Вчера в 22:40
В ближайшие дни могут пройти прямые личные переговоры между администрацией США и представителями Ирана, направленные на окончательное согласование условий долгосрочного мира. Об этом сообщила пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт.
Эксперты отмечают, что пока в конфликте между США и Ираном больше громких заявлений, чем реальных переломных событий. Стороны продолжают двигаться к затяжному противостоянию с элементами эскалации и переговоров. Ключевыми точками остаются контроль над Ормузским проливом, ядерная программа Ирана и поиск баланса безопасности в регионе.
Мирные переговоры США и Ирана выходят на новый этап
По предварительной информации, встреча представителей Ирана и США может состояться в Исламабаде при посредничестве Пакистана. Ожидается участие представителей Дональда Трампа — Стивена Уиткоффа, Джареда Кушнера и вице-президента США Джей Ди Вэнса. Премьер-министр Великобритании Кир Стармер 8 апреля отправился на Ближний Восток, где проведет встречи с союзниками и обсудит дальнейшие шаги по прекращению огня.
В рамках визита Стармер планирует переговоры с партнерами из стран Персидского залива и другими региональными лидерами.
“Я приветствую соглашение о прекращении огня, которое принесет облегчение региону и миру. Вместе с нашими партнерами мы должны сделать все возможное, чтобы поддержать и сохранить это прекращение огня, превратить его в долгосрочное соглашение и снова открыть Ормузский пролив”, — заявил Кир Стармер.
Европейские лидеры также выразили поддержку перемирию. Канцлер Германии Фридрих Мерц подчеркнул, что Берлин намерен тесно взаимодействовать с союзниками для полного прекращения боевых действий. В Дании заявили, что восстановление свободного судоходства в Ормузском проливе поможет избежать серьезных последствий для мировой экономики.
В МИД Норвегии призвали стороны к сдержанности и продолжению дипломатического диалога. Президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что Париж ожидает строгого соблюдения режима прекращения огня в ближайшие дни. Он также сообщил, что Франция совместно с партнерами работает над созданием оборонительной морской миссии для восстановления судоходства в Ормузском проливе. По его словам, именно переговоры способны обеспечить необходимые гарантии безопасности и стабильности в регионе.
Президент Европейского Совета Антониу Кошта также приветствовал договоренности и призвал все стороны соблюдать условия перемирия. А глава европейской дипломатии Кая Каллас назвала соглашение “шагом назад от края пропасти после нескольких недель эскалации”.
Президент США Дональд Трамп, выступая 8 апреля спустя несколько часов после объявления двухнедельного перемирия, сообщил о намерении “плотно сотрудничать” с Ираном, где, по его словам, произошла “очень продуктивная смена режима”.
По словам Трампа, Иран не будет обогащать уран, а США совместно с Тегераном обеспечат сохранность уже имеющихся запасов, которые он назвал “радиоактивной пылью” после бомбардировок. Также обсуждается возможная отмена пошлин и санкций. По его словам, “многие из 15 пунктов мирого плана США уже согласованы”.
При этом Трамп предупредил о возможных мерах против стран, поставляющих вооружение Ирану: в их отношении могут быть введены пошлины в размере 50%. Какие именно государства имеются в виду, он не уточнил, однако ранее СМИ сообщали о поставках беспилотников из России.
В своих заявлениях Трамп не затронул вопрос Ормузского пролива, открытие которого ранее требовал от Ирана, угрожая ударами по ключевой инфраструктуре страны.
Ормузский пролив и дипломатия: как развивается диалог США и Ирана — оценки экспертов
Смогут ли США и Иран перейти от громких заявлений к реальным договоренностям? Станут ли прямые переговоры началом долгосрочного мира или лишь новой фазой конфликта? Удастся ли Дональду Трампу добиться политической победы без затяжной войны? Готов ли Иран пойти на уступки по ядерной программе и контролю над ресурсами? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы:
- Михаил Подоляк, советник Офиса президента Украины;
- Виталий Кулик, директор Центра исследований проблем гражданского общества;
- Вячеслав Лихачев, востоковед.
МИХАИЛ ПОДОЛЯК: Без правильных выводов из этой войны ничего не будет
— Любое перемирие, любая деэскалация, конечно, должна оцениваться позитивно. Я, честно говоря, даже не представляю, о какой победе говорит Иран. Понятно, уничтожено все руководство КСИР, уничтожено практически все руководство Высшего духовного совета.
Они стоят у разбитого корыта, им нужно восстанавливать возможности своего государства, своей страны. И, соответственно, без каких-то правильных выводов из этой войны ничего не будет. Что такое правильные выводы? Я надеюсь, что в течение этих двух недель об этих правильных выводах и Соединенные Штаты, и Израиль очень внятно за столом переговоров объяснят. Точно так же, как и страны региона объяснят, что такое совместная безопасность, почему необходимо придерживаться тех же правил.
Деэскалация — это, конечно, очень хорошо. И если будет все-таки разблокирован Ормузский пролив, то это будет иметь не сразу, но постепенно накапливающийся, максимально позитивный эффект. Потому что это будет отражаться, во-первых, на боязни Ирана вернуться в эскалационное состояние. Во-вторых, это будет благотворно влиять на глобальные энергорынки.
Соответственно, все эти надежды на окно возможностей, на затянувшийся конфликт на Ближнем Востоке, которые питали в России, и надежда на то, что цена барреля нефти, даже марки Urals, будет высокой, и они будут получать дополнительную доходность, — все это оказывается под вопросом.
Для Соединенных Штатов репутационно крайне важно сделать выводы из этой войны на Ближнем Востоке — из того, как нужно вести себя с партнерами, то, что с ними нужно разговаривать. Партнеры тогда будут активно участвовать в любых совместных действиях.
Соединенным Штатам нужно сделать вывод и о той роли, которую пыталась играть Украина. Вот эти все визиты на Ближний Восток, консультации, готовность предоставить и американским коллегам, и странам региона инструменты, готовые решения, как противостоять технологии массированных ракетно-дроновых ударов, разработанных в России, опробованных на территории Украины и переданных Ирану.
Готовность отправлять конкретные группы экспертов для того, чтобы провести соответствующие экспертизы, внести коррективы в то, как нужно обеспечивать оборону. Это максимально позитивно оценили потенциально крупные инвестиционные партнеры на Ближнем Востоке.
Субъектность Украины на другом уровне будет правильно оценена и администрацией Трампа, и представителями республиканского Конгресса, и Республиканской партии, и Демократической, да и избирателями Соединенных Штатов.
Кроме того, изменилось отношение к России и к Украине на Ближнем Востоке. Если раньше там было негативно-нейтральное отношение к нам и позитивно-нейтральное отношение к России, то сейчас это кардинально изменилось. Потому что Россия активно поддерживала Иран, уточняла те цели, которые Иран должен уничтожать в странах региона, куда должен наносить удары, чтобы было больше разрушений, больше жертв, больше страданий. Предоставляла Ирану разведданные, предоставляла те или иные технические решения, в том числе усовершенствованные “Шахеды”. К России теперь будут относиться иначе.
И на внутреннем рынке Соединенных Штатов к России будут относиться соответствующим образом, потому что дополнительные риски для граждан США, дополнительная эскалация, потенциальное обрушение американской репутации и личной репутации Трампа — за всем этим стояла Россия, она была в этом крайне заинтересована.
ВИТАЛИЙ КУЛИК: Если Иран продолжает контролировать пролив, это поражение, а не успех
— Главная цель Трампа — разблокировать Ормузский пролив для того, чтобы была свобода судоходства в Персидском заливе. И это важная цель, которая требуется и партнерам, и самим Соединенным Штатам.
Без разблокировки Ормузского пролива говорить об окончании военной миссии в Иране не имеет смысла.
Да, Трамп говорит, что это не их работа, что это должна быть задача для большой коалиции, что там должны быть европейцы, что там должны быть другие страны, которые получают нефть непосредственно из Персидского залива. Но, с другой стороны, это определенная мера лукавства, потому что именно Ормузский пролив является главным эпицентром всей истории с военной операцией.
Кроме ядерной программы, это главная цель всей истории военной операции против Ирана — получить доступ к нефтяным ресурсам. Если Иран продолжает их контролировать, то это поражение, а не успех военной операции.
Соответственно, Соединенные Штаты будут и далее давить на Иран, в том числе военными способами, нанося удары. То, что Трамп обещает уничтожить страну, вряд ли удастся. Иран — это не маленькая страна, это страна с 90-миллионным населением, с растянутой инфраструктурой и эшелонированной обороной, поэтому за одну ночь уничтожить ее не удастся. Но, скорее всего, доля правды есть в заявлении Трампа о том, что они будут наносить удары по критической инфраструктуре.
Это могут быть энергообъекты, еще не уничтоженная портовая инфраструктура, критические предприятия индустрии, металлургии, химической промышленности. Это может быть инфраструктура поставок, газопроводы, водопроводы, это могут быть опреснительные заводы на территории самого Ирана.
Соответственно, война затягивается еще на неопределенное время. Кто-то говорит, что это месяцы, кто-то говорит, недели, но пока не будет достигнута какая-то точка, которая включала бы в себя некий вариант баланса, имеющий основания для безопасности стран региона, свободы Ормузского пролива и решения вопроса ядерной программы Ирана, — до этого момента говорить о завершении конфликта рано.
Это те цели, которых стремится достигнуть Трамп и их он хочет получить в итоге в мирном соглашении, которое будет продвигать или попытается каким-то образом выбить из Ирана.
У Пакистана получается выстроить определенный модус доверия с Ираном, Пакистан действует совместно с китайской стороной в продвижении посреднической миссии, поэтому, скорее всего, будет еще какая-то вторая, третья итерация переговорного процесса, при которой Пакистан будет пытаться медиировать переговоры между Соединенными Штатами и Ираном.
Скорее всего, будет несколько точек обострения, эскалации в связи с нанесением ударов или ответами Ирана на эти удары, а после этого снова будет итерация переговоров.
Затягивать всю эту историю не в интересах, в первую очередь, Запада, но у Ирана есть цель, чтобы эта история затянулась. Собственно, это, конечно, риски для военно-политического руководства: пребывать на должностях в Иране опасно для жизни. Мы видим, как очень быстро меняются фамилии и имена руководителей ведомств, департаментов и военной инфраструктуры Ирана.
Но, с другой стороны, втягивание Соединенных Штатов в долговременную войну — это тоже форма давления, потому что Трамп готовится к промежуточным выборам, и ему нужна победа, хотя бы декларативная. А для того, чтобы ее огласить, эту победу, необходима некая переговорная позиция, которую можно продать хотя бы как элемент успеха. А для этого нужно время, поскольку пока нет готовности Ирана к таким переговорам или такой позиции.
Иран будет затягивать процесс, втягивать Соединенные Штаты в постоянное военное присутствие, в дополнительные жертвы, которые будут конвертироваться в поражение Трампа на выборах и, соответственно, в изменения геополитической обстановки.
А для Трампа важно, чтобы Америка не осталась единственным игроком, обеспечивающим безопасность в регионе. Трамп понимает, что в случае заявления о победе ему, скорее всего, необходимо будет снизить военное присутствие в Персидском заливе, но полностью уйти не удастся.
Для того, чтобы показать, что это теперь не только его ответственность, необходимо формирование более широкой рамки, то есть привлечение к военной стабилизационной миссии поствоенного урегулирования, в том числе и других стран, которые бы обеспечивали физическую безопасность Ормузского пролива. Это могут быть европейские страны.
Например, то, что европейцы сделали совместную миссию по борьбе с хуситскими атаками в Красном море, может быть использовано как продолжение для обеспечения безопасности в Ормузском проливе. Но этого недостаточно. Соответственно, нужна еще поддержка и Китая, и Индии, и Австралии, и других стран, которые, как говорится, кормятся от Персидского залива.
Нужна более широкая коалиция. А пока с Трампом не хотят иметь дела, опасаясь, что он просто использует своих союзников для каких-то своих целей, а потом бросит их и не выполнит обязательства. Это осложняет ему работу по конструированию такой коалиции.
С другой стороны, удары Ирана по тем же Объединенным Арабским Эмиратам, по Саудовской Аравии указывают на то, что для этих стран создается дефицит безопасности. Они уже не так доверяют Соединенным Штатам как гаранту этой безопасности, ищут другие возможности и в том числе обращаются за помощью к Украине.
Мы видим, как меняется отношение к Киеву в странах Персидского залива. Также там понимают, что необходимо выходить на некую систему балансов, при которой Иран не являлся бы такой доминирующей угрозой в регионе.
Чтобы снизить эти риски, необходимо, чтобы военная инфраструктура Ирана была максимально разрушена. С одной стороны, страны Залива на словах выступают за мир, а с другой — подталкивают Израиль и Соединенные Штаты к продолжению боевых действий с максимальным уроном для военной и экономической инфраструктуры Ирана.
Я бы сказал, что мы где-то на середине войны, но в достижении ощутимых результатов сохраняется поливариативность. С одной стороны, у Трампа может получиться, а с другой стороны, все указывает на то, что ресурсов, которые есть у Трампа для военных действий в отношении Ирана, недостаточно без разворачивания наземной операции, а на наземную операцию он пойти не может.
А создать инсургентов, у которых были бы реальные шансы сбросить режим в Иране, тоже нет потенциала. Такой тупик возникает, при котором конечный результат размывается, и четко спрогнозировать, как закончится война в Иране, достаточно сложно. Это гадание на кофейной гуще.
Израиль и США уничтожают высшее политическое и военное руководство Ирана. Регулярно, каждый день мы видим, что убивают одного или двух руководителей определенных ведомств или направлений.
Это силовые варианты, но разрушение инфраструктуры — это силовой вариант, удары по энергообъектам — это силовой вариант. В ответ Иран тоже использует силу. То есть пока сила как раз и используется, максимально используется.
Вопрос в том, будет ли дальнейшее повышение эскалации, то есть будет ли использоваться иная сила, например, ковровые бомбардировки, нанесение ядерного удара, удары по критической инфраструктуре и гражданским объектам.
И многие эксперты, в том числе китайские, допускают подобную эскалацию, что стороны могут пойти на повышение рисков, например, на более мощные удары. Но это значит, что будет и ответ. То есть это игра не в одни ворота, это не значит, что Израиль и Соединенные Штаты ударят по Ирану, Тегеран сломается и после этого наступит мир.
Нет, Иран ответит, причем ответит достаточно сильно, и вопрос стоит в том, по кому он будет наносить удары. До Америки далеко, а главными целями будут страны Персидского залива, потому что логика Ирана в том, что если вы предоставляете свое воздушное пространство для американцев и для израильтян — вы часть агрессии. И, соответственно, будут бить по той же Саудовской Аравии, Кувейту, Объединенным Арабским Эмиратам, по их нефтяным промыслам, по энергетической инфраструктуре, по заводам СПГ в том же Катаре или в Бахрейне.
Соответственно, тогда это коллапс мировой энергетики, это огромные проблемы и лет пять на восстановление хотя бы какой-то работы нефтяной индустрии в регионе, если Ирану будут отвечать именно так, а не деэскалировать.
Соединенные Штаты не могут не эскалировать, потому что тогда они не получают результат. Поэтому складывается патовая ситуация.
Был определенный, хотя и осторожный, оптимизм в отношении того, что Китай входит в качестве активного переговорщика вместе с Пакистаном, но пока стороны не готовы к такому развороту. И, скорее всего, мы действительно будем свидетелями повышения градуса, а после этого — возврата к переговорам.
ВЯЧЕСЛАВ ЛИХАЧЕВ: Иран будет стоять на своем, независимо от силы ударов
— Пока что сыплются в основном не события. Пока что сыплются в основном громкие заявления.
Разумеется, все мы понимаем, что рассказы о том, будто цивилизация прекратит свое существование, абсолютно лишены всякого смысла. Рассказы о том, что цивилизация прекратит свое существование, чередующиеся с утверждениями о том, что в Иране полностью сменился режим и пришли менее радикальные и более умные люди, — это не только два тезиса, которые противоречат друг другу, но и тезисы, демонстрирующие несколько воображаемый характер реальности, в которой находится их автор. Поэтому комментировать тут что-либо сложно.
Безусловно, для того, чтобы иметь возможность, сохранив лицо, выйти из этой кампании, Трамп нуждается в ярком завершающем аккорде. Каков он будет, мы увидим. Вряд ли он будет точно таким, каким Трамп описывает его последние несколько дней. Это было бы слишком прямолинейно.
Есть некоторое ощущение, что заявления Трампа преследовали цель завуалировать что-то другое, какое-то иное намерение. Но шоумен, ставший президентом, продолжает создавать интригу и заставлять всех находиться в ожидании и гадать. Мне, честно говоря, представляется малоосмысленным занятием пытаться угадать, что же он на самом деле имеет в виду.
Трамп часто говорит вещи, которые противоречат тому, что он говорил до этого. Он говорит, что Ормузский пролив ему не важен, что Америка не зависит от нефти и газа из Персидского залива, что пускай Ормузский пролив разблокируют те, кому он нужен. И он же ставит условие разблокирования Ормузского пролива основным условием для соглашения о прекращении огня.
Трамп говорил, что все уже неважно, ядерной программы нет, она остановлена, и у Ирана никогда не будет ядерной бомбы. И он же говорит, что ядерное оружие — это то, из-за чего началась эта война, это основная задача, которую она преследует, — предотвратить получение Ираном ядерного оружия. То же самое и со сменой режима, и с некоторыми другими вещами.
Что касается позиции Ирана, то она более последовательна, потому что Иран с самого начала не шел ни на какие компромиссы. И в целом он и не хотел переговоров, не шел на переговоры. Посредники пытались усадить за стол переговоров американцев и иранцев: Пакистан, Турция, Египет, Саудовская Аравия. Иранцы изначально выставили список требований, который впоследствии только увеличили.
Он заключается в том, что боевые действия должны быть прекращены. Не временное прекращение огня, а полное прекращение войны с гарантией ее невозобновления, в том числе прекращение боевых действий Израиля по отношению к “Хезболле”. Ну и далее — требования, которые Иран выдвигал к Соединенным Штатам, а не наоборот.
Разумеется, у этой иранской инициативы тоже не было шансов быть поддержанной Соединенными Штатами. То есть, в принципе, это были такие странные переговоры. Стороны выставили друг другу то, что они хотели бы, чтобы другая сторона сделала, поскольку ни у одной, ни у другой стороны не было никакого желания идти навстречу партнерам по переговорам. Никаких переговоров не состоялось по причине полного отсутствия пересечения этих требований. Какой-то общей почвы у переговаривающихся сторон не было.
И Иран, безусловно, будет, вне зависимости от поведения США и того, как долго они будут участвовать в этих ударах по территории Ирана, какими бы сильными эти удары ни были, стоять на своем. То есть он будет продолжать обстреливать соседей. Он будет контролировать Ормузский пролив. Скорее всего, Ормузский пролив он будет контролировать и после того, как боевые действия закончатся.
В дальнейшем, манипулируя режимом прохода танкеров через пролив за деньги, в зависимости от политической позиции той или иной страны, как мы видим сейчас, как он манипулирует Францией, например, это достаточно очевидно.
Исламская Республика вошла во вкус, почувствовала силу этого инструмента, и выпускать его из рук больше не будет. Тем более что это практически единственный инструмент.
Что касается возможного усиления ударов по персидским арабским монархиям Персидского залива, то, если последует усиление ударов по территории Ирана, этого вполне можно ожидать. Это как раз второй по силе аргумент Ирана, который он использует. И на каждое повышение ставок в отношении него он готов повышать ставки в отношении соседей.
Это, конечно, тоже специфический способ косвенного давления на Соединенные Штаты, потому что по США Иран ударить не может. Он бьет по тем, кто попадается под руку, по тем, кто поменьше и послабее. При этом Соединенным Штатам от этого не больно.
Это довольно странная война. Но ответ, безусловно, да: Иран будет усиливать свои удары по гражданской инфраструктуре арабских монархий Персидского залива, возможно, по инфраструктуре, критически важной для жизнеобеспечения гражданского населения, включая не только электроснабжение, но и иные станции, которые снабжают питьевой водой миллионы, десятки миллионов человек в регионе.
Всего этого ожидать можно. Можно ожидать разрушения моста, единственного моста, который соединяет Бахрейн с Саудовской Аравией, например, или каких-то других атак. Я не уверен, что прямо разрушить мост Иран в состоянии. Это израильтяне с американцами легко могут разрушать инфраструктуру, потому что сбрасывают на нее тяжелые бомбы. Иран может атаковать только ракетами, не очень точными и не очень мощными. Но попытаться что-то такое сделать они, безусловно, могут. Или атаковать нефтепереработку, газовую отрасль, газодобычу. Это все, безусловно, Иран может делать и определенно будет делать, если Трамп, как собирается, будет “обрушивать на Иран ад”.
Читайте также: Куда движется конфликт США и Ирана: ключевые сценарии в оценках экспертов
Скачивай приложение FREEДОМ в Google Play и App Store
Не пропусти наши видео на YouTube-канале FREEДОМ
Если заблокирован доступ к сайту и соцсетям FREEДОМ — алгоритм действий
