Сегодня в 09:19
Тысячи ракет Patriot (“Пэтриот”) не способны эффективно противостоять десяткам тысяч иранских дронов, заявил президент Украины Владимир Зеленский. По его словам, один такой беспилотник обходится примерно в 40 раз дешевле ракеты. Именно поэтому использование дорогостоящих ракет для их уничтожения экономически нецелесообразно.
Зеленский отметил, что у Украины сформирована полноценная система противовоздушной обороны, за исключением антибаллистической компоненты. В то же время такие системы есть у США. Объединение этих возможностей, по его мнению, позволило бы обеспечить защиту неба над любой страной, особенно с учетом уникального боевого опыта Сил обороны Украины.
Украинский опыт войны стал востребован на Ближнем Востоке
Украинский опыт и технологии становятся особенно актуальными для стран Персидского залива, которые столкнулись с атаками иранских дронов типа Shahed (“Шахед”). Зеленский сообщил, что Украина уже получила шесть запросов от государств Ближнего Востока на помощь в защите воздушного пространства. По данным израильских СМИ, премьер-министр Биньямин Нетаньяху также намерен обсудить с украинским президентом сотрудничество в сфере перехвата дронов. Несмотря на наличие у Израиля одной из самых развитых систем противоракетной обороны, массированные атаки беспилотников стали серьезным вызовом для его ПВО.
Зеленский подчеркнул, что угрозы со стороны Ирана из-за поддержки стран Персидского залива не являются чем-то новым. По его словам, противовоздушная оборона носит исключительно защитный характер.
“За последние четыре года я слышал много разных заявлений. Для нас важно, что Соединенные Штаты и лидеры стран Ближнего Востока обратились за помощью с перехватчиками дронов. Они обратились к нам за экспертизой в сфере противовоздушной обороны. Противовоздушная оборона — это не о наступательных возможностях”, — подчеркнул Зеленский.
Председатель комиссии по национальной безопасности парламента Ирана Ибрагим Азизи ранее заявил, что Тегеран может нанести удар по Украине за якобы оказанную Израилю помощь, в частности, за поставку беспилотников.
Зеленский же сообщил, что Украина готова делиться своим опытом и оборонными решениями.
“Мы не боимся подобных заявлений. Мы слышим такие заявления ежедневно на протяжении последних четырех лет, точнее, 12 лет. Для нас это не новость”, — сказал президент.
Глава комиссии по национальной безопасности и внешней политике парламента Ирана Ибрагим Азизи заявил, что поддержка беспилотниками делает Украину участником конфликта.
“Оказав беспилотную поддержку израильскому режиму, Украина фактически стала участником войны и, согласно статье 51 Устава ООН, превратила всю свою территорию в законную цель для Ирана”, — заявил он.
Зеленский также сообщил о нехватке ракет для отражения российских атак и отметил, что переговоры о мире затягиваются. По его словам, текущая ситуация на Ближнем Востоке играет на руку Путину.
“Для Путина затяжная война в Иране — это плюс. Помимо повышения цен на энергоносители, она приводит к истощению американских резервов и сокращению производства средств ПВО. Таким образом, у нас происходит исчерпание ресурсов. Америка производит 60-65 ракет в месяц, то есть примерно 700-800 ракет в год. А в первый день войны на Ближнем Востоке было использовано 803 ракеты”, — сказал Зеленский.
Как украинские технологии могут закрыть небо над другими странами — мнения экспертов
Может ли украинский опыт противовоздушной обороны стать решением для стран Ближнего Востока? Почему даже развитые системы ПВО Израиля и стран Персидского залива сталкиваются с новыми угрозами? Готова ли Украина стать не только получателем помощи, но и полноценным партнером в сфере безопасности? Почему конфликт на Ближнем Востоке выгоден России и влияет на ресурсы Запада? Станет ли экспорт украинских технологий новым инструментом международного сотрудничества? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM ответили:
- Вячеслав Потапенко, заместитель директора Национального института стратегических исследований;
- Валерий Яковенко, руководитель группы компаний DroneUA, эксперт в сфере беспилотных технологий и робототехники;
- Павел Гвозденко, заместитель командира отдельного отряда беспилотных систем специального назначения “Тайфун” НГУ;
- Валерий Боровик, основатель компании-производителя оборонной продукции First Contact, участник боевых действий.
ВЯЧЕСЛАВ ПОТАПЕНКО: Украине сейчас важно быть не просителем, а партнером
— Украине сейчас очень важно расширять сферу партнерских взаимоотношений и демонстрировать свою нужность. Потому что этап, когда Украине помогали просто так, в виде благотворительности, по факту завершился. И Украина должна быть кому-то нужной, полезной и интересной.
Это один из путей формирования такой позиции. Есть потребности Украины, есть специалисты, есть техника для того, чтобы организовать систему противовоздушной обороны. Если Соединенные Штаты, например, могут позволить себе заменять это более дорогими ракетами и не использовать украинские технологии, хотя, как я понимаю, они их изучили, применяют в производстве и создают более дорогие, возможно, более совершенные аналоги, то страны Залива, такие как Объединенные Арабские Эмираты, Катар и другие, имеют деньги и готовы покупать готовые технологические решения.
В конце концов, нам тоже нужна нефть, нам нужны банковские и финансовые услуги, кредиты. Я считаю, что сейчас Украина находится в ситуации, когда любые возможности взаимовыгодных контактов с разными странами нельзя игнорировать.
Ориентироваться только на то, что когда-то, три года назад, был “Рамштайн”, который что-то обещал, уже недостаточно. Сейчас ситуация изменилась, стало сложнее. Поэтому необходимо устанавливать контакты со всеми, кому мы можем быть полезны.
ВАЛЕРИЙ ЯКОВЕНКО: Украина предлагает комплексное решение, которого нет у Запада
— То, что происходило последние четыре года, по факту сформировало новую стратегию поведения, новую стратегию ведения военных действий и новую стратегию проведения террористических атак. То, каким образом Украина смогла выстроить свою систему противовоздушной обороны, а также ту экосистему, которую она создала для выявления, отслеживания и уничтожения вражеских целей, — это опыт, который в совокупности формирует новый продукт для защиты неба.
Те технологии, которые ранее были представлены на Западе, эффективны и работают, но экономически они абсолютно неэффективны. Нельзя сбивать террористические аппараты ракетами стоимостью в сотни тысяч и миллионы долларов. Для этого необходимо использовать украинский подход, который можно масштабировать и применять при любых потенциальных эскалациях в любом количестве. Именно этот опыт представляет интерес с точки зрения его передачи.
Кроме того, важен вопрос локализации. Сегодня украинское оборудование создается из украинских компонентов, и существуют локализованные цепочки производства и поставок, которые не зависят от импортных комплектующих.
Любая попытка экспорта украинских технологий ранее воспринималась достаточно негативно, поскольку это означало конкуренцию с западными системами вооружения. При этом украинские дроны, робототехника и комплектующие часто оказывались в десятки раз дешевле. Это, в свою очередь, влияло на политические возможности. Сегодня ситуация изменилась.
Западные страны понимают, что их оборудование есть, но использовать его сложно: во-первых, оно не приспособлено к новым условиям, во-вторых, его катастрофически мало, и, в-третьих, даже при наращивании производства физически невозможно быстро закрыть потребности. Каждая неделя или месяц промедления — это потенциальные человеческие потери вследствие террористических атак, в том числе на Ближнем Востоке.
Поэтому сотрудничество с Украиной в новом формате — это уже не конфликтный вопрос, а возможность получить дополнительные политические преимущества. Украина предоставляет помощь, а взамен рассчитывает на усиление поддержки там, где она все еще необходима.
Украинский опыт в данном случае является уникальным и применимым. Он позволяет защищать инфраструктуру с достаточно высоким процентом эффективности. При этом нужно понимать, что 100% защиты не существует — это невозможно. Но с точки зрения противодействия именно украинские решения демонстрируют наиболее качественные показатели.
Важно учитывать и постоянную адаптацию оборудования. Меняются технические условия эксплуатации, меняются методы противодействия, и вражеские системы за годы войны научились работать в условиях РЭБ. В странах, которые сейчас подвергаются атакам, таких систем часто просто нет.
Поэтому, когда речь идет об украинских технологиях, это не только дроны, способные сбивать воздушные цели. Это комплекс: системы обнаружения, выявления и сопровождения, системы РЭБ, дроны и другие средства защиты. Именно такой комплексный подход и дает результат.
В целом Запад не готов не только использовать украинские решения в полном объеме, но даже обучать собственных операторов в необходимых масштабах. Обучить человека работать с дронами можно, но это требует времени, а все знания приходится получать с нуля. Специалистов пока слишком мало.
Кроме того, новое оборудование требует и готовности работать с цифровыми системами, которые Украина активно использует для снижения нагрузки на операторов и управления воздушным пространством. Это комплексное решение, аналогов которому у Запада фактически нет. И в данном случае Украина предлагает помощь, которую можно реально использовать для отражения террористических атак.
ПАВЕЛ ГВОЗДЕНКО: Украинские дроны дешевле, но достались нам очень дорогой ценой
— Да, действительно, мы сейчас видим, как технологии, на которые раньше смотрели со стороны и говорили, что Украина воюет какими-то дронами, стали ключевыми. Мы постоянно просили ракеты у партнеров, чтобы защитить свое воздушное пространство. Параллельно учились защищаться сами, используя разные типы беспилотников, тестировали их, было много различных разработок.
В конце концов мы научились делать это эффективно, как и с обычными FPV-дронами. Все начиналось с идеи создать дешевый дрон, который мог бы решать серьезные задачи и бороться с более дорогими вражескими “Шахедами”, которые, как мы понимаем, были очень эффективными. Сейчас Украина способна своими силами сбивать большинство “Шахедов”.
По сути, ракеты используются для уничтожения угроз в виде вражеских ракет. А что касается “Шахедов”, то большинство из них уничтожается именно украинскими дронами, украинскими разработками, которые значительно дешевле. Сейчас понятно, что в богатых странах Ближнего Востока есть мощное оружие, которое они считали эффективным. У них есть ракеты, способные уничтожать практически любые цели.
Но практика показывает, что дорогие ракеты быстро заканчиваются, особенно когда враг использует большое количество различных видов ракет и проводит массированные атаки “Шахедами”. Поэтому сегодня все начали обращать внимание на украинский опыт и поняли, что в современной войне невозможно воевать только дорогими ракетами — нужны альтернативные решения.
Такой альтернативой стали украинские дроны-перехватчики, и сегодня мы видим большой интерес к этому виду оружия. По сути, сейчас можно говорить о равноценном обмене: нам дают ракеты, которые необходимы для сбивания баллистики и других типов ракет, которые летят на наши города, а мы делимся своими разработками.
При этом наши дроны, хотя и дешевые по цене, достались нам в очень тяжелых условиях. Для нас они гораздо дороже, чем их реальная стоимость. Поэтому такой обмен действительно можно считать равноценным.
Главное — уничтожать угрозы. Но получить эффективный дрон — это только небольшая часть решения. Нужны специалисты, которые обучат, объяснят специфику и тактику применения. И только после этого, с учетом уровня подготовки специалистов, можно говорить об эффективности. Параллельно используются системы обнаружения дронов. Возможно, у партнеров такие системы уже есть, и вопрос будет в их интеграции и совместной работе специалистов.
Я уверен, что российский след в этом конфликте есть. В СМИ уже появлялась информация о найденных компонентах российского производства в “Шахедах”, а также о том, что сами БпЛА могли производиться в России. Соответственно, очевидно, что Россия помогает. Этот конфликт ей выгоден: появляются признаки смягчения ограничений по нефти, возможно, разрешения на ее покупку, например, Индией. Это позволяет России снова наполнять бюджет.
У них была критическая ситуация с бюджетом, а сейчас, на фоне роста цен на нефть, ситуация улучшается. Поэтому они будут поддерживать своих союзников. Мы давно понимаем, что существуют так называемые страны “оси зла”, и если они сотрудничали в контексте войны против Украины, то Россия будет помогать им и сейчас.
Я считаю, что в этом конфликте есть прямое участие России. Со своей стороны Украина поступает правильно, помогая партнерам. Да, у некоторых стран есть свои современные беспилотники, и они действительно могут быть лучшими. Но вопрос в их стоимости, количестве и скорости производства. Даже в Украине, где производятся миллионы дронов, они тоже быстро заканчиваются.
Наладить стабильное и качественное производство — это сложный и длительный процесс. Поэтому сейчас наша помощь действительно востребована. Мы можем делиться опытом, обучать, предоставлять технологии. Нам не обязательны за это благодарности, возможно, в будущем нам помогут ракетами, и это будет справедливо.
Несмотря на то, что у нас хватает собственных проблем, я уверен, Украина способна выделить инструкторов и определенное количество дронов, чтобы помочь партнерам решить их задачи. Эти проблемы влияют и на нас — уже растут цены на топливо, а за ними растут цены и на все остальное.
ВАЛЕРИЙ БОРОВИК: Некоторые страны уже исчерпали свои возможности ПВО
— Представители тех стран, которые находятся рядом с Ираном и уже получили от него удары, сейчас фактически ездят по всему миру, чтобы скупать средства ПВО — либо ракеты к тем системам, которые у них есть, либо новые системы ПВО.
И нельзя сказать, что они не готовились. Единственная страна, которая публикует статистику, как и мы — сколько летело и сколько они поразили и отбили — это Объединенные Арабские Эмираты. И статистика у них достаточно неплохая: единичные дроны, около 10-15%, прорываются. Вопрос только в том, какой ценой. Действительно, цена противодействия у них сегодня экстремально выше, чем у нас, потому что мы за годы войны изобрели новые методы борьбы с такими беспилотниками.
Но нельзя сказать, что у американцев ничего нет. Есть несколько систем, которые, условно, в количестве 10 тысяч единиц были завезены, с использованием искусственного интеллекта. Они работают по своей природе так: собирают данные, отслеживают цели, проводят детектирование, доводят до цели. Также разрабатываются и другие системы. Некоторые из них адаптировались к боевым действиям в Украине, использовали наши возможности и датасеты, отрабатывали механизмы полета, доведения до цели, сопровождения и противодействия противнику.
Но действительно некоторые страны уже фактически исчерпали свои возможности по средствам ПВО. И это не их вина — они не ожидали, что их будет атаковать соседний Иран, например, из-за размещения американских баз или радаров, как в Катаре или Бахрейне. Иран сегодня действует жестко. Он отвечает по принципу “око за око”. Сегодня он ответил за удары по своим банкам — нанес удар по американскому банку в Дубае.
Если говорить о том, что делать дальше для развития украинской системы ПВО, то это непростой вопрос. Есть разработки, их нужно масштабировать. Есть разработки в хороших компаниях, и государственных, и негосударственных, в том числе средства дальнего поражения и ПВО, очень качественные решения. Но их необходимо масштабировать и финансировать: либо через процедуры “Рамштайн” из-за границы, либо через совместные программы с западными партнерами, либо за счет государства через Агентство оборонных закупок.
Еще один механизм — брать лицензии и производить в Украине. Но такие лицензии не дают. Я уже говорил: с одним из крупнейших производителей средств ПВО, который поставляет нам качественные системы, мы обсуждали возможность производить хотя бы компоненты на наших заводах — как государственных, так и негосударственных. Даже не полностью ракеты. Но они опасаются: это их ключевой продукт, и они не хотят рисковать качеством или зависеть от производства в зоне, куда может прилететь ракета.
Эти вопросы нужно решать не только на уровне коммерческих переговоров, а на уровне государств — с участием Министерства обороны, других министерств или Офиса президента, который должен этому способствовать. Это необходимо для того, чтобы такие договоренности были достигнуты и мы могли увеличить производство средств ПВО, которых катастрофически не хватает. И не только у нас — их не хватает нигде для защиты от таких массированных атак.
Скачивай приложение FREEДОМ в Google Play и App Store
Не пропусти наши видео на YouTube-канале FREEДОМ
Если заблокирован доступ к сайту и соцсетям FREEДОМ — алгоритм действий
