Реактивные дроны, дальнобойные ракеты, европейские инвестиции: развитие украинской оборонной промышленности проанализировали эксперты

Украинский военно‑промышленный комплекс (ВПК) в 2025 году перешел к системному наращиванию производства, экспорта и интеграции с европейской оборонной экосистемой. Существенно выросли доля украинского оружия на фронте и объем иностранных инвестиций в военно-промышленный комплекс, а Киев начал строить устойчивую модель оборонной индустрии, опирающуюся на внутренние мощности и сотрудничество с западными союзниками.

Украинский ВПК в 2025 году

В 2025 году Министерство обороны Украины заявило, что 76% вооружений, которые государство централизованно закупает, приходятся на украинских производителей, что показывает качественный скачок локализации снабжения фронта. 

По словам министра обороны Дениса Шмыгаля, почти каждый дрон в зоне боевых действий изготовлен украинскими специалистами. Сейчас Украина продолжает наращивать производство оружия.

“В 2025 году поставили в войско рекордное количество FPV-дронов и начали массовые поставки наземных роботов и дронов-перехватчиков”, — отметил Шмыгаль.

На фоне дефицита западных поставок делался акцент на расширении линий по производству боеприпасов, бронетехники и систем ракетного вооружения, включая развитие собственных крылатых и баллистических ракет и увеличение выпуска дронов до сотен тысяч единиц в год.

За 11 месяцев 2025 года ВСУ получили в 2,5 раза больше FPV‑дронов, чем за весь 2024 год, что позволило создавать на отдельных направлениях “потолки” по плотности БпЛА и перегружать российскую ПВО. На конец 2025 года количество переданных беспилотников составило более 3 млн единиц. Украинские предприятия планируют производить не менее 30 тыс. дальнобойных дронов в год, а часть из них уже используется для ударов по инфраструктуре в глубине РФ. 

Более 500 украинских компаний участвуют в разработке и производстве БпЛА.

Война заставила Украину резко ускорить развитие собственного оборонного производства. То, на что раньше уходили годы, сегодня выполняется в сжатые сроки. Среди перспективного вооружения, которое должно вскоре появиться на поле боя, — прицепная пушка “Марта” с длиной ствола 39 калибров, усовершенствованный оперативно-тактический ракетный комплекс “Сапсан” и реактивная система залпового огня “Ольха”. 

Самый обсуждаемый проект — так называемый “Длинный Нептун”. Это крылатая ракета класса “поверхность-поверхность”, дальность поражения которой составляет до тысячи километров. В ночь на 14 ноября украинские военные успешно применили “Длинный Нептун” по целям на территории России. Если получится выйти на производство от 30 до 60 таких ракет в месяц, то это заметно изменит оборонную архитектуру страны, утверждают эксперты.

“Несмотря на кратное увеличение дальности полета, вес боевой части “Длинного Нептуна”, РК360Л, также вырос — 260 кг против 150 кг в противокорабельной версии. И это действительно очень неожиданный сюрприз, потому что зачастую большая дальность полета ракет достигается именно уменьшением боевой части. Но в “Нептуне Д” разработчики одновременно решили задачу увеличения дальности и увеличения веса боевой части”, — говорится в публикации издания Defense Express.

Среди перспективных разработок — украинский аналог радиолокационной станции AN/TPQ-36. С помощью лазера она будет наводить высокоточный боеприпас на цель. Появятся также беспилотники с системой, которая может вести разведку в условиях тумана, облачности и дождя. А система управления “Кропива” будет настроена таким образом, чтобы данные о цели обрабатывались и сразу передавались непосредственно на огневые средства.

“Например, разведывательный БпЛА передает данные о цели, которую он зафиксировал, на сервер. Это должно занять секунду. На сервере эти данные обработались и уже передались на орудие. Следовательно, буквально через две минуты орудие навелось и готово к ведению огня. В таком случае время боевого управления “обнаружить-поразить” сокращается практически до двух минут”, — пояснил заместитель начальника штаба Командования ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск ВСУ Андрей Журавлев.

Совместное производство вооружений представляет взаимный интерес как для Украины, так и для ее партнеров. В 2025 году Киев подписал соглашения о сотрудничестве в сфере производства БпЛА с США, Данией и Германией. Европейские страны проявляют особый интерес к украинскому ударному дрону Ан-196 “Лютий”, способному поражать цели на расстоянии до 1 200 км. Недавно к этому списку добавилась и Португалия — стороны подписали заявление о совместном производстве морских беспилотников. 

В 2025 году украинский ВПК был публично представлен как отличная возможность для европейских инвестиций, подчеркивалось, что отрасль сочетает боевой опыт, технологический потенциал и низкую входную стоимость по сравнению с западными площадками. 

Европейские и американские партнеры все чаще переводили поддержку от прямых поставок оружия к вложениям в украинские производственные мощности и совместные проекты, что интерпретировалось как более выгодная и устойчивая стратегия помощи.

Во второй половине года Киев объявил о создании “экспортных столиц” и платформ для совместного производства и экспорта оружия в ЕС, США и на Ближний Восток, чтобы превратить военно‑техническое сотрудничество в полноценный экспортный оборонный проект. 

Украина стремится закрепиться как производитель вооружений для европейского рынка, а не только как получатель военной помощи, и рассматривает экспорт как источник миллиардных доходов и ресурса для дальнейшего технологического развития ВПК.

В 2025 году Европа создала крупный оборонный фонд, который, помимо финансирования собственных армий, должен обеспечивать интеграцию украинского ВПК с европейскими компаниями через совместные предприятия и кластеры. Параллельно расширялись многосторонние форматы сотрудничества (например, Северная группа — Украина), где обсуждались долгосрочные планы финансирования украинской оборонной индустрии и привязки ее к потребностям НАТО и ЕС.

​Украинское руководство и дипломаты в 2025 году последовательно связывали развитие ВПК с архитектурой гарантий безопасности, утверждая, что сильная национальная оборонная индустрия является ключевым элементом сдерживания России и условием устойчивого мира. На международных форумах и сессиях подчеркивалась необходимость инвестиций именно в украинский ВПК, а не только в импорт вооружений, что должно закрепить за Украиной роль одного из опорных центров оборонной промышленности Европы.

Развитие украинского ВПК в оценке экспертов

Каких успехов достигла Украина в 2025 году в сфере оборонной промышленности? Какую роль играют западные союзники? Как государства НАТО перенимают украинский военный опыт? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Анатолий Храпчинский, эксперт в сфере авиации, заместитель гендиректора компании по производству средств радиоэлектронной борьбы;
• Валерий Боровик, основатель компании-производителя оборонной продукции First Contact, участник боевых действий;
• Денис Кузьмин, эксперт Центра международных исследований ОНУ им. И. Мечникова.

АНАТОЛИЙ ХРАПЧИНСКИЙ: Искусственный интеллект — незаменимый помощник на фронте

— Дроны действительно помогли существенно изменить баланс сил на линии фронта. Это дешевый вид вооружения, который можно масштабировать. 

БпЛА — это элемент, который упрощает ряд задач на линии столкновения. Фактически их появление позволило существенно увеличить так называемую серую зону. Если раньше, условно говоря, вражеская позиция находилась на расстоянии около 700 м, то сейчас мы говорим уже о стабильных 10-15 км — именно на такой дистанции происходят боевые столкновения.

Прорыв 2025 года — это расширение возможностей использования искусственного интеллекта (ИИ). Но, по сути, это все еще не полноценный интеллект. Европейские и американские страны относятся к ИИ крайне осторожно, потому что существует человеческий фактор, который не позволяет им передать машине право убивать людей.

В случае с российскими видами вооружения такого ограничения нет. Поэтому они могут, скажем так, более бесчестно использовать этот инструмент для наращивания боевых возможностей.

В то же время важно понимать, что искусственный интеллект стал глобальным помощником. Он позволяет сокращать вычислительные операции, эффективно прокладывать маршруты беспилотников и наземных роботизированных комплексов. Когда у тебя есть полная картина ракетной обстановки, полученная с разведывательных дронов, алгоритмы позволяют быстрее и точнее обработать эту информацию. Но, опять же, на текущем этапе это набор алгоритмов, то есть заранее заложенный человеческий опыт. 

ИИ помогает более выгодно просчитывать результаты, но еще не имеет права на самостоятельное принятие решений. Мы говорим о групповых действиях: не просто “захватить цель и уничтожить”, а, например, выбрать приоритетную цель из пяти по степени угрозы.

Искусственный интеллект используется исключительно как помощник: он помогает прокладывать маршрут или захватывать цель, но не определяет приоритет целей и не принимает окончательное решение.

У Европы есть понимание того, что Украина обладает вооружением, способным поражать цели на глубине до 3 тыс. км, независимо от направления, будь то Российская Федерация или другое направление. Это, безусловно, вызывает обеспокоенность как у европейских, так и у американских партнеров.

Отсюда и попытки США  урегулировать ситуацию мирным путем. Они понимают: Украина, обладая таким вооружением, становится субъектом, который выходит за рамки даже европейских конвенций, где подобные системы запрещены. При этом все осознают, что нам необходимо защищаться и наносить удары по территории РФ, а для этого нужны определенные “карты” на руках.

Европа и Америка не передают Украине достаточное количество дальнобойного вооружения, которое могло бы закрыть эту проблему. В результате появление у Украины такого оружия — это, по сути, стратегическая ошибка ЕС и США.

ВАЛЕРИЙ БОРОВИК: Украинское оружие хорошо показывает себя на поле боя

— В уходящем году хорошо себя показала украинская программа Deep Strike (“Дипстрайк”) по развитию и производству дальнобойных ударных беспилотников нового поколения, предназначенных для поражения целей в глубоком тылу противника. Эти БпЛА существенно уменьшили возможности Российской Федерации по производству топливных материалов и их экспорта. 

После дронов “Дипстрайков” необходимо переходить на реактивные дроны, на другую систему координации этих дронов и доведения до цели, дорабатывать искусственный интеллект, который сам может смотреть, что бить, как бить, с какой стороны заходить, как обходить российские системы ПВО, радары.

В производстве реактивных дронов компаниям-производителям нужно сделать качественный скачок, а также масштабировать производство. Думаю, что при поддержке государства и западных партнеров мы сможем это реализовать. 

Нужно продолжать развивать надводные и подводные дроны для ударов в виде москитного флота по более крупным целям противника. Это нам удавалось очень хорошо, но нужно идти дальше. Потому что противник не просто научился копировать наши уникальные решения, но и защищаться от этих решений. Нужны новые направления в этом плане. 

Нужно расширять производство дронов-перехватчиков, чтобы отбивать массированные российские атаки по мирным городам. Над этим надо поработать и с помощью ИИ выходить на решение “выстрелил и забыл”. Тогда не нужно будет готовить сверхпрофессиональных пилотов, которые будут гоняться за российскими “Шахедами” и “Ланцетами”. Тогда можно обычному солдату дать условный тубус, искусственный интеллект подхватит показатели, по ним он может распознать объект, который нужно поразить и сам доведет до цели. К этому нужно стремиться и, думаю, вскоре это может быть реализовано. 

Также нужно развивать направление дрона-ракеты, которые могут работать на больших скоростях, могут поражать объекты на более дальних расстояниях и нести более массивную боевую часть. Речь идет о ракетах-дронах “Пекло”, “Паляниця”, “Рута”.

Украина уже имеет ряд своих новых ракет, но нужно увеличивать их выпуск, а также расширять линейку такого оружия. Уже знают о ракетах “Фламинго” и иных. Но делать новый скачок и производить украинские аналоги Storm Shadow (англо-французская крылатая ракета, — ред.), украинские TAURUS (немецко-шведская крылатая ракета, — ред.) и так далее. Это сложные технологии с очень серьезными инерциальными системами, с системами доведения до цели, с видеоголовками. Это то, что частично было утрачено с момента обретения независимости и неразвития ракетной программы Украины, и к этому нужно возвращаться. 

Особо важное направление — производство баллистических ракет. Десятилетиями создаются такие проекты, а то и дольше, с большими бюджетами. И когда ты создал хорошую ракету, которая десятилетиями классно работает, обходит системы ПВО и постоянно совершенствуется — это одно. Пока в таких ракетах мы ориентируемся на помощь наших западных партнеров. Но мы работаем в этом направлении, и думаю, что успехи в следующем году будут уже на уровне хорошей баллистики. 

ДЕНИС КУЗЬМИН: Страны НАТО учатся у Украины

— Украина, НАТО и Европейский Союз — это части единой системы безопасности, которые наиболее эффективно способны работать только вместе.

В Европе, судя по всему, готовы и дальше выступать на стороне Украины. Также благодаря сотрудничеству с Украиной европейские страны НАТО постепенно уменьшают свою зависимость от США в вопросах безопасности. 

Сейчас страны Альянса демонстрируют готовность Европы выступать подкрепляющим фактором украинской позиции. Это самое главное. При этом укрепляется безопасность европейского фланга НАТО вооружением, отлаженными механизмами, в которых напрямую нет зависимости от Вооруженных сил Штатов, укрепляется, собственно, европейский фланг. 

Все это показывает миру, в том числе и России, что Европа, которая десятилетиями полагалась на оборонный потенциал США, сейчас готовится защищать себя сама.

Укрепление сферы обороны и безопасности стран ЕС или европейской части фланга НАТО — это уже укрепление нашего тыла. Это и есть один из элементов гарантий безопасности для Украины. Ведь на бумаге можно написать все что угодно, а когда противник видит наличие конкретных мер — это другое дело. Подразделения других стран, пусть и находятся не на территории Украины, но готовы выступить в защиту своей же собственной территории, тем самым давая Украине дополнительные стратегические возможности.

Сейчас многие европейские страны активно стараются перенимать боевой опыт у Украины, и стоит вопрос о современных средствах защиты. Богатые страны, такие как Нидерланды, Норвегия, которые в состоянии использовать украинский опыт и способны наладить собственное производство дронов, очень этим заинтересовались. 

Последние гибридные атаки российскими БпЛА по территории Польши показали, что поднимать в воздух F-35 из тех же Нидерландов и сбивать эти дроны просто нерационально, в том числе и экономически. А в случае массированной атаки дронов это попросту невозможно. Поэтому сейчас европейские страны отчасти заинтересованы в том, чтобы Украина по-прежнему защищала европейские рубежи. 

В Европе понимают, что нужно наращивать и собственное производство параллельно с поставками оружия в Украину. 

Должна быть единая система защиты, общеевропейская, включающая и Украину. То есть в случае уничтожения производства в Украине поставки идут из Польши, в случае уничтожения польских мощностей производство останется в Нидерландах. В случае массированной атаки БпЛА это должна быть многоуровневая система защиты, которая не может быть автономна в каждой отдельной стране. 

Читайте также: Эффект “дальнобойных санкций”: Украина методично бьет по нефтяной инфраструктуре России — итоги в анализе экспертов