Недавно глава комиссии по национальной безопасности и внешней политике парламента Ирана Ибрагим Азизи заявил, что Украина из-за помощи беспилотниками “превратила свою территорию в законную цель Ирана”.
“Оказав беспилотную поддержку израильскому режиму, Украина фактически стала участником войны и, согласно статье 51 Устава ООН, превратила всю свою территорию в законную цель для Ирана”, — заявил он.
Я считаю, что легкомысленно относиться к таким заявлениям не стоит, поскольку у Ирана есть запасы ракет. В свое время Тегеран получил доступ к китайским ракетным технологиям через поставки ракет CSS-8 — переработанной копии советской твердотопливной неуправляемой ракеты комплекса “Луна-М”.
Однако началом иранской ракетной программы можно считать середину 1980-х годов прошлого века. Тогда в 1985 году Иран смог закупить в Ливии ракеты Р-17 комплекса “Эльбрус”, более известного как “Скад”. Кроме того, “Скады” были закуплены у КНДР, которая в 1970-х получила их от Египта, а в середине 1980-х локализовала под названием “Нодон”.
По оценкам специалистов, все иранские ракеты базируются исключительно на двух источниках: советской Р-17 от “Скада” и 9М21 от “Луны-М”. В модернизации и разработке производных вариантов участвовали не только иранские специалисты, но и КНДР. Стоит отметить, что США официально в 2006 году обвинили китайскую компанию Great Wall Industry в содействии созданию ракет Fateh.
На сегодняшний день иранская ракетная программа считается одной из самых современных. Радиус поражения целей — от 300 до 2 500 километров. Это ракеты Fateh-110, Zolfaghar и ряд других. То есть средства поражения есть.
По данным американской разведки, Иран может иметь более 3000 баллистических ракет различных типов, при этом количество крылатых ракет значительно больше.
15 марта 2022 года командующий Центральным командованием США (CENTCOM) генерал Кеннет Маккензи заявил, что у Ирана более 3 000 баллистических ракет.
“На военном уровне меня прежде всего беспокоит, что у них нет ядерного оружия, но я также очень обеспокоен значительным ростом и эффективностью их программы создания баллистических ракет”, — сказал Маккензи комитету Сената по вооруженным силам.
В предварительно подготовленном письменном заявлении Маккензи назвал ракетные силы Ирана крупнейшей угрозой безопасности региона и отметил, что Иран разработал арсенал баллистических ракет, способных нести ядерные боеголовки, и неоднократно проводил их испытания. Он сообщил комитету, что за последние 5-7 лет Иран вложил значительные средства в свою программу создания баллистических ракет.
На сегодняшний день Иран выпустил по странам Персидского залива и Израилю, по различным оценкам, около 1 000-1 200 ракет.
Плюс примерно такое же количество было уничтожено авиацией США и Израиля. Но в любом случае определенный запас баллистических ракет остается. Стоит отметить, что Иран смог масштабировать производство ракет через свои прокси — ХАМАС и “Хезболлу”. Причем производство было размещено фактически под боком у Израиля — в тоннелях. При этом даже наземная операция ЦАХАЛа позволила ликвидировать не более 40% подземных тоннелей и, соответственно, производственных мощностей средств поражения.
Кроме того, Иран может получать помощь в рамках “оси зла”. Следует отметить, что происходил обмен технологиями и со страной-оккупантом. Иран, соответственно, передавал технологии производства БпЛА. Также его специалисты выступали в качестве инструкторов и ведущих инженеров при строительстве заводов в Ижевске и Елабуге. А россияне передавали Ирану ракетные технологии.
Одной из последних иранских разработок является баллистическая ракета средней дальности “Хайбар-шекан”. При массе боеголовки 500 кг и дальности полета 1 450 км ее отличает, по словам производителя, высокая маневренность, значительно повышающая вероятность преодоления систем ПВО. Однако в боевых условиях она еще не испытывалась.
Наиболее дальнобойной иранской ракетой на данный момент считается жидкостная Khorramshahr (“Хоррамшахр”). Она названа в честь города Хорремшехр и является баллистической ракетой средней дальности, которую Иран испытал в январе 2017 года. Для Khorramshahr заявленный вес боевой части — 1 800 кг при дальности полета 2 000 км. При использовании меньшей боевой части эта ракета, вероятно, может лететь и на 3 000 км.
Для других баллистических ракет, таких как Emad, Ghadr и Sejjil, вес боевых частей варьируется от 750 до 850 кг. Дальность — от 1 700 до 2 000 км соответственно.
Расстояние по прямой между южными областями Украины и северными районами Ирана составляет примерно 1 450–1 500 км. Кратчайший путь проходит через акваторию Черного моря, территории Грузии и Армении.
Таким образом, потенциальная угроза существует, и исключать возможность удара по территории Украины нельзя, учитывая, что Украина направила в четыре страны Персидского залива своих специалистов для нейтрализации иранских средств поражения.
Учитывая географию ударов иранской стороны, этот сценарий выглядит вероятным. Но возникает вопрос: украинская сторона имеет моральное право требовать от партнеров усиления своей системы ПВО в качестве превентивной меры. Прежде всего — для защиты от баллистических средств поражения, которые являются основным элементом иранской ракетной программы.
Напомню, в МИД сравнили угрозы Ирана в адрес Украины с “поведением серийного убийцы, который оправдывает свои преступления”.
Пресс-секретарь МИД Георгий Тихий напомнил, что иранский режим годами поддерживает убийства украинцев, напрямую предоставляя России дроны и технологии для агрессии против Украины.
Военно-политический аналитик Дмитрий Снегирев, специально для FREEДOM
Предыдущие обзоры автора:
- Что ждет Украину в 2026 году и какой будет новая архитектура безопасности — разбор Снегирева
- Что стоит за гарантиями безопасности США для Украины и какова реальная модель сдерживания РФ: анализ Снегирева
- “Банзай-атаки” вместо тактики: как армия РФ пытается скрыть провалы в Покровске
- Покровск как ключ к Донецкой области: чего ожидать от переговоров и зимнего этапа войны
- Уличные бои в Покровске: почему битва за город стала ключевой для переговоров и политического давления РФ
- Покровск не сдается: Силы обороны опровергают миф Кремля о “полном контроле”














