План мира из 20 пунктов: шаг к завершению войны или пауза перед новым кризисом — мнения экспертов

Гарантии безопасности для Украины, курс на евроинтеграцию и дорожная карта восстановления страны. Владимир Зеленский рассказал журналистам о положениях проекта плана завершения войны России против Украины.

Гарантии по статье 5 НАТО и дата вступления в ЕС: детали мирного плана для Украины

Президент Украины раскрыл детали документа, который состоит из 20 обязательных к выполнению пунктов. Первый из них предусматривает подтверждение суверенитета Украины. Второй пункт определяет документ как полное и безусловное соглашение о ненападении между Россией и Украиной.

Проект предусматривает предоставление Украине гарантий безопасности по образцу статьи 5 Североатлантического договора со стороны США, НАТО и европейских стран. При этом численность Вооруженных сил Украины в мирное время предлагается зафиксировать на уровне 800 тысяч человек.

Одной из ключевых гарантий безопасности названа евроинтеграция Украины. Киев настаивает, чтобы в документе была закреплена четкая дата вступления страны в ЕС. В случае повторного российского вторжения союзники обязуются оказать Украине военную поддержку, а санкции против Москвы должны быть автоматически возобновлены.

Отдельным пунктом предусмотрено создание механизма мониторинга ситуации на линии соприкосновения.

“Это соглашение будет юридически обязательным. Его выполнение станет контролироваться, гарантироваться Советом мира под председательством президента Трампа. Украина, Европа, НАТО, Россия, Соединенные Штаты будут частью этого механизма. За нарушение предусмотрены санкции”, — отметил Зеленский.

Самыми сложными пунктами плана остаются вопросы территорий и контроля над оккупированной российскими войсками Запорожской атомной электростанцией. Компромисс по этим темам пока не найден, признал глава государства.

США выступают за совместное управление ЗАЭС при участии Украины, Вашингтона и Москвы. Киев в свою очередь настаивает на формате Украина — США на паритетных условиях.

В территориальной части документа предусмотрен вывод российских войск из Днепропетровской, Николаевской, Сумской и Харьковской областей. В Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областях предлагается зафиксировать линию соприкосновения по текущим позициям сторон. 

Москва при этом требует, чтобы Украина вывела свои силы с территорий, которые российская армия не контролирует. США предложили компромиссный вариант в виде “свободной экономической зоны”. При отсутствии согласия вопрос может быть вынесен на референдум.

Отдельным пунктом мирного плана предусмотрено обязательство России юридически закрепить и ратифицировать политику ненападения на Украину и Европу.

Переговорная рамка из 20 пунктов уже согласована украинской и американской сторонами. Поэтому, по словам посла США при НАТО Мэтью Уитакера, теперь “мяч на стороне России”.

Основной документ дополняют еще три соглашения: трехсторонний договор по гарантиям безопасности между Украиной, США и Европой, двусторонний документ о гарантиях безопасности со стороны США, а также дорожная карта восстановления Украины.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков сообщил, что российская делегация после визита в США уже доложила главе Кремля о результатах поездки, и Вашингтону известны ключевые параметры позиции Москвы.

Требования Украины в анализе экспертов

Реалистично ли ожидать от Москвы отказа от агрессии без жесткого давления и четко прописанных последствий? Готова ли Европа взять на себя большую ответственность за безопасность континента и Украины? Что произойдет, если Россия нарушит возможное соглашение: какие санкции и механизмы сработают автоматически? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Михаил Подоляк, советник Офиса президента Украины;
• Владимир Фесенко, политолог; 
• Александр Леонов, исполнительный директор Центра прикладных политических исследований “Пента”.

МИХАИЛ ПОДОЛЯК: Без юридических гарантий Россия не откажется от войны

— Речь идет о согласованном документе между США, Украиной и Европой. Все, что касается аспектов безопасности Европы, ее, безусловно, очень волнует. Все, что касается того, как будет выглядеть гарантия безопасности для Украины, также волнует Европу. Потому что это вопрос их коллективной ответственности и коллективных ответов на вызовы России.

То есть это рамочный документ, переговорная рамка, согласованная между тремя сторонами — США, Европой и Украиной. Главным модератором выступают США. Сейчас мы с вами еще не можем говорить о том, что Россия будет принимать эти пункты. Нужно дождаться официальной реакции России, потому что мы понимаем: Россия бескомпромиссна, она хочет получить все и сразу, она хочет реализовать цели, которые ставила перед собой до полномасштабного вторжения. Но здесь уже вопрос к глобальному модератору — как этот документ будет дальше продвигаться.

Здесь есть компромиссные позиции. Президент Зеленский говорит о том, что крайне сложно решать вопрос по территориям, потому что абсолютно понятно — никто юридически отдавать территории России не будет. Это невозможно и прямо противоречит международному праву. Точно так же никто не будет передавать России в собственность Запорожскую атомную электростанцию. Во-первых, эта станция является неотъемлемой частью единой энергетической системы Украины. Во-вторых, это прямое имущество Украины. Президент также привел аргумент о том, что заниматься бизнесом с российской стороной после такого объема боевых действий, которые Россия ведет против Украины, — это нонсенс.

Так вот, здесь есть четкое понимание того, как можно остановить войну здесь и сейчас, то есть какая может быть формула остановки войны. Есть понимание того, что президент предлагает как ключевую формулу: стоим там, где стоим, а дальше — большие, длительные дипломатические переговоры о том, что делать с оккупированными территориями; как их возвращать в фактическое пользование стране, которая юридически ими обладает; как вернуть их Украине и так далее. Там есть много пунктов, которые являются нейтральными и компромиссными, но при этом могут устраивать Украину и быть позитивно восприняты в Европе и в США.

Пока нет официальной реакции России, но сама переговорная рамка, на мой взгляд, выглядит достаточно сбалансированной и перспективной, особенно если говорить о возможности финансирования восстановления Украины — этому посвящено достаточно много положений. 

При этом не стоит забывать, что к этим 20 пунктам прилагается большое количество других согласованных документов. Эти документы подписывались и ранее, в том числе двусторонние соглашения о гарантиях безопасности с разными странами, которые регламентируют поставки военной техники, возможные поставки, дополнительные инвестиции в военное производство и так далее. То есть позиция Украины здесь уже четко представлена.

Что касается позиции США, здесь также есть согласование между нами и американскими коллегами. Единственное, чего мы ждем сейчас, — это работы с российской стороной для того, чтобы можно было остановить войну. Формула президента Украины понятна: остановка там, где стоим, с четкой дальнейшей логистической последовательностью — какие мониторинговые миссии будут задействованы, как будет формироваться линия разделения, кто будет следить за ее соблюдением и так далее.

На мой взгляд, достаточно хорошо уже прописаны, пусть и в предварительном виде, так называемые гарантии безопасности: как они будут быстро вводиться в действие, если Россия продолжит провокативные действия или атаки на тех или иных направлениях, как будут реанимированы масштабные санкции против России, как будут приниматься коллективные ответы и кто будет в них участвовать. Все эти гарантирующие и обеспечивающие позиции прописаны достаточно четко.

Вопрос, по сути, остается один — готова ли Россия в принципе останавливать эту войну. Ведь для России остановка войны является крайне тяжелым процессом, потому что война продается ею как единственный конкурентный аргумент на международной арене.

Соединенные Штаты изначально говорили о том, что Европа должна больше вкладываться в собственную безопасность. В своей обновленной национальной стратегии безопасности США прямо указывают, что система безопасности в Европе должна выглядеть иначе, чем она выглядела после Второй мировой войны. США хотят уменьшить свое модерационное и лидерское присутствие и ожидают, что Европа будет больше производить оружия, больше его использовать, накапливать и финансировать военные и контингентные программы.

Речь идет не о контингентах для Украины, а в целом о присутствии Европы в обеспечении собственной безопасности. США хотят сократить свое участие и увеличить роль Европы в обеспечении безопасности Европы. Ключевым риском для Европы при этом остается восточный риск под названием Российская Федерация. Фактически это возвращение к логике Холодной войны — противостояние авторитарной России и либеральной, демократической Европы.

При этом США хотят играть здесь более вторичную роль, а Европа должна активно участвовать как в обеспечении военных возможностей Украины, так и в коллективном реагировании на возможные новые кризисы или провокации со стороны России. Это предполагает и контингентные решения, и возможное размещение определенных группировок на территории Украины, и более интегративное, ускоренное движение Украины в Европейский Союз. Речь идет не только о НАТО — возможны и другие оборонные программы в рамках ЕС, а также большее финансирование со стороны Европы всех этих инициатив.

Таким образом, вырисовывается пакет трехсторонних гарантий — Украина, Европа и Соединенные Штаты, а не только двусторонние договоренности между США и Украиной. При этом в договоре с Соединенными Штатами, учитывая их модерационную роль, необходимо четко и юридически прописать механизмы включения санкций в случае продолжения Россией провокативных действий, обмен информацией, включая разведданные, а также запуск программ закупки уникальных видов вооружений, которые есть только у США.

Речь идет и о возможной реализации концепции закрытого неба — частичной или полной, включая поставки противоракетных систем. Напомню, что полтора года назад Украина уже подписывала со многими странами двусторонние договоры о гарантиях безопасности, которые предусматривали пакетные поставки вооружений. Каждая страна брала на себя обязательство поставлять определенные виды вооружений в рамках своих производственных приоритетов.

По этому пути Украина и намерена идти дальше, но с более жесткими юридическими обязательствами сторон и с четко зафиксированной логистикой включения всех решений в случае повторных попыток России начать следующий этап войны: кто, когда, в каком объеме и с какими конкретными решениями включается в ответ — поставка контингентов, вооружений, немедленное введение запретительных санкций или других инструментов.

Отдельный блок касается обязательств, которые должна взять на себя Россия. Речь идет о юридическом отказе от использования вооруженных сил на территории других суверенных государств, включая страны Европы и Украину. Сейчас в российском законодательстве это право фактически легитимизировано — накануне полномасштабного вторжения Россия внесла соответствующие изменения, позволяющие использовать вооруженные силы за пределами своей территории. Для современного международного права такая конструкция является недопустимой.

Предложение Украины заключается в том, чтобы Россия на законодательном уровне и через специальные международные соглашения гарантировала отказ от легитимизации инструмента вторжения. Эти положения должны быть закреплены в российских законах и профильных нормативных актах. Только тогда появится возможность автоматически вводить санкции и другие инструменты принуждения в случае нарушения Россией собственных обязательств.

Отдельно стоит вопрос безъядерного статуса Украины. Этот статус уже зафиксирован во всех международных документах, и он не требует никаких дополнительных изменений. 

Украина не имеет и не развивает военное ядерное производство, однако Россия продолжает использовать этот аргумент в своей пропаганде как оправдание агрессии. Это нонсенс.

В конечном итоге все упирается в политическую волю самой России — будет ли она готова исполнять собственные законы и международные обязательства. Юридическая фиксация этих норм необходима для того, чтобы в случае их нарушения автоматически задействовались санкционные и правовые механизмы. 

И хотя ни одно государство не запишет в своей Конституции право нападать на соседей, именно поэтому так важно закрепить невозможность агрессии юридически.

Финал войны, безусловно, должен включать наказание агрессора и вывод войск с суверенных территорий. Но в текущей реальности относительно нормальным финалом является юридическая фиксация отказа России от угроз Европе и четкое понимание того, какие наказания автоматически будут применяться в случае нарушения этих обязательств.

ВЛАДИМИР ФЕСЕНКО: Изменения Конституции Украины под давлением России — “красная линия“

— Я не согласен с тем, что в документе речь идет об уступках. Речь идет о компромиссах, в рамках которых мы нашли совместную позицию с Соединенными Штатами. Но проблема в том, что значительная часть этих компромиссов не будет признана Россией. Россия хочет от нас именно уступок, принципиальных уступок, на которые мы не то что не готовы — мы не можем пойти.

Потому что такие уступки ущемляют наш суверенитет и не гарантируют нам мира. Более того, они гарантируют новые проблемы и риски в будущем. Поэтому я бы не использовал термин “уступки”. Я бы говорил о компромиссах — о том, что стороны, в данном случае США и Украина, нашли взаимоприемлемые формулировки по большинству вопросов.

Отдельно стоит территориальный вопрос. Это один из двух пунктов, по которым компромисс невозможен. Второй — это статус Запорожской АЭС. Косвенно проблема здесь также заключается именно в статусе, поскольку Запорожская АЭС находится на оккупированной территории. Украина, ставя вопрос о недопустимости участия России в управлении станцией, поднимает вопрос своего суверенитета над экономическим объектом, причем крайне крупным и стратегически значимым. Я считаю, что и здесь компромисс вряд ли возможен, и это станет одной из проблем на будущее. 

Но по территориальному вопросу компромисс невозможен именно потому, что ни Россия, ни Украина не пойдут на уступки по статусу оккупированных и аннексированных территорий. Здесь существует противоречие, по которому нет даже теоретического компромисса.

После того как Россия аннексировала один украинский регион в 2014 году — Крым, а в конце сентября 2022 года еще четыре региона, возникла тупиковая ситуация. Россия вряд ли откажется от норм, закрепленных в ее Конституции, и вряд ли пойдет здесь на уступки. Украина в свою очередь не будет признавать ни одну из аннексированных территорий российской. Для нас это также абсолютно неприемлемо, поскольку напрямую касается нашего суверенитета.

Поэтому здесь существует абсолютный тупик, именно это станет проблемой для данного мирного плана. При этом по остальным вопросам тот факт, что мы достигли компромисса с американцами, я считаю чрезвычайно значимым для наших отношений с США, в том числе как демонстрацию готовности Украины к реальным компромиссам.

А вот готовы ли к компромиссам Россия — в этом и заключается основная проблема. Я думаю, что именно здесь американцы столкнутся с куда большими трудностями, и именно это создаст серьезные препятствия для дальнейшего продвижения мирного процесса.

У американцев уже есть достаточно глубокое понимание украинской позиции — того, на что Украина согласна, где она готова идти на компромисс, а где компромиссы невозможны. Что касается Путина, ответа на этот вопрос, к сожалению, нет. Прежде всего, из-за специфики отношений самого Трампа с Путиным.

Я думаю, что полного доверия к Путину нет. И не только у Трампа, но и у части представителей его администрации есть понимание, что Путин вряд ли готов прекращать войну. 

Вице-президент США Джей Ди Вэнс в одном из интервью также отметил, что, несмотря на существенный прогресс в переговорах с Украиной, он не уверен в скором достижении мирных соглашений именно из-за позиции России.

Он указал на ключевую проблему — территориальный вопрос, по которому позиции Украины и России не совпадают. Это очень реалистичная оценка. Поэтому, я думаю, Джей Ди Вэнс не слишком верит в готовность Путина прекращать войну, независимо от его личного отношения к Украине или России. При всей своей специфической позиции он достаточно реалистично оценивает ход переговорного процесса.

Мы также видим, что достаточно жесткую позицию в переговорах занимает госсекретарь США Марко Рубио, который точно не верит Путину и хорошо знает российскую позицию по итогам общения с Лавровым. Он также реалистично оценивает перспективы дальнейшего переговорного процесса.

В то же время есть, например, Стив Уиткофф, который любит общаться с Путиным и верит почти всему, что тот говорит. И в этом, на мой взгляд, заключается серьезная проблема.

Важно подчеркнуть: в этом 20-пунктном плане нет требования к Украине отказаться от членства в НАТО. Такого пункта там нет вообще. Россия этого требует, но в согласованном с американцами 20-пунктном плане нет положения, которое обязывало бы Украину зафиксировать в Конституции отказ от членства в НАТО.

Президент Зеленский пояснил в общении с журналистами, что на данный момент компромисс по НАТО заключается в ином. Существует взаимное понимание того, что вопрос членства Украины в НАТО не должен решаться через обязательства самой Украины, зафиксированные во внутренних документах, например в Конституции, путем возвращения к нейтральному статусу. Такого требования нет.

Однако подобное решение может принять НАТО. Как правило, такие решения принимаются на саммите НАТО. Позиция России по этому вопросу известна: она требует, чтобы Украина навсегда зафиксировала в Конституции и других законах отказ от перспективы членства в НАТО, а также закрепила внеблоковый или нейтральный статус. При этом Россия настаивает именно на изменениях в Конституции.

Это напрямую противоречит первому пункту мирного плана — пункту о суверенитете. Более того, формулировку о “переутверждении” украинского суверенитета, на мой взгляд, следует уточнить. Суверенитет не переутверждают, его подтверждают. Здесь, вероятно, имеет место калька с английского, и потому необходима терминологическая точность.

В любом случае, если Украина под давлением России меняет Конституцию, это уже является ограничением нашего суверенитета. Для нас это “красная линия”. И в дальнейшем это неизбежно приведет к разговорам о нелегитимности подобных решений, поскольку фактически будет нарушен основной закон страны.

АЛЕКСАНДР ЛЕОНОВ: Рождественское перемирие стало бы тестом на реальное желание мира

— Мне кажется, что этот документ был предан огласке с той целью, чтобы зафиксировать позиции, на которых сейчас остановились Украина, США и Европа. Потому как очевидно, что в Москве уже звучат голоса, и это, в частности, помощник российского диктатора Ушаков, о том, что Европа и Украина испортили такой “прекрасный” план, который был изначально. И поэтому Россия с ним не согласится. Но пока не согласованы все пункты, документ не является ни согласованным, ни принятым.

С этой точки зрения сейчас не достает главного — того, что должны были бы сделать Соединенные Штаты. Мне кажется, что Соединенные Штаты должны были бы публично заявить о последствиях для России, если она снова откажется вести диалог, снова откажется от уступок и, как обычно, начнет затягивать время. Если бы этот момент был обозначен, я думаю, что и позиция России была бы несколько иной, и переговорный процесс шел бы не так сложно.

Потому что очевидно: Путин боится санкций, усиления Украины в смысле вооруженного противостояния. Давайте вспомним: когда украинский президент летел в Вашингтон и рассматривался вопрос предоставления Украине “Томагавков”, как раз тогда состоялся телефонный разговор Дональда Трампа с Россией, и возникла идея встречи в Будапеште. Но отсутствие воли и желания в России что-то делать в итоге привело к тому, что и эта встреча была отменена.

И самое главное, что Фридрих Мерц предложил: если Россия действительно имеет желание и настрой говорить о мире, действительно подписывать мирные договоры, как говорит Дональд Трамп, то, пожалуйста, — рождественское перемирие и демонстрация делом того, что вы действительно хотите мира. Но мы видим, что Россия этого не хочет. Более того, на Рождество фактически был массированный обстрел Украины, и это, на мой взгляд, самый главный ответ на все переговоры.

Мне кажется, что этот документ, учитывая наличие критических расхождений, вряд ли будет принят в том виде, в каком мы его увидели и услышали. Но есть важный момент: параллельно с этим документом обсуждаются два критически важных для Украины вопроса, и принципиально важно, что это идет параллельным треком, — это гарантии безопасности для Украины.

Потому что даже если юридически будет зафиксировано, что Россия обязуется не нападать на Украину и не нападать на Европу, давайте будем честными: если Россия не будет знать, какие последствия будут за этим нападением, Россия нападет. 

Украина уже подверглась российской агрессии в феврале 2014 года, когда действовал Большой договор о дружбе и сотрудничестве между Украиной и Россией, в котором Россия признавала суверенитет Украины, Крым украинским и Севастополь украинским. Действовал и договор о границе, подписанный Путиным, о делимитации и демаркации границы.

То есть фактически без реальных гарантий безопасности все остальные документы и пункты не будут настолько существенными, чтобы на них можно было опираться. Мне кажется, именно гарантии безопасности — это ключевой элемент.

Читайте также: Что стоит за гарантиями безопасности США для Украины и какова реальная модель сдерживания РФ: анализ Снегирева