Поддержка Украины и давление Кремля: выдержит ли Евросоюз собственные принципы перед угрозой войны

Заключительный в 2025 году саммит Европейского Союза прошел в Брюсселе. В числе ключевых тем повестки — поддержка Украины. Одним из наиболее обсуждаемых вопросов стало предоставление “репарационного кредита”, однако окончательное решение по нему пока не принято. 

Европейский Совет утвердил решение о предоставлении Украине 90 млрд евро на 2026-2027 годы. Финансирование будет осуществляться в форме кредита, обеспеченного бюджетом ЕС. Об этом по итогам саммита лидеров Евросоюза в Брюсселе сообщил президент Европейского Совета Антониу Кошта.

Европейские лидеры продолжают консультации о дальнейших механизмах помощи Киеву.

“Это настоящий прорыв”: ЕС договорился о совместном кредите для Украины

Антониу Кошта заверил, что поддержка Украины со стороны Европы будет продолжаться столько, сколько потребуется.

“Послание, которое мы сегодня отправляем России, предельно ясно. Во-первых, вы не достигли своих целей в Украине. Во-вторых, Европа будет с Украиной сегодня, завтра и столько, сколько потребуется. В-третьих, Россия должна серьезно сесть за стол переговоров и признать, что она не выиграет эту войну. Потому что единственный путь вперед — это прекращение огня и мирные переговоры. Наша политическая и финансовая поддержка Украины не ослабнет ни в войне, ни в мире, ни в восстановлении. Мы привержены построению свободной и процветающей Украины в рамках Европейского Союза”, — подытожил президент Евросовета.

Президент Украины Владимир Зеленский в свою очередь поблагодарил лидеров стран ЕС за решение о финансировании Украины на ближайшие два года. По его словам, речь идет о значительной поддержке, которая укрепит устойчивость государства.

Президент Франции Эммануэль Макрон назвал решение ЕС о предоставлении Украине кредита в размере 90 млрд евро значительным шагом вперед. 

По словам французского лидера, решение было принято единогласно.

“Это настоящий прорыв. Впервые мы договорились совместно брать кредиты для предоставления займов Украине. Это обеспечивает прозрачность и масштаб. Ранее у нас уже было несколько финансовых механизмов, которые позволяли нам предоставлять кредиты. Это значительный шаг вперед. Решение было принято единогласно”, — заявил Макрон.

Перед началом саммита премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что выбор для Европейского Союза очевиден.

“Сейчас перед нами простой выбор: либо деньги сегодня, либо кровь завтра. И я говорю не только об Украине, я говорю о Европе. И это наше решение, и только наше. Я думаю, что все европейские лидеры должны наконец проявить себя в этой ситуации. И это все, что я могу сказать сегодня”, — отметил он.

Европейские чиновники считают, что отказ от использования замороженных российских активов стал бы негативным сигналом для Москвы, особенно на фоне усиления атак против гражданской инфраструктуры Украины.

“Мы не видим никакой готовности с российской стороны к серьезным переговорам о мире. Даже предложение о прекращении огня на Рождество было отклонено. Поэтому нам явно нужно оказать давление на Россию, чтобы она перестала притворяться, что ведет переговоры, а действительно села за стол переговоров. Затем, конечно, мы обсудим “репарационный кредит”, — заявила верховный представитель ЕС по вопросам иностранных дел и политике безопасности Кая Каллас.

В Евросоюзе подчеркивают решимость довести процесс финансовой поддержки Украины до конца. Антониу Кошта напомнил, что замороженные активы России уже были иммобилизованы на долгосрочной основе.

“Мы иммобилизовали замороженные активы России в Европе до конца войны и до тех пор, пока Россия не выплатит репарации Украине. Мы выполнили это на прошлой неделе, когда Совет одобрил долгосрочную иммобилизацию замороженных активов России в Европе. Второе решение, которое мы приняли, — это обеспечение финансовых потребностей Украины на 2026 и 2027 годы. Я могу заверить вас, что мы будем работать над этим сегодня, если потребуется завтра, но мы никогда не покинем этот Совет без окончательного решения об обеспечении финансовых потребностей Украины на 2026 и 2027 годы”, — подчеркнул он.

Президент Украины Владимир Зеленский, выступая в Брюсселе 18 декабря, вновь призвал лидеров ЕС принять решение о “репарационном кредите”, назвав его морально оправданным.

“Никто никогда не сможет объяснить людям, живущим в украинских городах и селах, разрушенных российскими бомбами и атаками, почему использование российских денег для восстановления этих домов каким-то образом неправильно. Никто никогда не сможет объяснить украинскому ребенку, чьи родители были убиты в этой войне, что агрессор не виноват и не должен нести никакой ответственности”, — заявил глава Украинского государства.

Готова ли Европа перейти от политических деклараций к реальной финансовой ответственности за поддержку Украины — мнения

Почему идея “репарационного кредита” стала одним из самых острых и спорных вопросов саммита ЕС в Брюсселе? Что мешает Евросоюзу прямо использовать замороженные российские активы и кто именно блокирует это решение? Насколько давление США, угрозы со стороны России и позиция отдельных стран ЕС влияют на итоговые решения? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДОМ искали ответы: 

• Олег Постернак, политтехнолог, руководитель Центра политической разведки; 
• Александр Леонов, исполнительный директор Центра прикладных политических исследований “Пента”;
• Алексей Буряченко, кандидат политических наук, исполнительный директор “Международной ассоциации малых городов”. 

ОЛЕГ ПОСТЕРНАК: Деньги для Путина уже потеряны, вопрос лишь в устойчивости Украины

— Очень многое указывает на то, что была проделана колоссальная работа со стороны Украины и со стороны европейских чиновников, которые симпатизируют Украине, для того чтобы сегодня это решение стало возможным. Это и личный вклад, и фактор Еврокомиссии, и группа стран, которые понимают, насколько это нереально важно с точки зрения дальнейшего финансирования Украины после апреля 2026 года. Я имею в виду Германию и Францию, страны Балтии, скандинавские страны, членов ЕС.

И по крайней мере, на фоне того, что существует большая европейская семья и значительное количество факторов, сопутствующих успешному решению по “репарационному кредиту”, этому процессу противостоят три очень серьезных контрфактора, которые делают определенные исключения в успешности данного сценария.

Первое — это то, о чем писала американская пресса. Речь идет о колоссальном давлении США на часть европейских стран. Американцы в частном порядке рекомендовали Европейскому Союзу и Великобритании не конфисковывать российские активы. Для многих стран Европы позиция США является ключевой, и это нужно признать. Поэтому неодобрение Соединенных Штатов этих действий косвенно ломает позитивный сценарий.

Второй фактор, который также необходимо признать существенным, — это возможный ответ России. Прежде всего для тех стран, где Россия может попытаться конфисковать активы их фирм, коммерческих структур и хозяйствующих субъектов. По этому поводу уже началась дискуссия, и это волей-неволей оказывает давление на позицию некоторых европейских правительств.

И третий ключевой фактор. Одно дело позиция Болгарии, Мальты или Австрии, которая переживает за свой “Райфайзенбанк”, и совсем другое — позиция Бельгии. Если удается переубедить Бельгию путем конструктивной дипломатии, то в принципе решение можно принять даже при противодействии Венгрии и Словакии. Другие страны могут отнестись к этому конструктивно и, возможно, даже поддержать.

Но если Бельгию не удается переубедить, в том числе под влиянием угроз со стороны России и потенциальных исков, то план Б — это кредит за счет бюджета Европейского Союза. А это означает новый круг переговоров, новые долгие дискуссии и длительные согласования, потому что Европейский Союз — это прежде всего мегапроцедуры. Довольно сложные и громоздкие процедуры, которыми никто не желает пренебрегать и демонстрировать уязвимость европейских структур, особенно в период международной турбулентности, охватывающей весь мир.

Проблема заключается и в том, что Великобритания старается синхронизировать свои действия с Соединенными Штатами, даже несмотря на то, что правительство возглавляет левый лейборист Кир Стармер. Норвегия в этом отношении более инициативна, но также оглядывается на маневры, которые сейчас происходят в странах Европейского Союза.

Если бы эти страны осуществили, как изначально хотела Великобритания, определенные действия, направленные на конфискацию российских активов и превращение их в “репарационный кредит”, то для некоторых стран Европейского Союза это произвело бы весьма положительное и результативное впечатление, которое лишь способствовало бы и мотивировало принятие общего решения внутри ЕС. Но, к сожалению, даже Великобритания пока к этому не склонна, опять-таки в силу давления США — страны, на которую Лондон ориентируется в вопросах внешней политики.

При этом сами по себе эти деньги для Путина уже фактически потеряны, и в Кремле это, безусловно, понимают. Вопрос в другом. Деньги будут выданы Украине, что усиливает ее финансовую и военную устойчивость. Это означает, что Украина способна будет держаться как минимум в 2026 году и, возможно, даже в 2027 году. Это автоматически формирует для Украины мощный хребет, на который она может опереться.

Выбить этот хребет сейчас становится ключевой геостратегической и психологической задачей России. Что для этого делается? Во-первых, оказывается давление через Венгрию и Словакию, которые по большому счету становятся криптосоюзниками Российской Федерации и волей-неволей выполняют роль сателлитов России на нынешнем саммите Европейского Совета.

Далее. Ряд изданий сообщает о том, что российская военная разведка запустила кампанию давления и угроз, в частности, в отношении сотрудников Euroclear — депозитария в Бельгии, где хранятся конфискованные российские активы. Речь идет о гибридных психологических операциях, направленных на запугивание, шантаж и предотвращение поддержки Украины в корне.

Третий момент, на который рассчитывает Россия, — это правовое инструментарие. Центральный банк РФ начал определенные юридические действия. Для европейцев они не являются показательными, но имеют определенную нагрузку в медийной сфере. Пока Россия предпринимает эти шаги в рамках собственной правовой системы, но в дальнейшем, вероятно, рассчитывает выйти на международный уровень и попытаться привлечь к ответственности евроструктуры, в том числе Euroclear.

Все эти игры формируют определенный вектор в европейском общественном мнении и, возможно, создают дополнительные сложности для принятия стратегически верного решения о поддержке Украины. Помимо этого, для Путина сейчас это вопрос выживаемости Украины. Если кредит будет репарационным, то для Украины это станет не только символической победой, но и основой прочной, выстроенной на перспективу стратегической устойчивости, против которой он не способен противопоставить устойчивость российской экономики, которая в условиях войны подвержена большим рискам, чем украинская.

АЛЕКСАНДР ЛЕОНОВ: Конфискация российских средств — это вопрос времени

— Украине очень необходимы эти деньги, и она их получит. Что касается “репарационного кредита” и конфискации российских средств, то очевидно, что этот процесс будет идти параллельно.

И когда выступает Орбан и говорит, что это такой скользкий путь и незаконная конфискация, мы должны помнить и держать в уме еще один трек — создание Международного трибунала относительно российских преступлений в Украине. Очевидно, что этот трибунал создается фактически по кальке трибунала по делу теракта MH17. Да, он продолжался 10 лет, но в результате был вынесен приговор, и сейчас готовятся иски к России относительно финансовой составляющей.

И вот где-то в этом же контексте, я думаю, будет происходить и конфискация российских активов. И давайте будем честными: мы говорим о российских деньгах, которые заморожены в европейских банках, но когда речь идет о российских преступлениях, очевидно, что компенсация будет значительно превышать эти средства. Дело может дойти до конфискации не только денег, но и активов, компаний и так далее.

С этой точки зрения очевидно, что выбран более долгий и более безопасный путь, потому что наконец-то прозвучало беспокойство Бельгии, в том числе о том, что они боятся судебных исков со стороны России. И это тоже важно.

Мы не должны забывать еще один важный момент: Россия действительно шантажирует и оказывает давление на чиновников в Брюсселе. И здесь хотелось бы, чтобы, как говорят, компетентные службы включились.

Есть, к сожалению, и фактор Дональда Трампа, который также выступает против такого варианта использования денег и конфискации. С этой точки зрения решение было сложным, но самый лучший вариант в том, что деньги найдены. Потому что можно спорить до бесконечности, а можно искать возможности.

Европейский Союз раньше уже искал такие возможности. Давайте вспомним, как Орбан выходил попить кофе, когда проходили сложные голосования именно по Украине. И когда мы говорим об Орбане, я думаю, что в Европе все понимают: он не нейтральный, он как раз на стороне России. Наиболее яркий пример того, что Орбан играет на стороне России, — это блокирование Венгрией вступления Швеции в НАТО на протяжении года без каких-либо аргументов и объяснений. В результате свое вето пришлось снять, но, как говорится, осадок остался, и все понимают, на кого работает Орбан.

Есть еще один важный момент. Будем надеяться, что на выборах в апреле в Венгрии власть изменится на более вменяемую и проевропейскую. Тогда, скажем так, достаточно многое может поменяться.

Премьер-министр Чехии прямым текстом сказал, что Россия должна быть наказана. И оказалось, что Чехия не выступает против изъятия российских денег.

Очевидно, что сейчас есть два наиболее пророссийских лидера — это Фицо и Орбан. Есть, к сожалению, и позиция Италии, и я думаю, что здесь, скорее, влияние Дональда Трампа на Джорджу Мелони, чем прямое влияние России. Поэтому поиск компромиссов и их нахождение — это сейчас крайне важный момент.

Я думаю, что ситуация динамична и будет меняться, в том числе и в положительную сторону. Было достаточно много сомнений относительно этого кредита для Украины. Проблема в том, что он должен приниматься единогласно, и многие считали, что Венгрия точно заблокирует это решение.

Очевидно, что были найдены возможности и подходы к Орбану, и главное здесь — финансовые. Мы должны понимать, что невероятно важный момент состоит в том, что на стороне Украины есть активные сторонники — это Франция и Германия. Фактически это главные доноры Европейского Союза, страны, от которых зависит финансирование таких небольших государств, как Венгрия и Словакия.

И Фридрих Мерц, когда вступил на пост канцлера, уже намекал на то, что если страны, которые разрушают европейское единство, претендуют на европейские деньги, то эта политика будет активно пересматриваться. Германия будет внимательно следить за тем, чтобы европейские средства не попадали в страны, которые фактически работают против Европейского Союза.

АЛЕКСЕЙ БУРЯЧЕНКО: Рубикон субъектности Европейского Союза уже близко

— Мы видим, насколько болезненно проходит эволюция сознания Европейского Союза на фоне заявлений Орбана, который говорит о том, что если Европа примет “репарационный кредит”, это будет означать объявление войны РФ.

На этом фоне особенно контрастно звучат заявления премьер-министра Польши Дональда Туска, который сказал, что либо Европа заплатит деньгами, либо кровью. Здесь, в принципе, ничего дополнительного объяснять не нужно — все предельно понятно, доходчиво и красноречиво. Обращался он ко всем лидерам Европейского Союза и, по сути, призывал их к решительности.

Довольно четко высказались также канцлер Германии Мерц и президент Франции Макрон, заявив, что каких-либо реальных альтернатив, кроме поддержки Украины, у Европы нет, поскольку с этим напрямую связана безопасность самой Европы и Европейского Союза. 

Вместе с тем стоит отметить, что на фоне контрполитических действий со стороны Российской Федерации и переговорного процесса, где одним из первоначальных пунктов из 28, предложенных американской стороной, было создание так называемого фонда восстановления — по сути фонда между Россией и Соединенными Штатами, который должен был наполняться замороженными российскими активами, у Европы возникают серьезные опасения.

Европейцы прекрасно понимают: если бы подобное решение в таких формулировках получило политическое одобрение сторон, то Европа и, в частности, Бельгия, которая говорит об этом прямо, были бы обязаны передать замороженные российские активы в этот фонд. Что с этими средствами делать дальше, например в случае уже выданного под них “репарационного кредита”, до сих пор никто не может четко объяснить. 

Поэтому требования гарантий со стороны стран, которые могли бы положить в основу “репарационного кредита” замороженные российские активы, находящиеся в их юрисдикции, являются абсолютно логичными.

Это, безусловно, требует не только консолидированной позиции Европы, выходящей за рамки деклараций о демократических ценностях и заявлений о поддержке Украины до конца, но и определенной синхронизации с США, несмотря на различие позиций по вопросу использования замороженных российских активов.

В любом случае это своего рода лакмусовая бумажка, Рубикон субъектности Европейского Союза. Либо Европа до конца этого года, до Рождества, принимает сложное для себя политическое решение, и оно будет именно политическим, либо Европа и дальше будет ориентироваться на Соединенные Штаты, надеясь исключительно на их защиту.

В этом сценарии предполагается, что США договорятся с РФ, и Россия не нападет на страны ЕС и НАТО. Однако, если говорить откровенно, это абсолютно утопичный сценарий. Надеяться на то, что Россия не нападет на Европу, исходя из заявлений Лаврова, Пескова или самого Путина, или что они внесут соответствующий закон во внутреннее российское законодательство, выглядит не просто несерьезно, а откровенно абсурдно.

Если Россия осознает, что Украина не получит должной поддержки со стороны западных партнеров, прежде всего Европы и США, то, несмотря на все текущие сложности российской экономики, Москва будет готова пойти на финальный забег, сконцентрировав последние ресурсы на максимальном давлении на Украину. В этом случае Россия будет больше заинтересована в милитарном сценарии, а не в дипломатическом, независимо от того, кто выступает модератором — будь то президент США или кто угодно еще.

Российская сторона зафиксирует слабость коллективного Запада, падение американоцентричного мира и продолжит добиваться своих целей. В этом контексте президент Украины, на мой взгляд, поступил правильно, приняв предложение посетить Польшу, несмотря на колоссальную дипломатическую динамику последних дней. 

Читайте также: Россия должна заплатить за все смерти и разрушения, которые принесла украинцам: в Гааге начнет работу комиссия по компенсации ущерба