Тысячи километров в обмен на свободу: как украинцы бегут из-под оккупации

Возвращение из оккупации — это дорога к свободе, которую Россия превратила в ад. Украинцев избивали, унижали, им угрожали смертью, но тысячи людей вопреки всем преградам бежали от кремлевского режима. 

Сейчас россияне перекрыли все пункты пропуска на подконтрольную Киеву территорию, но люди продолжают уезжать из временно оккупированных территорий в свободную Украину. Почему для этого теперь приходится преодолевать тысячи километров, делать огромный крюк через несколько стран? Зачем Путин превращает захваченные территории в огромную тюрьму и как из нее выбраться? Об этом в новом выпуске “Специального репортажа” на телеканале FREEДOM. 

Автор — Максим Урлапов. 

Ужасы фильтрации

В марте 2022 года российские войска бомбили Мариуполь. Десятки тысяч мирных жителей прятались в подвалах и укрытиях завода “Азовсталь”. Украинская власть пыталась договориться с Россией о “зеленом коридоре”, чтобы вывезти граждан из охваченного войной города, но оккупанты препятствовали эвакуации. Они продолжали обстрелы и глушили связь. Тысячи доведенных до отчаянья людей решились выезжать самостоятельно. 

Среди них была и Мария Вдовиченко. Тогда ей было семнадцать лет. С родителями и сестрой она ехала из Мариуполя в Запорожье. По дороге туда им пришлось пройти фильтрационный лагерь и двадцать семь российских блокпостов. 

“На каждом блокпосту нас обыскивали. К папе очень много раз цеплялись и спрашивали, почему он не служит? Говорили прямо, что он должен остаться на этом блокпосту с ними”, — вспоминает беженка из Мариуполя Мария Вдовиченко. 

Попытка мужчины вывезти семью из оккупации вызывала у россиян ярость. 

“Они начинали его бить, дергать за одежду, давать подзатыльники, конкретно наносить удары, пинать ногами, бить оружием”, — говорит Мария. 

Вспоминая все эти ужасы, Мария все же говорит, что ее семье еще повезло, ведь в итоге после нескольких суток сущего ада им удалось добраться на подконтрольную Украине территорию. А вот многие люди не прошли эти блокпосты — их задерживали и о судьбах этих украинцев до сих пор ничего не известно.  

Тысячи людей в начале весны 2022 года все еще оставались в Мариуполе, потому что не могли покинуть город из-за российских обстрелов. Анна Зайцева с четырехмесячным сыном пряталась от бомбежек в подвалах завода “Азовсталь”. Там она провела два месяца. 

Целые март и апрель каждый день люди слышали разрывы снарядов у себя над головой. Лишь в начале мая начали выбираться с завода через дыру, которая образовалась вследствие бомбежки, а украинские военные провели их к автобусам. Транспорт поехал в направлении Запорожья, но по дороге его остановили. Людей пересадили в другие автобусы, где были российские солдаты. 

“И вот нас везут на фильтрацию. Мы были в шоке, думали, что прямиком поедем в Украину. Мы не о каком фильтрационном процессе даже и не думали. И для нас это было дико”, — вспоминает беженка из Мариуполя Анна Зайцева. 

Людей повели в палатки, где допрашивали и обыскивали. 

“Они сказали полностью раздеться, все с себя снять: смотрели татуировки и шрамы”, — говорит мариупольчанка.  

Анну Зайцеву с грудным ребенком продержали в лагере два дня. Только после этого автобусы с мариупольцами поехали на Запорожье. Там люди наконец-то почувствовали себя снова свободными, многим предоставили временное жилье. О российских блокпостах и фильтрации беженцы вспоминали как о кошмаре. 

Руслана Завгородняя — мать пятерых детей. Она говорит, что у россиян не было ни капли сочувствия, а лишь ненависть к ней за то, что решила выехать из оккупации. 

“Они просто издевались. У меня заболел ребенок и мы два дня ночевали в машине”, — говорит Руслана. 

В первые дни вторжения тысячи жителей города Энергодар Запорожской области протестовали против оккупации. Они выходили навстречу российским войскам с флагами Украины, перекрывали вражеской бронетехнике дорогу к атомной электростанции. Солдаты РФ в ответ стреляли по мирным людям. 

Российские войска оккупировали Энергодар и множество горожан решили выехать на подконтрольную Киеву территорию. Ирина — одна из них. 

“Не хотелось жить в оккупации. Было очень сложно каждый день видеть вооруженных автоматами оккупантов”, — говорит Ирина. 

С собой Ирина забрала пожилую маму, которой было 87 лет. У нее несколько хронических болезней, а в оккупированном Энергодаре плачевная ситуация с медициной. 

“Не привозили вообще никаких лекарств. В больницу не было смысла ложиться — там тоже не было медикаментов”, — вспоминает женщина. 

Ирина взяла документы и самые необходимые вещи, села в машину и поехала с мамой в сторону Запорожья. Но для того, чтобы туда попасть, нужно было пройти российские блокпосты и фильтрацию в городе Васильевка. Там были огромные очереди из автомобилей. Люди, ждали рядом с машинами днем и ночью, спали на бетоне, ютились в палатках. Приехав в Васильевку, Ирина испытала шок. 

“Мы были где-то 415-е в очереди. А в день проходило по 50 машин. Нас без очереди не пропускали несмотря на то, что со мной была большая пожилая женщина”, — вспоминает Ирина. 

Ирине пришлось стоять в очереди девять дней в условиях антисанитарии и на 30-градусной жаре в голом поле. 

Многим людям на этом блокпосту становилось плохо. Как минимум десять человек умерли не выдержав таких условий. Это лишь те случаи, о которых стало известно украинской власти. Так же оккупанты расстреливали колонны машин, которые уже выпустили из Васильевки. При чем делали это несколько раз. Часто россияне просто закрывали пункт пропуска в Васильевке на несколько дней или переставали пропускать всех мужчин. Именно мужчинам сложнее всего выйти из оккупации — их тщательно обыскивали, раздевали до гола и смотрели татуировки.  

У всех без исключения россияне забрали на проверку телефоны и ноутбуки. Ирина говорит, что знала об этом и подготовилась — удалила все фотографии с украинскими флагами, почистила соцсети. Она видела, как людей, которые этого не сделали, разворачивали обратно. 

Много машин стояли пустыми, потому что их собственников увезли в неизвестном направлении, вспоминает Ирина, которой все таки удалось пройти блокпост.  

“Когда мы уже заехали в Запорожье, у нас были слезы на глазах. Мы просто плакали от счастья, что вырвались”, — вспоминает женщина.  

Долгий путь через Россию

В конце 2022 года россияне закрыли пункт пропуска в Васильевке и с тех пор выехать из оккупации стало еще сложнее. Напрямую на подконтрольную Киеву территорию попасть невозможно — нужно ехать через Россию. Самый короткий маршрут к границе с РФ через так называемую “ДНР”, но и там множество блокпостов. 

“Они постоянно меняют свою локацию и невозможно угадать, где именно будут эти блокпосты. Люди вынуждены ехать не своим транспортом, а платить перевозчикам, у которых есть лицензия позволяющая перемещаться по оккупированной территории”, —  говорит волонтер Стефан Воронцов. 

Перевозчики берут деньги, но не дают никакой гарантии, что довезут до России, потому что есть опасность не пройти через блокпост. 

“Бывают случаи, что машины долго держат на блокпостах или разворачивают обратно. А бывают такие случаи, что их и не пропускают, и они не разворачивают обратно — оставляют на дополнительную фильтрацию”, — говорит волонтер Екатерина Арисой.  

По словам волонтеров, не пропускают молодых мужчин. Были случаи, что люди пропадали без вести и о них ничего неизвестно. 

Проехать через территорию так называемой “ДНР” — это только начало пути. Дальше, чтобы попасть в РФ, нужно пройти пункты пропуска “Новоазовск” и “Весело-Вознесенка” на украинско-российской границе. Там украинцы тоже вынуждены проходить через фильтрацию. Сотрудники ФСБ проводят допросы, проверяют гаджеты, смотрят списки контактов в телефонах, фотографии и соцсети. 

Люди об этом знают и готовятся наперед: удаляют все изображения с украинским флагом, все проукраинские каналы в YouTube и Telegram. Но если человек вызвал подозрение, то россияне будут пытаться восстановить удаленные данные. Особое внимание уделяют мессенджеру Telegram.    

“Все фотографии, видео, которые вы смотрели в любом Telegram-канале, сохраняются. И даже после очистки cash  каким-то образом спецслужбы могут это видеть”, — объясняет волонтер Денис Минин.  

Пожилых людей через российско-украинскую границу пропускают быстрее, а вот для всех остальных прохождение КПП “Весело-Вознесенка” превращается в лотерею. Если не повезет — там могут продержать очень долго. 

Украинцы пытаются попасть на территорию России и через Крым, однако и на полуострове им приходится проходить фильтрацию.

Ярославу Хмельницкому было проще, потому что он крымчанин, а значит, уже находился на оккупированном полуострове. Выехать он решился после полномасштабного вторжения.  

“После 2022 года я подумал, что уже пора ехать. Я хотел быть на адекватной стороне и понимал, что тут РФ не права, а платить налоги и смотреть постоянно пропаганду я не хотел”, — говорит Ярослав. 

Ярослав заехал в Россию через Крымский мост и дальше проделал огромный путь: добирался через территорию РФ к единственному пункту пропуска, который действовал между Украиной и Россией — “Колотиловка-Покровка”. Там люди должны были пройти через допросы и фильтрацию и Ярослав вызвал подозрения у сотрудников ФСБ.   

“Телефон я почистил очень сильно и им это не понравилось. Говорят: “давай, признавайся нам, либо сейчас приеду оперативники”. Приезжают какие-то два человека. Первый сразу заходит и начинает давать мне пощечины и подзатыльники. И потом уже начали задавать вопросы. Им не нравился мой ответ, они не верили и опять начали бить. Так продолжалось около пяти часов”, — рассказывает беженец из Крыма Ярослав. 

Но все же после пяти часов допросов Ярослава все таки пропустили. Дальше ему  нужно было пройти 2 км пешком по нейтральной полосе и он оказался на территории Украины в Сумской области.

Беженцев, которые прошли через КПП “Колотиловка”, принимает волонтерский центр. Там людям помогают с жильем, работой и документами. Они оставили свой дом, ехали через чужую враждебную им страну тысячи километров, чтобы снова оказаться в свободной и непокоренной Украине. Они не хотят жить в оккупации.  Но у многих там до сих пор остаются родственники, они надеются забрать из захваченных россиянами городов, всех близких. 

Всем им силой навязывали “русский мир”, но люди из него вырвались и теперь все, что связано с РФ, вызывает отвращение. В том числе и рубли, которые выехавшие из оккупации люди просто рвали. 

Таких случаев было настолько много, что волонтеры решили выделить для разорванных рублей отдельную комнату. Ее теперь называют “Музей презрения к оккупантам”. Поток украинцев, которые пересекали пункт пропуска “Колотиловка”, увеличивался — в среднем было 100-150 человек в день. Но в августе 2024 года россияне закрыли этот КПП. Теперь между Украиной и Россией больше нет пунктов пропуска. 

Теперь людям приходится ехать из оккупированных территорий через Россию и потом еще через Белорусь, чтобы уже там попасть в Украину через пункт пропуска “Мокраны”. Расстояние увеличилось и дорога стала еще более долгой и дорогой.  

Такой путь проделал Алексей Ефремов. Он выехал из Крыма, потом проехал Москву, Санкт-Петербург, поездом добрался до Бреста в Беларуси и через КПП “Мокраны” попал в Украину. Говорит, что оставаться на оккупированном полуострове уже не мог — из-за антивоенной позиции ему грозил тюремный срок. 

“Я получил один штраф за дискредитацию вооруженных сил, а следующий — это уже уголовная статья. Я знал, что буквально немного времени пройдет и меня уже закроют. Еще мне приходили повестки, которые я игнорировал”, — рассказывает беженец из Крыма Алексей Ефремов.  

Россия проводит на оккупированных территориях мобилизацию, людей вынуждают брать российские паспорта, а репрессии — усиливаются. 

“Осуществляют пытки за проукраинскую позицию, за украинский язык, за лайки в соцсетях, за подписки. На людей пишу доносы. Ты можешь проснуться с автоматом у виска за то, что тебя заметили с надписью “Слава Украине” в 2021 году. Человека могут похитить, разорвать перед ним украинский паспорт. С очень многими людьми потеряна связь. И то, что мы знаем — это лишь верхушка айсберга”, — говорит волонтер Стефан Воронцов.  

В оккупации, как в тюрьме

Захваченные Кремлем районы все больше превращаются в зону беззакония. 

“Вплоть до рабства. Недавно мы помогали выехать женщине, которую после затопления, подрыва Каховской ГЭС вывезли в село, где она работала на теплицах без выходных. Просто за еду и воду. У нее не было связи и она не могла покинуть это село, не было документов. Мы знаем о фактах рабства на оккупированных территориях. Мы видим ужас, который там происходит, и это только капля в море. Люди очень боятся рассказывать”, — говорит волонтер Стефан Воронцов. 

Многих людей не выпускают из оккупации и лишь чудом им удается оттуда вырваться. 

Степан благодарит судьбу за то, что снова может быть с матерью и родными на свободной от путинской тирании территории Украины. Сейчас он в Херсоне. Вспоминает, как в 2022 году россияне захватили город и наткнулись на протесты мирного населения. В ответ тогда оккупанты начали стрельбу и массовые задержания. Степана схватили и пытали. 

“Каждый день били током. Били по ногам и спине бейсбольными битами и полицейскими резиновыми дубинками. Вся спина была красная, все лицо было в крови”, — вспоминает Степан. 

Потом Степана вывезли на левый берег Днепра и там он провел два года. Его вынудили взять российский паспорт, а далее была повестка в военкомат. 

“Мне сразу сказали: или пойдешь на срочную службы, или контракт подписывай. Говорили, что на контракте буду получать 200 тыс. рублей, и до 1 млн будут выплаты. Я на все эти провокации не велся”, — говорит мужчина.  

Он пытался выехать из оккупированной территории, но оккупанты разворачивали обратно. 

“У меня было две попытки, но меня не выпускали. Уже во время того, как я первый раз пытался выехать, на меня стояла пометка “не выпускать” — составили протокол, что я невыездной”, — объясняет Степан.  

Мама Степана, которая находилась в Херсоне, обратилась за помощью к украинской власти и та организовала операцию по спасению парня. Задействовали отряд спецразведки ВМС Украины “Ангелы”. 

“Спасибо парням, которые помогли и вывезли. Дорога была очень тяжелой, но я ее преодолел, чтобы оказаться рядом с близкими. Я не верил, что наконец-то дома, что нет уже никакого давления. Я чувствую себя свободным”, — говорит Степан. 

Детали успешной операции власти не разглашают. 

“Мы не можем рассказать, как именно мы его вывезли и как физически это происходило. Много людей находится на временно оккупированной территории и если мы будем разглашать, как мы их вывозим, эта информация попадет к врагу и канал будет закрыт”, — объясняет начальник Херсонской городской военной администрации Роман Мрочко. 

Украинские спецподразделения помогли выехать из оккупации многим людям, которых не выпускали россияне. Были случаи, когда украинцы самостоятельно бежали из занятых РФ территорий. Лидия Ломиковская буквально прошла через линию фронта из захваченного путинскими солдатами Очеретино Донецкой области. Пешком она преодолела 10 км, опираясь на палку и обломок доски.  

“Стреляли. А я и не понимаю, куда стреляют? Или меня заметили и начали в меня стрелять? Не знаю. Слышу только выстрелы. И я иду и думаю, что если стреляют, то пусть. Убьют, так убьют”, — вспоминает Лидия Ломиковская.  

Еще одна женщина вышла из оккупированных Алешек в Херсонской области. Она шла по разрушенному Андреевскому мосту и махала в сторону украинского дрона паспортом гражданки Украины. Так она вырвалась на свободу. 

Такие случаи — это исключение, а не правило. Пробраться мимо российских солдат очень сложно и невероятно опасно, потому что они минируют территории и могут начать стрельбу по гражданским, которые пытаются пересечь линию фронта. 

Страх не пройти фильтрацию

Россия превратила оккупированные территории в тюрьму и выбраться оттуда становится все сложнее. 

“Фактически закрыли выезд из оккупированной территории, чтобы люди не сбежали. Население для них фактически выполняет обслуживающую функцию. Если все уедут, то не будет водителей, продавцов, а останутся лишь чиновники и силовики”, — объясняет правозащитник Павел Лисянский. 

Оккупанты удерживают людей и с помощью страха. Проукраинские активисты боятся, что при попытке выезда их задержат и сфабрикуют против них уголовные дела. 

“Такие люди — невыездные. Они поддерживают Украину, могли засветиться в новостях, например. Они есть в базах и при выезде к первому же блокпосту их могут задержать. Недавно была третья годовщина больших проукраинских митингов в оккупации и все эти люди, которые были замечены ФСБ, боятся выехать. Опасаются, что за позицию их будут пытать, отправят на подвал”, — говорит волонтер Стефан Воронцов. 

Семьи боятся, что во время фильтрации их разлучат, ведь такие случаи также были. Их собственными глазами видели люди, которым удалось вырваться из оккупации. 

“Когда мы были на блокпосте, то оккупанты проверяли соседнюю машину. Они заставили мужчину оставить свою семью и остаться с ними. Женщина, наверное, его жена, села за руль и они поехали дальше. То есть были даже такие моменты. Они разделяли семьи по своим каким-то убеждениям”, — вспоминает беженка из Мариуполя Мария Вдовиченко. 

А люди пожилого возраста боятся даже самой дороги, ведь они ее попросту могут не перенести. 

“Это очень тяжело. Надо минимум четверо суток в объезд Беларуси ехать. Если раньше, например, вам нужно было проехать от оккупированной Новой Каховки до Херсона 60 км, то сейчас придется преодолеть несколько тысяч километров”, — объясняет волонтер Стефан Воронцов.   

Многие люди младшего возраста боятся, что при попытке выезда их могут мобилизовать. Мужчинам от 18 до 50 лет могут дать повестку.  

Россия сознательно ограничивает свободу передвижения на оккупированных территориях и этим нарушает Устав ООН и Всеобщую декларацию прав человека. Кремлевская пропаганда пытается показать радужную картинку — как хорошо стало жить на захваченных РФ землях, однако правда совсем другая. Россия несет страдания и разруху на захваченные украинские земли. 

Оккупированные города и села все больше превращаются в зону бесправия. Людей убивают, похищают, вынуждают работать за копейки, загоняют в российскую армию, чтобы использовать как “пушечное мясо” на войне — все это делается по приказу из Кремля. 

Выезд из оккупации систематически усложняют, ведь Путину нужны не только земли, но и люди. Он хочет использовать их как ресурс для мобилизации и дешевую рабочую силу. Диктатор и дальше будет превращать оккупированные территории в одну большую тюрьму, но выбраться из нее хоть и очень непросто, но реально. И тысячи людей уже показали это на своем примере. 

Читайте также: Операция “коллективизация”: как украинцев при Союзе загоняли в колхозное рабство