Вчера в 22:36
8 апреля генеральный секретарь НАТО Марк Рютте посетит Вашингтон с официальным визитом. Визит Рютте в Вашингтон состоится на фоне новых заявлений Дональда Трампа о возможном выходе США из НАТО. В Альянсе подчеркивают: текущая напряженность может стать точкой перезапуска и усиления блока, в том числе за счет роли Украины.
Кризис или шанс: как в НАТО оценивают заявления Трампа
В рамках поездки запланированы встречи с президентом США, госсекретарем и министром обороны. Визит проходит на фоне резонансных заявлений Дональда Трампа о возможном выходе Соединенных Штатов из НАТО.
Постоянный представитель Украины при НАТО Алена Гетьманчук считает, что нынешняя турбулентность может стать импульсом для обновления Альянса. По ее мнению, Украина способна усилить его эффективность и потенциал противодействия российской угрозе.
В интервью британской газете The Telegraph Дональд Трамп заявил, что серьезно рассматривает вариант выхода США из Североатлантического альянса. По его словам, союзники отказались поддержать Вашингтон и Израиль в операции против Ирана. Позже он также назвал НАТО “бумажным тигром”.
“Я считаю, что НАТО совершает очень глупую ошибку. И я давно говорил, что, знаете ли, я задаюсь вопросом, будет ли НАТО когда-нибудь нам помогать. Так что это было отличное испытание, потому что мы в них не нуждаемся, но они должны были быть рядом”, — заявил глава Белого дома Дональд Трамп.
Госсекретарь США Марко Рубио также допустил пересмотр членства США в Альянсе после завершения операции против Ирана. Дональд Трамп уже не впервые поднимает вопрос о возможном выходе из НАТО, однако, по оценкам аналитиков, на этот раз его позиция может быть более жесткой.
При этом эксперты отмечают, что претензии Трампа к союзникам выглядят некорректными, поскольку НАТО остается оборонительным союзом. Кроме того, перед началом кампании против Ирана США не провели необходимых консультаций с партнерами.
Премьер-министр Польши Дональд Туск назвал возможный выход США из НАТО “мечтой Путина”. В то же время Алена Гетьманчук считает, что кризис может сыграть позитивную роль и открыть новые возможности, в том числе для Украины.
Сегодня НАТО координирует более 80% военной помощи Киеву. При этом Украина позиционирует себя как партнера, способного внести вклад в усиление Альянса. По словам Гетьманчук, Украина является ключевым партнером в противостоянии России и фактически реализует стратегическую концепцию НАТО на практике.
“Вместо того, чтобы говорить о распаде НАТО, я бы предпочла говорить о его переосмыслении. Как не парадоксально, складывающаяся ситуация может открыть больше возможностей для интеграции Украины в Альянс. Это поможет ему стать гораздо более эффективным, боеспособным, инновационным и готовым противостоять российской угрозе”, — цитирует постоянного представителя Украины при НАТО Алену Гетьманчук Politicо.
Поскольку полноценное членство Украины в НАТО пока остается политически недостижимым, Киев добивается гарантий безопасности, сопоставимых с пятой статьей Североатлантического договора.
Несмотря на заявления Трампа о “бумажном тигре”, ни Советский Союз, ни Россия не решались атаковать страны-члены Альянса. Министр иностранных дел Германии Иоганн Вадефуль подчеркнул, что победа Украины соответствует общим интересам НАТО, а сам блок должен сохранять статус самого мощного военного союза.
“Один вывод вполне очевиден: мир стал значительно опаснее. Поэтому мы должны еще сильнее сплотиться внутри Альянса. У нас общие цели. У нас есть общий интерес в том, чтобы Украина победила в военном противостоянии с Россией. И США продолжают оказывать значительную поддержку Украине”, — считает министр иностранных дел Германии Иоганн Вадефуль.
В Пентагоне и Конгрессе США заявляют, что вопрос выхода страны из НАТО не обсуждается, пишет Politico. Более того, для принятия такого решения требуется поддержка двух третей Сената. По данным источников издания, Вашингтон пока не инициировал соответствующих обсуждений и внутри Альянса.
Украина как фактор усиления НАТО на фоне кризиса в Альянсе — мнения экспертов
Насколько реальна угроза выхода США из Альянса и какие последствия это может иметь для Европы? Может ли кризис внутри НАТО стать шансом для его обновления и усиления? Почему европейские страны все чаще говорят о необходимости альтернативных или параллельных союзов? Способна ли трансформация НАТО привести к более тесной интеграции Украины, даже без формального членства? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы:
- Алексей Полегкий, академический директор Центра публичной дипломатии;
- Юрий Богданов, консультант по стратегическим коммуникациям, публицист;
- Игорь Рейтерович, политолог;
- Александр Леонов, исполнительный директор Центра прикладных политических исследований “Пента”.
АЛЕКСЕЙ ПОЛЕГКИЙ: Без Украины новые структуры безопасности в Европе не будут дееспособными
— Уже давно в НАТО говорят, что в свое время это был прежде всего политический клуб, хотя, безусловно, как оборонный союз это была его основа формирования. Но в течение уже многих десятилетий, по крайней мере с 1990-х, НАТО превратился прежде всего в политическую структуру. Как иногда шутили с горькой иронией некоторые эксперты, за последние годы НАТО превратился скорее в туристический клуб, когда мы видим огромное количество саммитов, встреч, поездок высокопоставленных лиц и достаточно мало действенных реакций на серьезные современные вызовы.
НАТО в любом случае — это структура, которую большая часть участников не хотели бы развалить. Потому что сразу же возникает вопрос: а альтернатива хорошая? Альтернатив нет. Соответственно, формально структура НАТО будет существовать.
Более того, в реальности НАТО выполняет огромное количество полезных функций для стран. То есть это и взаимодействие, и какие-то программы, прежде всего институциональные, которые поддерживают обороноспособность участников этого объединения.
Другое дело, что на уровне теста, насколько НАТО будет действенным именно как оборонный союз, мы видим, что возникает огромное количество вопросов и сомнений. Роль Соединенных Штатов ключевая. Лично Трамп много раз ставил под сомнение целесообразность НАТО вообще и участие Соединенных Штатов.
Но я думаю, что ситуация с войной в Иране покажет определенную ограниченность возможностей Соединенных Штатов. Если США лишатся поддержки своих партнеров и союзников, то, с одной стороны, Трамп будет пытаться как-то наказать страны, которые не выразили своего восторга от действий его администрации на Ближнем Востоке. С другой — ему придется учитывать значение союзников и возможности, которые Соединенные Штаты имеют благодаря участию в подобных структурах.
То есть прежде всего НАТО все-таки сильна своей институциональной составляющей. Но в этом же и слабость, потому что в момент необходимости принятия быстрых решений мы упираемся в этические границы, возможности блокирования решений и тому подобное.
Одновременно будет происходить и процесс создания параллельных структур. По крайней мере в Европе этот процесс точно идет. Он идет слишком медленно, но, тем не менее, есть разговоры и об автономии европейской безопасности, и о более-менее реалистичных структурах военного реагирования. Но мы упираемся в огромное количество политических проблем. Соответственно, быстро этого не будет.
Исходя из этого, страны Европы будут стараться сохранять ту структуру, которая существует. Пусть она плоха, несовершенна, но она есть и дает возможность что-то делать. Но параллельно мы видим активное участие ряда стран в таких параллельных структурах. Это страны прежде всего Северной Европы, Скандинавии и Балтии.
И здесь роль Украины является ключевой, потому что она де-факто является одной из сильнейших в военном смысле армий Европы. И без Украины новые структуры безопасности в Европе не будут дееспособными.
Существующая структура требует каких-то изменений для Европы. К сожалению, Соединенные Штаты являются ключевым элементом безопасности и при этом совершенно ненадежным, особенно в контексте действий администрации Трампа. Я думаю, что сейчас во всех европейских столицах возникает масса вопросов: как можно переформатировать структуру европейской безопасности, сохраняя взаимодействие с Соединенными Штатами.
Потому что есть огромная зависимость, но при этом необходимо становиться более независимыми от Соединенных Штатов. Соответственно, модели будут искать. Я вижу их скорее в создании пока параллельных структур на уровне союзов, но не географических, а основанных на совпадении интересов.
Для Европы, допустим, логично взаимодействие с той же Канадой, с той же Японией. Но одновременно возможны региональные союзы стран Северной Европы, Центральной Европы, которые понимают ключевую угрозу, исходящую из России.
Попытки Соединенных Штатов создать особые отношения или переформатировать оборонный союз с частью европейских стран — это скорее попытка играть на противоречиях внутри Европы, тем самым ослабляя европейское единство.
Все европейские страны прекрасно понимают, что Трамп — это не случайность, которая исчезнет завтра. Это определенный тренд. И в этом смысле политика, проводимая нынешними Соединенными Штатами, для Европы является проблематичной прежде всего в вопросе доверия.
То есть доверия к Америке нет. И, скорее всего, чем дальше, тем хуже: тем меньше будет надежд европейцев на США. Это будет вынуждать создавать параллельные структуры, чтобы в момент кризиса, если Соединенные Штаты не будут выполнять свою функцию гаранта безопасности в Европе, быть способными восполнить эту дыру в системе безопасности.
И здесь Украина, безусловно, является краеугольным камнем, потому что это и опыт, и боеспособность, и геополитическое положение. Причем не только в контексте географии, но и в контексте нынешней конфигурации.
Тем более Украина уже правильно себя позиционирует не как получатель безопасности, а как один из возможных доноров безопасности, как страна, способная обеспечить более устойчивую безопасность для европейских стран. Я думаю, что этот процесс имеет долгосрочные последствия и результаты. Поэтому в эту сторону ситуация явно будет развиваться.
ЮРИЙ БОГДАНОВ: Украина совершила революцию в войне — дроны стали новым порохом
— Мне кажется, главное, что изменилось за последнее время в восприятии Украины как участника диалога по безопасности, — это то, что мы больше не воспринимаемся исключительно как реципиент безопасности. Если раньше Украина нуждалась в защите, то сейчас у нас есть достаточно уникальный опыт, который можно транслировать очень многим государствам в мире.
Это доказала иракская авантюра Трампа. Я по-другому не могу это назвать. Украина показала, что может делиться своим беспрецедентным опытом новой войны со странами, которые тоже находятся под угрозой и под рисками действий агрессивных режимов. То есть это и, условно говоря, Иран, и потенциально Китай, и потенциально Россия. Если мы говорим о Европе и, например, Центральной Азии , хотя это очень далекая перспектива, есть очень много причин, по которым Украина сейчас является донором безопасности.
Второе, что еще важнее, — то, что мы больше не полагаемся на американские гарантии как фактор безопасности в Европе. Это очень важно, потому что Америка давно тяготела к отказу от активной внешней политики.
И хотя в эпоху Дональда Трампа это не столько отказ от внешней политики, сколько ее непредсказуемость, поведение американцев и американской администрации демонстрирует, что Европа больше не может рассчитывать на США как на фактор безопасности.
Это коренное изменение по сравнению с тем, что мы наблюдали последние 50-70 лет. Поэтому Украина вместе с другими странами Европы — Францией, Германией, Британией, Польшей, странами Скандинавии — может построить собственную систему безопасности, где Украина будет играть понятную нам роль.
Потому что мы видели, как долго саботировали возможность Украины участвовать в работе НАТО. Сейчас это будет просто невозможно. Поэтому для нас это возможность стать равноправным участником диалога по безопасности, как минимум в Европе, что для нас является приоритетом.
И, конечно же, это совершенно другой для нас геополитический расклад. Вряд ли Владимир Путин, начиная свою авантюрную войну против Украины, думал, что это обернется таким образом. Но обернулось именно так.
С одной стороны, у Украины есть позитивный опыт, с другой — есть и негативный. В том смысле, что Украина во время этой войны, 12-летней войны, с одной стороны, ко многому смогла адаптироваться и очень хорошо себя показать. С другой — мы знаем, что и общество, и государство долгое время фактически предпочитали игнорировать наличие войны.
Нам пришлось очень быстро адаптироваться, и это действительно важный опыт для Европы. На мой взгляд, самое важное, чему Европа должна научиться, это тому, что адаптация критически важна. И Украина здесь действительно является образцом, с одной стороны. А с другой — к войне нужно готовиться и воспринимать ее как реальную угрозу, даже если она начнется через 10 лет.
Будем объективны: к полномасштабной войне Украина с 2014 года не готовилась. И вследствие, я думаю, большинство наших проблем произрастают именно из этого — из-за того, что мы все время готовились не к той войне, которая в итоге случилась. Это тоже нужно честно признавать.
И европейцам важно, с одной стороны, не повторить эту ошибку, а с другой — научиться у украинцев быстрой адаптации. Потому что те процессы, которые начали развиваться в стране после 2022 года, особенно если мы говорим о технологической составляющей, — беспрецедентны. Такого никто никогда не делал.
И фактически именно Украина совершила революцию, сравнимую с пороховой революцией, когда появился порох на поле боя. Это, конечно, дроны. Они выполняют роль нового “пороха” и полностью меняют парадигму войны.
Это то, чему стоит поучиться. Но мы видим, что до сих пор многие европейские партнеры пытаются мыслить категориями прошлых войн. Америка в принципе часто мыслит категориями старой войны.
Адаптируются в первую очередь те, кому это жизненно необходимо, — наиболее уязвимые страны, у которых нет сложной экономики и мощной военной промышленности. Но именно эти силы в итоге оказываются впереди в плане прогресса, когда приходит новая война, потому что они первыми понимают тренд. И сейчас Украина должна этот процесс и дальше возглавлять.
ИГОРЬ РЕЙТЕРОВИЧ: Параллельные союзы могут усилить безопасность Европы
— У американцев сейчас не так много внимания уделяется непосредственно войне РФ против Украины. Это объективная реальность, которую мы вынуждены принять.
Но на этом фоне, как мы видим, попытки продолжать переговоры, консультации не прекращаются. И есть даже определенные подвижки, поскольку обновленный план, связанный с гарантиями, — это уже следующий шаг, отличный от предыдущих. Потому что еще в начале года Украина уже имела готовый проект этих гарантий. Президент об этом несколько раз говорил, говорил даже о том, что мы ждем партнеров, которые должны сказать, где и когда эти гарантии будут подписаны.
Но сейчас, видимо, ситуация несколько изменилась. Появились какие-то новые вводные касательно этих гарантий, причем как со стороны Соединенных Штатов, так и со стороны Европейского Союза.
Скорее всего, идет процесс дальнейшего согласования, уточнения, чтобы иметь уже финальный документ, который можно будет подписывать тогда, когда ситуация с завершением войны будет близиться к окончательному разрешению. Понятно, что мы пока не можем спрогнозировать по времени, когда это произойдет.
Но есть одно неписаное правило: если вы о чем-то крупном договариваетесь, то все остальные вопросы, связанные с этой глобальной темой, должны быть заранее решены, чтобы в последний момент не возникло ничего, что помешает подписать финальный большой договор.
Украина сейчас движется именно по такому сценарию: мы закрываем все остальные вопросы, важные с точки зрения завершения войны, кроме непосредственно самого факта ее окончания. Но делаем это системно и последовательно, чтобы потом к этим вопросам не возвращаться и иметь готовый документ, который оперативно может быть подписан и ратифицирован всеми заинтересованными сторонами.
У Уиткоффа довольно специфический подход к переговорам. Нужно понимать, что он не является профессиональным дипломатом. Конечно, человек может быть профессиональным переговорщиком, и его опыт может использоваться в контексте внешней политики.
Но с Уиткоффом ситуация получилась несколько иной. Говорят, что он действительно очень опытный человек в определенных сферах, но, как мы видим, в большой дипломатии все происходит немного не так, как ему хотелось бы. И, конечно, какие-то вещи раньше не решались или затягивались, в том числе потому, что у него либо отсутствовала четкая позиция, либо понимание, как это реализовать.
Кроме того, Уиткофф выполняет скорее роль посредника. Это человек, который озвучивает идеи президента Трампа и его ближайшего окружения, затем выслушивает другую сторону — российскую или украинскую — и передает это обратно Трампу.
Проблема Уиткоффа в том, что его комментарии и понимание происходящего часто сильно расходились с реальностью. Мы это видели, особенно в первые месяцы, когда он начал заниматься вопросами войны в Украине.
Хотя, надо отдать должное, сейчас ситуация несколько выровнялась. И, кстати, выровнялась она после того, как Уиткофф начал общаться с украинскими представителями. По крайней мере, ему смогли объяснить базовые вещи, которые россияне либо не объясняли, либо подавали в искаженном виде.
Сейчас определенные изменения есть. А поскольку он в большей степени занят Ближним Востоком, работа ведется на уровне заместителей и профильных специалистов — кадровых дипломатов как со стороны США, так и с украинской стороны. Поэтому неудивительно, что более конкретная позиция начинает вырисовываться.
Конечно, она в любом случае будет согласована с Уиткоффом или с президентом США. Но если есть возможность довести эти вопросы до логического завершения при минимальном участии официальных переговорщиков со стороны Белого дома, значит, это нужно делать. Они в любом случае это согласуют, поскольку американская делегация действует в рамках определенных задач и приоритетов, которые в данном случае совпадают с украинскими.
Когда президент США в качестве примера неэффективности НАТО приводит ситуацию вокруг Ирана и, например, Ормузского пролива, он забывает одну простую вещь: НАТО — это оборонный союз. Это четко зафиксировано в уставе организации.
Соответственно, НАТО направлено на защиту членов от внешней агрессии. Поскольку Иран на Соединенные Штаты не нападал, это очевидный факт, получается, что другие страны Альянса не обязаны выполнять требования, которые выдвигает Трамп.
Это важный момент. Перечень требований со стороны Трампа к союзникам растет, но при этом часто не имеет четкого смыслового наполнения.
Поэтому Макрон указывает на проблему: мир становится гораздо сложнее, чем раньше, больше нет классической двуполярности. Да, есть США и Китай, которые претендуют на лидерство, но это уже не разделение на два жестких блока. В этой системе будут и другие центры силы, и другие страны будут играть важную роль.
Макрон говорит о том, что нужно не столько искать альтернативу НАТО, сколько формировать параллельные союзы и структуры, поскольку одно другому не противоречит.
В уставе НАТО нет ограничений для стран-участников создавать другие союзы. Этим же занимаются и Соединенные Штаты, имея отдельные союзнические отношения с Австралией, Японией, Израилем и другими государствами.
Поэтому Макрон предлагает развивать параллельные форматы сотрудничества, чтобы усилить коллективную безопасность. Об этом, кстати, говорят и американцы. Недавно похожее заявление делал Кит Келлог, который отмечал, что будущие союзы могут иметь подобную конфигурацию, и в этой конфигурации важную роль будет играть Украина.
Для Украины эти вопросы крайне важны. Мы поднимали их еще раньше, просто на них не обращали столько внимания. Сейчас становится очевидно, что НАТО — это важный блок, но его уже недостаточно для решения всех задач, особенно в Европе. Поэтому Макрон предлагает искать дополнительные варианты, чтобы не оказаться зависимыми ни от США, ни от Китая, который со временем будет усиливать свое влияние.
Кроме того, Европейский Союз должен претендовать на статус третьего глобального центра силы. Потому что в совокупности ЕС — это один из крупнейших и богатейших рынков и одна из самых развитых частей мира. С точки зрения политики Европа также остается ключевым пространством формирования глобальной политики. И, соответственно, она должна играть субъектную роль.
Пока у Европейского Союза это получается не в полной мере. Но Макрон, Мерц и другие европейские лидеры прямо говорят о необходимости вернуть или сформировать этот статус. И все эти заявления нужно рассматривать именно в этом контексте.
АЛЕКСАНДР ЛЕОНОВ: Сигналы из Вашингтона играют на руку Кремлю
— Тот факт, что Дональд Трамп ослабил санкции против российской нефти и некоторых кораблей российского флота, дает сигнал Путину о том, что у него есть шанс отыграться, что он пересидел. И визит российской парламентской группы в Вашингтон таким же образом посылает неправильные сигналы.
Есть еще один важный фактор — то, что Европа заняла более жесткую позицию по мирному процессу. И Фридрих Мерц, который приезжал в Вашингтон, передал Дональду Трампу фактически ультиматум от ЕС. Европа не примет мирные соглашения, если не будет сидеть за столом переговоров и если не будут учтены европейские интересы. А главный интерес России был в том, чтобы Европа как раз приняла все эти решения.
Если будут действенные, юридически обязывающие гарантии безопасности для Украины, то все остальные документы, о которых мы говорим, будут иметь смысл. Если этого не будет, то Россия их нарушит, когда ей будет угодно и когда она захочет. Собственно говоря, февраль 2014 года, когда действовало огромное количество межгосударственных договоров между Украиной и Россией, где Россия признавала суверенитет Украины и над Крымом, и над Севастополем, тому показатель.
И с этой точки зрения разговор о гарантиях безопасности и присутствие на переговорах, например, Марка Рютте, генерального секретаря НАТО, — это тоже достаточно интересный сигнал.
Еще один важный момент — мы все-таки не знаем содержания документа, который обсуждается. Мы узнали из перепалки между Владимиром Зеленским и государственным секретарем США Марко Рубио, когда Рубио сказал, что гарантии безопасности предусматривают военную составляющую, в том числе возможность вступления армии США в войну, если соглашение будет нарушено. И это достаточно перспективный момент.
Если мы говорим о переговорах в трехстороннем формате, это единственный момент, где был достигнут прогресс, где был достигнут даже прорыв. Об этом говорили и мы, и американцы, и в России: разговор о режиме прекращения огня и о мониторинге был предметным и в принципе нашел компромисс.
Вероятнее всего, гарантии безопасности должны предусматривать не только мониторинг прекращения огня со стороны американских сил, но и возможное присутствие европейских сил на территории Украины.
Читайте также: Трамп и НАТО: угроза выхода США из Альянса или политический торг
Скачивай приложение FREEДОМ в Google Play и App Store
Не пропусти наши видео на YouTube-канале FREEДОМ
Если заблокирован доступ к сайту и соцсетям FREEДОМ — алгоритм действий
