сегодня процессу возвращения украинских детей содействуют более 40 стран. Большинство членов Международной коалиции — европейские государства, при этом Россия с ними не ведет переговоров. Важную гуманитарную помощь оказывают страны, которые придерживаются формальной “нейтральности” в вопросах военной поддержки Украины, включая Катар, Турцию и Казахстан. Несколько детей удалось вернуть благодаря содействию Объединенных Арабских Эмиратов.

В Международную коалицию по возвращению украинских детей, которую возглавляют Украина и Канада, входят 44 страны, а также Европейский Союз и Совет Европы. Недавно к ней официально присоединилась Парламентская ассамблея ОБСЕ, объединяющая 57 государств и свыше 300 парламентариев.

“После моего визита в Украину в октябре, я сегодня еще раз подтверждаю, что наша преданность миру и безопасности в Европе сильнее, чем когда-либо, и, конечно, это начинается с нашей непоколебимой поддержки Украины. В рамках этого обязательства я рад объявить, что Парламентская ассамблея ОБСЕ официально присоединяется к Международной коалиции по возвращению украинских детей”, — заявил Пере Хуан Понс Сампьетро, президент ПА ОБСЕ, во время заседания в Стамбуле.

После выдачи Международным уголовным судом ордеров на арест Путина и российского детского омбудсмена Марии Львовой-Беловой ситуация усложнилась: Россия начала скрывать данные о детях еще активнее. Летом этого года Украине удалось передать РФ список из 300 детей — и Россия впервые признала готовность рассмотреть часть фамилий, фактически подтвердив наличие похищенных украинских детей. Впоследствии Львова-Белова публично призналась, что незаконно вывезла мальчика Филиппа из Мариуполя и изменила его идентичность.

Россия продолжает навязывать похищенным несовершеннолетним принудительное “усыновление”. На оккупированной Луганщине создан онлайн-“каталог”, где украинские дети распределены по внешним характеристикам и возрасту. В базе — 294 ребенка. Основатель SaveUkraine Николай Кулеба утверждает, что Россия обновила законодательство, чтобы изменять фамилии и даты рождения украинских детей.

“Это не новая тактика. С 2014 года украинские дети появляются в российских базах данных по усыновлению. Однако с 2022 года эта практика стала повсеместной и систематической”, — отметил он в соцсети X.

Украина располагает подтвержденной информацией о депортации более 19,5 тыс. детей. Вернуть удалось 1 777. Специалисты разрабатывают план реинтеграции сразу после начала операции по возвращению ребенка, чтобы уменьшить травму, которую вызывает сам процесс эвакуации.

https://youtu.be/r498jsxc0kY

История Ивана из Луганска

18-летний Иван Саранча недавно выехал из Луганска, а все детство он провел под российской оккупацией. Юноша сделал свой выбор в пользу свободной Украины.

“Когда я находился в оккупации, поддержка была. Это были простые люди, такие же подростки, как и я. Я познакомился со своими друзьями в интернете. Они были из Днипра. Это произошло еще в 12 лет. С того момента мы не прекращали общение. Они стали тем самым зерном, базой, которая впоследствии помогла мне изменить свою позицию. Если бы не они, я думаю, ничего бы этого не произошло”, — рассказал Иван.

Все окружение — родители, школа, друзья — озвучивали российские тезисы, вспоминает он. 

“Получилось так, что мои родители рассказывали только о российском, а их родители — об украинском, то есть правду. Мне, например, говорили, что немецкие войска Третьего рейха во время Второй мировой войны не бомбили Львов, потому что там была СС “Галичина” и что “все украинцы — нацисты”. И что Львов — это “столица нацистской Украины”. И в моем мировоззрении было настоящим удивлением, что кто-то может рассказать что-то другое, что мир может быть иначе. Мне стало интересно, и из-за этого все дальше и пошло. Говорили, что война  РФ против Украины — “освободительная”. Что “Украина начала нас бомбить” и “захотела всех нас убить”. И что “нас начали защищать”. Дальше — обычные пропагандистские штампы”, — рассказал Иван.

Планирование выезда парня заняло больше года. 

“Нужно было узнать, что вообще возможно выехать. Какие нужны документы. Сделать эти документы. Убедить родителей, что я “не собираюсь никуда бежать”, хотя это было именно так”, — вспоминает он.

Пока Иван планировал выезд в Украину, родители думали, что он собирается в Россию — отмечать свой день рождения. 

“Это большое чудо, что я смог это сделать”, — говорит парень.

Сейчас он учится в Киево-Могилянской академии. Изучает химию.

1,6 миллиона украденных судеб: чего требует Украина и чего боится Москва

О том, как Россия скрывает информацию о незаконно вывезенных украинских детях и блокирует их возвращение, через что проходят дети в оккупации, в эфире телеканала  FREEДОМ рассказали:    

• Валентин Гладких, аналитик;
• Мирослава Харченко, главный юрист благотворительного фонда Save Ukraine, который занимается возвращением в Украину детей, похищенных РФ;
• Елена Сопружинская, психолог; 
• Оксана Волжина, волонтер.

ВАЛЕНТИН ГЛАДКИХ: Они сначала делают детей сиротами, а потом пытаются их спасти

— Российский политический режим четко определил свои цели — уничтожить украинскую идентичность. Точнее, навязать нам свое понимание нашей идентичности. 

Проблема в том, что Львова-Белова и Кремль не понимают базовых оснований современного общества. Например, понятия процедурной справедливости. Даже суд имеет соревновательный характер: обвинение и защита должны предоставить аргументы и доказательства. Чтобы доказательства были валидными, они должны быть собраны определенным способом и соответствующими субъектами.

Когда Украина освободила оккупированные территории Киевщины, Черниговщины, Харьковщины, первое, что сделал президент Украины, — пригласил международных экспертов-криминалистов. Они проводили эксгумацию, устанавливали причины смерти, документировали. То есть собирали правовую базу для дальнейших обвинений. Это не пропаганда. Украинская сторона открыта, прозрачна даже в условиях войны. А чем свои слова может подтвердить Львова-Белова? Эфиром у Соловьева. Нам предлагают поверить ей на слово. Потому что других доказательств, собранных должным образом, не существует.

Поэтому очень смешно слушать всю эту риторику. И важно понимать: она направлена исключительно на внутреннюю аудиторию, которая и так настроена благожелательно к подобным тезисам. Если кто-то думает, что международные организации воспринимают истории о “распятых мальчиках” серьезно — нет. Только те, кто сидит на российских деньгах, могут цепляться за эти заявления. Но если их спросить: “Где доказательства?” — предоставить ничего не смогут. Потому что их нет.

Россияне вначале делают украинских детей сиротами, а потом пытаются их защищать. Если бы их здесь не было, не было бы никакой необходимости искать им новых родителей или опеку.

МИРОСЛАВА ХАРЧЕНКО: Украинских детей выставили как товар — выбирай, кто нравится

— По идее, в развитых странах позиция омбудсмена, особенно детского, — независимая институция. Лидер, который стоит во главе, не должен слушать ни парламент, ни правительство. У него должна быть своя независимая позиция, которая защищает права и законные интересы детей. Но это не о Львовой-Беловой. В одном из интервью она рассказывала, что Путин поручил ей вывести всех сирот из Донбасса в российский регион и устроить их в российские семьи. Она прямо говорила, как самолетом возила детей к “родителям”, родителей — к детям и так далее. И на камеру сказала, что “вместе с Путиным готова сделать это еще тысячу раз”.

Львова-Белова говорит, что ходила по подвалам Мариуполя, — это абсолютная ложь, естественно. Она тогда еще была в Пензе. Работники Save Ukraine были вместе с этими детьми. Этот известный список 31 мариупольского ребенка-сироты, которых Льова-Белова вывезла в Россию… На самом деле, как обычно, все делала чужими руками. Эти дети — их документы были утрачены, потому что все было разбомблено. Они сидели в подвале и прятались. К ним постоянно приходили военные. Их заблокировали, чтобы они никуда не делись.

Потом под руководством донецкой уполномоченной по правам детей, в сопровождении военных, под дулами автоматов, эти дети были вывезены в Донецк, в больницу. И уже тогда туда привезли Марию Львову-Белову. Детей поставили как товар: выбирай, кто тебе больше нравится. И вот она в этом же интервью говорит: “Я посмотрела на Филиппа, и сердце екнуло, и все, и все”. Хотя позже в этом же интервью она рассказывает, что мальчик не хотел жить в России. В предыдущих интервью она тоже говорила, что он абсолютно не хотел всего этого.

Относительно количества детей — точных данных, конечно, нет. Потому что территория оккупирована, и пойти посмотреть, кто реально остался живым, мы не можем. Но вскоре после начала полномасштабного вторжения Львова-Белова, как было велено, вышла в эфир и заявила, что после начала “СВО” на территории РФ они зарегистрировали 744 тысячи детей. Это колоссальная цифра. Если бы они имели хоть малейшее понимание норм международного гуманитарного права, они бы знали, что обязаны предоставить украинской стороне или посреднику информацию о том, что это за дети, в каком они состоянии, с родителями они или без, ранены они или нет, нужна ли им помощь.

Но нет — она лишь задекларировала количество детей в России. В Донецкой и Луганской областях они достали из подвалов около 2-3 тысяч детей-сирот. 

Следует учесть, что мы говорим о войне с 2014 года. Мы говорим о том детском населении Крыма, которое было отрезано от Украины. Мы говорим о той части детского населения частично Донецкой и Луганской областей, которое было точно так же обрезано от Украины. Мы все помним картины “поездов усыновления” доктора Лизы, когда детей возили прямо в Москву на показ российским чиновникам, и они выбирали “лучших”, здоровых, красивых, светловолосых детей с голубыми глазами.

Если прибавить количество детей из Крыма, Донецка и Луганска, и плюс эти 744 тысячи, о которых сказала Львова-Белова, в общем можно говорить о том, что это примерно 1,6 миллиона украинских детей, которые украдены у Украины. Эти дети не имеют права быть украинцами. Они скрываются, в оккупации притворяются мертвыми, стараются быть невидимыми, чтобы их не увидели, не вытащили и не бросили лицом в российскую школу, в эту милитаризацию.

Где-то с 2018 года вначале Путин своим же указом присвоил себе полномочия определять категорию людей, которые заслуживают на процедуру упрощенного получения российского гражданства. И постепенно это все упрощалось, упрощалось, упрощалось. Сейчас дошло практически до того, что если человек говорит на русском, он имеет право пойти по упрощенной процедуре получения гражданства.

Потом он принял закон, который практически узаконил еще одно международное преступление, потому что усыновлять детей, проживающих на оккупированной территории, запрещено Женевскими конвенциями. Но он, как обычно, наплевал на все условности и принял закон, который прямо давал разрешение российским гражданам усыновлять украинских детей и сирот. 

Россияне готовились очень долго и очень давно к этой процедуре, это говорит о том, что все спланировано. И лозунги, и слова, и законодательство — все они подгоняли под эту цель.

У нас в практике нет ни одного ребенка, которого Украина смогла бы вернуть, если его успела усыновить российская семья. Это практически невозможно. И хотя у них бравада “мы не признаем Римский статут, нас это не касается”, на самом деле они понимают, что ответственность наступит. Поэтому они меняют все исходные данные о детях, пытаясь спрятаться от ответственности уже сейчас.

У них давно есть планы на украинских детей. Путин и сама Львова-Белова подтверждали это, говоря о демографическом кризисе этничных россиян. Еще до войны мы слышали о том, что в Москве и Петербурге людей со “славянской внешностью” стало мало. И вот теперь у них 1,6 миллиона украинских детей — здоровых, славянской внешности. План простой: мальчики — в армию, девочки — рожать новых детей.

ЕЛЕНА СОПРУЖИНСКАЯ: Чем младше ребенок, тем быстрее стирается его самоидентификация 

— То, что происходит — это классический пример психологического насилия, когда у ребенка забирают основы основ — его корни. Когда его не просто вырывают из контекста страны, семьи. Опасность в том, что несформированная личность, вырванная из контекста, не имеет внутренних опор и очень легко поддается любой пропаганде. Детская психика достаточно лабильна: попав в чужую среду, хочет он того или нет, ребенок не может сопротивляться и подстраивается под любую среду. Ребенка просто “перепрошивают” так, как им нужно.

Детям навязывается идея, что их ценности неправильные, что все, во что они верят, неверно. Когда их правда переворачивается с ног на голову — собственно, как действует российская пропаганда в принципе.

И в своих интервью Львова-Белова обвиняет Украину в том, что мы якобы спекулируем такой уязвимой темой, как дети. А на самом деле она говорит о себе. Она выставляет себя защитницей детей, рассказывает, что спасает “несчастных детей по подвалам Мариуполя”, и при этом ни слова не говорит о том, как эти дети там оказались и почему они без родителей.

Безусловно, процесс обратим, но никто не скажет, сколько времени на это понадобится. Чем младше ребенок, чем менее сформирована его личность, тем больше времени потребуется, чтобы вернуть его к себе. Воспоминания стираются.

Нет четкого срока, но чем меньше ребенок, тем быстрее стирают его идентичность. Потому что у него нет возможности сопротивляться среде, в которую он попадает, особенно если рядом нет надежных взрослых. В такой среде ребенок не может сопротивляться.

Чтобы установить факт эмоционально-психологического насилия, нужен доступ к ребенку и диагностика условий, в которых он был, и его нынешнего состояния. Дети, которых мы возвращаем, имеют видимые травмы. Их состояние зависит от конкретного опыта. Кто-то видел военных, а на кого-то наставляли оружие. Кто-то вынужден был ходить в российскую школу и каждый день сталкиваться с российскими военными. Кого-то заставляли рисовать подарки российским военным против их воли. Виды насилия очень разные, и каждый случай нужно изучать отдельно.

ОКСАНА ВОЛЖИНА: Социум решает все — дети видят правду и меняются

— Когда я впервые попала в Бахмут в составе теробороны уже в конце 2022 года, я даже не думала, что там остается столько детей. Из-за постоянных обстрелов люди сидели в подвалах, их не было видно на улицах.

Мы приехали в детский сад и спустились вниз, как раз перед праздником Святого Николая. И я увидела столько детей, которые давно не мылись, не видели солнечного света. Выйти на улицу означало почти наверняка погибнуть. Они не учились, сидели в уголке с телевизором, подключенным к интернету — и это было все.

Я держала себя, чтобы не заплакать. Это были настоящие “дети подземелья”. Я выбежала на улицу, чтобы подышать и чтобы никто не видел моих слез. Я понимала: их нужно срочно вывозить. Люди были в стрессе, они не могли адекватно проанализировать ситуацию.

Когда позже Бахмут закрыли для волонтеров, даже для полиции, “Белые Ангелы” дали мне адреса и сказали: “Если можешь — едь”. И я ездила до последнего. Мы находили семьи, которые просто прятались. В домах — маленькие дети, 2-3 лет, чумазые, с огромными глазами. И ты понимаешь — завтра их может не быть. 

Начиналась экстренная эвакуация. Мои собственные дети знали, что там есть дети, которых нужно спасать. Я ездила до конца апреля — сначала на своей машине, потом на бронемашине, потом с военными пешком. Мы искали людей, которые не могли принять решение.

Одна женщина родила ребенка прямо там, в подвале. Мы вывезли новорожденную девочку, о существовании которой никто не знал. У семьи официально было двое детей, но у них родилась третья — двухнедельная. Дорога уже была прострелена. Горели машины. Шансы были 50 на 50. Но если бы задержались — никто бы не вышел.

Самое страшное — дети не могут принять решение. А мы не можем позволять родителям выбирать, когда выбор касается жизни ребенка.

Дети разные, регионы разные — это видно очень хорошо. Были дети из Олешек: они были под оккупацией всего год-два, и они боролись за себя, за Украину. Донецкий регион — другое, там влияние пропаганды сильнее. 

Социум определяет многое: отсутствие информации, отсутствие правды влияет на любого человека, если нет “фундамента”.

Дети, попадая к нам, начинают стирать эти шрамы. И российская пропаганда тоже стирается. Потому что словами невозможно переубедить — только делами.

Для них важно, что я, россиянка по паспорту, говорю с ними на украинском. Они спрашивают “Почему?”. А я говорю: “Потому что это уважение к земле, на которой живу и где родились мои дети”. Это нормально — как ехать в Америку и говорить на английском. Эти маленькие вещи важны. Они складываются в большую картину.

К сожалению, у нас травмированное поколение детей. Дети из Херсона — уже четвертый год под ударами. Они не видят будущего. Дроны охотятся на детей. У них появляются суицидальные мысли, потому что они не видят смысла — ничего не меняется. Поэтому мы должны бороться за своих детей. 

Читайте также: Европа хочет заставить Россию платить: что стоит за идеей “репарационного кредита” и чего уже добилась Украина