Эффект “дальнобойных санкций”: Украина методично бьет по нефтяной инфраструктуре России — итоги в анализе экспертов

Удары по российской нефтеперерабатывающей инфраструктуре стали одним из ключевых событий 2025 года — Украина превратила нефтяную отрасль РФ в уязвимое место, нанося по ней стратегическую серию ударов. Эти атаки уже повлияли на войну и создали для Кремля долгосрочные проблемы с топливом, экспортом и финансированием армии.

Удары по НПЗ

Ударные дроны в новогоднюю ночь атаковали нефтеперерабатывающий завод “Ильский”, что в Краснодарском крае РФ. В результате на объекте вспыхнул пожар. Также была поражена установка подготовки нефти “Альметьевская” в Республике Татарстан. 

31 декабря стало известно, что подразделения Сил обороны Украины поразили нефтегазовый терминал “Таманьнефтегаз” вблизи поселка Волна на Таманском полуострове Краснодарского края РФ. 

“Осуществлено огневое поражение нефтегазового терминала “Таманьнефтегаз” вблизи поселка Волна на Таманском полуострове Краснодарского края РФ. Предприятие предназначено для хранения и дальнейшей перевалки нефти, нефтепродуктов, сжиженных углеводородных газов с целью экспорта и обеспечения вооруженных сил агрессора”, — отметили в Генштабе ВСУ.

Сообщается, что подтверждено поражение двух причалов со стендерами нефтеналивного терминала.

Всего с начала 2025 года Украина поразила десятки объектов нефтедобычи и нефтепереработки на территории России, включая крупные НПЗ, нефтетерминалы, нефтебазы и нефтеперекачивающие станции. Суммарно речь идет о почти 160 пораженных нефтяных объектах, что стало беспрецедентным ударом по энергетической инфраструктуре РФ.

“Мы “жалим” законные цели. Нефтедобыча, нефтепереработка — это около 90% бюджета Министерства обороны Российской Федерации. Это грязные нефтерубли, за счет которых враг убивает нас”, — заявил глава Службы безопасности Украины Василий Малюк.

По данным украинских спецслужб, кризис в российской нефтепереработке выразился в дефиците топлива на внутреннем рынке, остановке части установок и временной потере значительной доли перерабатывающих мощностей. 

В результате Москва была вынуждена вводить ограничения на экспорт бензина и перераспределять ресурсы в ущерб военной логистике.

“Эти операции привели к дефициту более 20% на внутреннем рынке нефтепродуктов, 37% простоев нефтеперерабатывающих мощностей и дефициту топлива в 57 регионах России, а также к запрету экспорта бензина до конца года”, — сообщил глава СБУ. 

Украинская стратегия против нефтяного сектора РФ строится как система “дальнобойных санкций”, когда вместо бумажных ограничений по финансовым операциям применяется физическое уничтожение критических объектов. Эксперты описывают эти удары как собственный санкционный механизм Украины, направленный на лишение Кремля ресурсной базы для ведения войны.

“Удары по российским НПЗ — это санкции со стороны Украины. Это наш способ заставить российскую военную машину платить реальную цену за агрессию”, — говорит исполнительный директор Центра прикладных политических исследований “Пента” Александр Леонов.

​Параллельно выстраивается логика “тысячи мелких порезов”: регулярные атаки по разным элементам системы — от крупных заводов до отдельных резервуаров, насосных станций и логистических узлов. Такое размазывание ударов по пространству и времени вынуждает Россию растягивать ПВО, вкладываться в защиту огромной инфраструктуры и все равно нести потери.

“Тактика тысячи мелких порезов ослабляет нефтяную инфраструктуру РФ: каждый новый удар по НПЗ, базе или терминалу заставляет их тратить ресурсы на защиту и ремонт, но не снимает угрозу следующих атак”, — считает военный эксперт Владислав Селезнев.

Сосредоточенный удар Украины по нефтепереработке привел к ощутимым экономическим последствиям для России: выросли внутренние цены на бензин и дизель, возникли перебои с поставками топлива, а нефтяные компании понесли многомиллиардные убытки. Одновременно сократились экспортные потоки и бюджетные поступления, что ударило по финансовым возможностям Кремля продолжать войну.

“Украинские удары по НПЗ нанесли больший ущерб экономике России, чем многие пакеты западных санкций. Это прямой удар по доходам, которыми финансируется война”, — заявил глава ГУР МО Украины Кирилл Буданов.

В украинской военной разведке подчеркивают, что удары по нефтяной инфраструктуре бьют по фундаменту российской экономики, а не по второстепенным секторам. Целью является не только краткосрочное ослабление, но и долгосрочное снижение потенциала РФ вести масштабные военные кампании.

“На самом деле наши удары оказали большее влияние, чем действие санкций. Это просто такая математическая правда. Мы нанесли прямым действием гораздо больший ущерб прибылям РФ, чем любые экономические рычаги влияния на них, которые были введены до сих пор”, — говорит Кирилл Буданов.

Нефтепереработка — это критическая основа для снабжения армии топливом, поэтому удар по НПЗ автоматически отражается на боеспособности российских войск. Снижение объемов переработки и перебои в логистике топлива осложняют перемещение техники, ограничивают интенсивность операций и повышают стоимость содержания группировок войск армии РФ. А без стабильного снабжения топливом невозможно вести наступательные операции прежнего масштаба.​

Украинское командование также подчеркивает, что выбор целей осуществляется так, чтобы минимизировать риск для гражданского населения и концентрироваться на военной и околовоенной инфраструктуре. В фокус попадают НПЗ, базы, терминалы и объекты, прямо связанные с обеспечением армии и пополнением военного бюджета.​

“Наши удары направлены на то, чтобы лишить врага ресурсов для войны. Мы бьем по инфраструктуре, которая кормит армию и военную промышленность, а не по гражданским объектам”, — говорят в СБУ.

Украинская кампания против НПЗ усиливает эффект международных санкций, создавая для России ситуацию двойного давления — финансового и военного. Ограничения на экспорт, ценовые потолки и вторичные санкции в сочетании с физическим разрушением части нефтяной инфраструктуры снижают устойчивость РФ к длительной войне на истощение.

“Украинские удары наносят России значительно больший ущерб, чем все санкции Запада по отдельности, но вместе это создает эффект, к которому Москва была не готова”, — заявил глава ГУР МО Кирилл Буданов.

По итогам 2025 года удары по НПЗ превратились в устойчивый инструмент украинской стратегии, который одновременно ослабляет российскую экономику, подрывает военную логистику и демонстрирует союзникам эффективность поддержки Украины в развитии дальнобойных средств. В спецслужбах заявляют, что эта кампания будет продолжаться и дальше, пока нефтяная отрасль РФ остается ключевым донором войны.

Результаты ударов по НПЗ в анализе экспертов

Как украинские удары повлияли на нефтяную отрасль России? Сколько нефтедолларов недополучит российский бюджет? Как это сказывается на возможностях Кремля продолжать войну против Украины? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Илья Несходовский, экономический эксперт;
• Дмитрий Снегирев, военно-политический аналитик;
• Андрей Закревский, заместитель директора Ассоциации энергетических и природных ресурсов Украины. 

ИЛЬЯ НЕСХОДОВСКИЙ: Нефтегазовая отрасль РФ становится убыточной

— Можно рассматривать разные периоды 2025 года. Если говорить о начале ударов по НПЗ, то они были болезненными, но все-таки не нарушили поставки топлива непосредственно для военных частей и регионов России.

А вот последующие повторные удары оказались более успешными и, соответственно, более негативными по своим последствиям. Заводы уже останавливались на продолжительное время. Были заявления о том, что некоторые достаточно мощные останавливались на два-три месяца.

Это, конечно же, крайне негативно повлияло на обеспечение топливом регионов. При этом в тот период не были налажены соответствующие логистические поставки из других регионов. То есть проблемы возникли сразу и системно. 

РФ впервые столкнулась с ситуацией, когда в регионах, где происходит переработка топлива, самого топлива фактически нет.

В результате образовались довольно большие очереди на заправочных станциях. Появилась необходимость постоянно переезжать, искать те станции, где вообще есть топливо. Цены росли просто невероятными темпами. Это привело к тому, что топливный сбор, который постоянно выплачивается тем, кто его перерабатывает и продает, был на определенное время отменен, потому что темпы роста цен превысили темпы общей, официально фиксируемой инфляции на территории России.

Именно этот период стал самым сложным. Были приняты довольно непопулярные меры для того, чтобы восполнить дефицит, отменены отдельные налоги. 

Кроме того, возникла необходимость для обеспечения топлива с соответствующим октановым числом добавлять различные химические вещества, которые достаточно вредные как для автомобилей, так и для окружающей среды. Этот период был одним из самых тяжелых.

Сейчас в РФ включены резервные мощности, активно осуществляются поставки из других регионов. Однако сохраняется проблема с ремонтом заводов, которые пытаются снова ввести в эксплуатацию — ущерб достаточно существенный. Даже сами нефтеперерабатывающие компании в своих отчетах отмечали, что одной из причин ухудшения финансового состояния и снижения прибыли к 2025 году стали именно эти удары.

Формально, конечно, в отчетах это называлось “внеплановыми ремонтами”. Никто официально не пишет, что это результат ударов украинских Вооруженных сил, но мы прекрасно понимаем, что имеется в виду.

Резервных мощностей, в принципе, было достаточно, но проблемы сохраняются. Стоимость топлива остается высокой. Бензин с повышенным октановым числом достигается за счет различных химикатов, и как долго автомобиль сможет работать на таком топливе, неизвестно. Иногда топлива нет на тех заправках, где традиционно заправлялись.

Кроме того, огромное количество независимых автозаправочных станций просто обанкротилось. На сегодняшний день их либо перекупают более крупные компании, либо они так и не возобновили работу. В некоторых малых регионах сейчас функционируют буквально единицы АЗС, которые готовы поставлять соответствующее топливо.

Следующий эффект — отсутствие возможности переработки нефти в центральной части страны. Это привело к необходимости увеличивать продажи на внешние рынки, потому что внутреннее потребление обеспечить было невозможно: просто не было заводов, способных перерабатывать эту нефть.

В результате объемы экспорта нефти выросли. При этом экспорт нефтепродуктов, наоборот, сократился. Возможно, не так сильно, как хотелось бы, но именно нефтепродукты приносили нефтеперерабатывающим компаниям и российскому бюджету большую прибыль, чем сама нефть. В этом смысле убытки для бюджета оказались существенно более значительными.

Отдельно стоит отметить удары украинских дронов по инфраструктуре, задействованной в поставках нефти: по портам, по структурам загрузки нефти на танкеры и по самим танкерам. В 2025 году это нанесло действительно существенный ущерб.

Мы часто говорим о влиянии санкций, в том числе санкций США, по отношению к таким компаниям, как “Лукойл” и “Роснефть”. Но немалую часть негативного эффекта на возможности России торговать нефтью оказали именно удары по портам и танкерам. Порты просто останавливались и иногда на достаточно продолжительное время. 

Снижение нефтегазовых поступлений в бюджет составило около 35% — это крайне серьезно. Бюджетный дефицит вырос в четыре раза по сравнению с тем, который планировался в начале 2025 года, и в итоге превысил даже пересмотренные показатели, которые корректировались несколько раз в течение года.

То, что нефтегазовая отрасль в России стала убыточной по сравнению с предыдущими годами, звучит абсурдно, но это факт: отдельные нефтяные компании сегодня работают в минус.

ДМИТРИЙ СНЕГИРЕВ: В бюджете РФ все меньше нефтедолларов

— Только за ноябрь 2025 года по законным военным целям на территории страны-оккупанта было нанесено 41 удар с использованием как ударных беспилотников, так и баллистических средств поражения. Это как стационарные объекты — предприятия военно-промышленного комплекса, так и нефтеперерабатывающие предприятия России.

О последствиях этих ударов мы можем судить по заявлениям самой российской стороны. Так, повышение НДС с 20 до 22% — весьма показательный момент. Это свидетельство того, что денег в российском бюджете на финансирование активных операций в Украине уже нет. 

Российский бюджет примерно на треть зависит от поступлений именно нефтедолларов, поэтому эффективность ударов по российским НПЗ — более чем показательна.

Второй момент — бюджет Российской Федерации на 2026 год. О чем он свидетельствует? По данным российских экономистов, расходная часть увеличена на 4% ВВП. Это примерно 1 трлн долларов, которых в бюджете фактически уже нет.

По данным самой российской стороны, потери бюджета от ударов украинских беспилотников и украинской баллистики по нефтеперерабатывающим предприятиям оцениваются в 100 млрд долларов. 

После введения экономических санкций против “Роснефти” и “Лукойла”, а также успешных атак украинских средств поражения по нефтеперерабатывающим и нефтеналивным терминалам, Российская Федерация вынуждена продавать нефть и нефтепродукты с рекордным для себя дисконтом — до 40%.

Причем показательно, что даже при таком дисконте, например, индийские покупатели отказались от закупок российской нефти. Сейчас речь идет о диверсификации поставок, в частности, из Саудовской Аравии и других стран-производителей. Аналогичная ситуация и с Китаем: их НПЗ не рискуют закупать российскую нефть даже с учетом рекордных скидок.

Удары по НПЗ отразились на военном бюджете Российской Федерации и финансировании программ участников так называемой “СВО”.

Так, власти Республики Саха (Якутия) заявили о прекращении выплат участникам “СВО”. Они официально заявляют, что у них нет возможности выплачивать материальное обеспечение. И это напрямую связано с тем, что беспилотники Главного управления разведки Министерства обороны Украины дотянулись и до нефтеперерабатывающих предприятий на территории этого субъекта федерации. И речь идет о расстоянии более 2 тыс. км.

В результате Российская Федерация оказалась перед вопросом: какова дальнейшая судьба нефтеперерабатывающих предприятий? Напомню, на территории РФ их не более 40. И, по оценкам самой российской стороны, около 40% из них либо частично, либо полностью остановили производственный цикл.

Весьма показательный пример — судьба Рязанского нефтеперерабатывающего завода, одного из наиболее технологически совершенных НПЗ. Там было проведено три волны модернизации за счет западных технологий. После ударов украинских беспилотников этот завод, который обеспечивает горюче-смазочными материалами Москву и Московскую область, заявил об остановке производственного цикла.

При этом он обеспечивает ГСМ не только Москву и область, но и в первую очередь российскую армию. А это уже прямые проблемы с логистикой у оккупационных войск.

Теперь посмотрим на итоги успешного удара морских беспилотников Сил обороны Украины по нефтяному терминалу в Новороссийске, который обеспечивают перекачку около 5% мировых объемов нефти. Последствия для РФ просто катастрофические. Причем российская сторона заявила, что после атаки соответствующий нефтяной терминал не подлежит восстановлению. Это серьезнейший удар по возможностям РФ осуществлять поставки нефти конечным потребителям.

Показательно и то, что действия Сил обороны Украины идут в унисон с усилиями США и по снижению возможностей использования теневого флота. Так, благодаря дипломатическому и экономическому давлению Штатов Панама и Багамские острова отказались предоставлять свои флаги российскому теневому флоту. В результате более 300 ржавых корыт, как их называет сама Россия, встали на якорь, не имея возможности перевозить нефть и нефтепродукты. Это серьезнейший удар по возможностям пополнения российской казны за счет нефтедолларов.

Весьма примечательно, что 2025 год стал для Российской Федерации провальным в контексте ее внешней доктрины как “страны-бензоколонки”. По решению Госдумы был приостановлен экспорт бензина и дизельного топлива для стабилизации ситуации внутри страны. РФ вынуждена была пойти на непопулярные меры — увеличить импорт бензина и дизельного топлива, закупая их в Татарстане и Беларуси. 

АНДРЕЙ ЗАКРЕВСКИЙ: Крым может остаться без поставок топлива

— Прежде всего, нужно поблагодарить наших воинов, которые наконец-то изменили ситуацию на этом экономическом фронте. 

На первом месте — НПЗ, а на втором — порты, прежде всего нефтяные. Ключевое — это технологические комплексы: нефтехимические и газохимические. Это, по сути, “новые биткоины” нового энергетического перехода.

Речь идет не только об ударах по НПЗ — первый, второй, третий, десятый. Важно понимать: чтобы полностью сравнять объект с землей, нужны годы и сотни ракет. 

Мы этот путь только начали, и он долгий. На самом деле, чтобы уничтожить условный Новошахтинский НПЗ полностью — это одна долгосрочная задача, а вот приостанавливать работу завода можно часто и регулярно. Такую возможность мы на данный момент имеем. Кроме того, мы начали бить по портам и логистике. 

Удары, которые мы нанесли, подчеркнули бессмысленность ремонтов многих НПЗ по одной простой причине: зачем их ремонтировать, если ты не можешь отгружать продукцию и получать прибыль?

Мы вышли на прекрасную ситуацию, которую, как мне кажется, в этот раз удастся довести до конца. Мы контролируем юг Запорожской области. Обострение вокруг атомной электростанции неслучайно и наступление с юга — тоже не просто так. Все это связано с тем, что мы контролируем логистику юга Запорожской области. Это первый фактор.

Удары по Тамани и удары по портам в Черном море привели к тому, что Крым начал голодать. Ранее мы потопили две технологические баржи, которые поставляли нефтепродукты в Крым. И сейчас полуостров реально остался без нормальных поставок топлива.

Что остается россиянам, если они не могут пускать топливо в Крым через юг Запорожской области и Херсонскую область? Только море и попытки использовать Крымский (Керченский) мост.

Крымский мост, как известно, россияне боятся использовать. Но выборов у них становится все меньше и меньше. И я думаю, что в какой-то момент кто-то не выдержит: либо захочет подзаработать на дефиците топлива в Крыму, либо возникнет необходимость срочно завезти дизель или мазут.

Читайте также: Манипуляции и пропаганда: Кремль преувеличивает “победы” армии РФ на фронте, чтобы усилить переговорные позиции