Каждый обмен — напоминание о преступлениях России: как Москва превращает пленных в оружие

С 23 по 25 мая между Украиной и Россией состоялся обмен пленными — в формате “1000 на 1000”.  Это крупнейший обмен с начала полномасштабного вторжения России в Украину. За три этапа домой вернулись тысяча человек, среди них 880 военнослужащих и 120 гражданских. Обмен стал результатом длительных переговоров, проходивших, в частности, в Турции.

Три дня надежды и слез

23 мая, в первый день, были освобождены 390 украинцев: 270 военных и 120 гражданских, включая трех женщин.

На следующий день из плена вернулись 307 защитников.

25 мая Украина встретила еще 303 бойцов Сил обороны. Среди них — военнослужащие Военно-морских и Воздушных сил, а также представители других родов войск, воевавшие на самых сложных участках фронта.

Среди освобожденных — военнослужащие, побывавшие в плену еще с начала полномасштабной войны.

“Я из Мариуполя, там попал в плен. Морская пехота, оркестр морской пехоты. Моя семья уже знает, что я вернулся. Мама была просто в восторге”, — рассказал Юрий, находившийся в плену 3 года и 1 месяц.

О его побратиме, Александре, мать Надежда не имела вестей уже более двух лет.

“Саша попал в плен 12 апреля 2022 года. Потом полгода мы о нем ничего не знали. Юра сказал, что Саша жив, но от него остались только глаза и голос”, — вспоминает она.

Освобожденные сразу после обмена могли созвониться с родными. Затем их доставили в госпиталь, где многих уже ждали семьи. День встречи стал особенно трогательным и памятным.

“У меня получилось так. Я в мае призвался, через год в мае попал в плен. И в мае из плена вытащили. Я уже сестре звонил, с отцом пообщался, он у меня 1949 года рождения, слава богу, что застал его живым”, — рассказал военнослужащий Виктор.

Все возвращенные пройдут медицинское обследование, получат психологическую поддержку, а затем — курсы реабилитации и ресоциализации. Также им помогут с восстановлением документов и банковских карт.

“Это борьба”

Возле госпиталя собрались не только родственники тех, кто вернулся, но и те, чьи родные до сих пор в неволе. Люди приносили фотографии защитников, которые числятся пропавшими без вести, с надеждой получить хотя бы крупицу информации.

“Мне сказали, что муж точно в плену. Находится в колонии в Суходольске. Ребята взяли мой номер телефона, сказали, что будут мне звонить, если будет какая-то новая информация”, — поделилась Ксения.

Некоторые украинцы находятся в российском плену уже десять лет. Представитель ГУР МОУ Андрей Юсов отметил, что Россия нередко отказывается обменивать таких людей или вовсе не отвечает на запросы.

“Отказов много. Но факт остается фактом: это нарушение международного гуманитарного права. Это очередные преступления против человечности. Украина ведет тщательный учет каждого — военнопленных и незаконно похищенных гражданских лиц. Украина борется за каждого”, — подчеркнул Юсов.

Он также отметил, что взаимодействие с Россией — это не диалог партнеров, а борьба за жизни украинцев.

“Это точно не переговоры в рамках равноправного партнерства с открытыми искренними намерениями. Это борьба”, — добавил он.

Обмен 1000 на 1000 стал шестым в этом году и 65-м с начала полномасштабной войны. Однако, по словам Юсова, Россия продолжает удерживать украинцев, нарушая международное гуманитарное право.

“Россия не имеет лагерей для украинских пленных. Их условия содержания неизвестны. Международные организации не имеют доступа к местам несвободы ни на территории РФ, ни в оккупированных регионах”, — заявил он.

В Координационном штабе уже начали подготовку к следующим этапам освобождения пленных.

“Спасибо команде, которая круглосуточно работала, чтобы успешно реализовать этот обмен. Обязательно вернем каждого и каждую из российского плена!”, — сказал президент Украины Владимир Зеленский.

Убийства военнопленных стали частью системной практики РФ

Россия нарушает международное право не только тем, что жестоко обращается с военнопленными, держит в заложниках гражданских, а также не допускает к узникам гуманитарные миссии. Российские солдаты нередко казнят бойцов, которые сдаюся в плен.

Ранее Главное управление разведки Министерства обороны Украины заявило о более чем 150 задокументированных случаях казней украинских пленных бойцов российскими военными. 

“Все собранные спецподразделениями ГУР МО Украины данные о военных преступлениях передаются для дальнейших расследований украинским правоохранителям. Во многих случаях зафиксированы прямые приказы убивать пленных. Эти преступления — составляющая целенаправленной политики со стороны руководства государства-агрессора — России”, — говорится в сообщении.

Независимая международная комиссия ООН по расследованию ситуации в Украине также задокументировала рост числа убийств украинских бойцов, которые пытались сдаться или уже находились в плену. В своём докладе от 19 марта 2025 года комиссия сообщила о свидетельствах дезертиров из российской армии.

21 мая спикер МИД Украины Георгий Тихий подчеркнул, что казни украинских военнопленных носят не случайный, а массовый и спланированный характер. По его словам, действия российских военных — это не отдельные эпизоды, а отражение политики, одобренной высшим руководством РФ.

Украина — о гуманизме, Россия — о расчете

Что скрывает РФ, не допуская гуманитарные миссии к местам содержания пленных? Кто несет ответственность за казни украинских пленных? Можно ли добиться справедливости, если Москва игнорирует международное право? На эти и другие вопросы в эфире телеканала FREEДОМ ответили: 

• Александр Павличенко, правозащитник, исполнительный директор Украинского Хельсинского союза по правам человека; 
• Олег Охредько, эксперт и аналитик Центра гражданского просвещения (ЦГП) “Альменда”;
• Юрий Белоус, адвокат.

АЛЕКСАНДР ПАВЛИЧЕНКО: У России нет понимания гуманитарного права, она осталась в глубоком средневековье

— Россия не предоставляет полные списки украинских военнопленных, находящихся в российском плену под ее контролем. И это одна из проблем. Непосредственно сами родственники узнают о том, что их родные живы и находятся в плену, но они не подтверждены, они не прошли через процесс установления статуса военнопленных с привлечением Международного комитета Красного Креста. 

Еще большая проблема касается гражданских лиц, потому что, хотя сложно сказать, что гражданских обменивают официально, они все же фигурировали в качестве субъектов обмена — до тысячи человек. Я могу приоткрыть маленький секрет: среди тех, кого передали россияне, были те, кого они просто выслали еще до этих обменов.

Это были осужденные, которых похитили и перевезли на территорию России. Срок их заключения закончился, и 13 человек из тех, кто должен был быть возвращен, являются просто гражданскими лицами, не имеющие отношения к военным действиям. Они были включены в “обменный фонд” — извините за выражение, “всунуты” туда. 

Первая сложность — это установление полного списка лиц, находящихся на территории России.

Их число достаточно велико, и отсутствует всякий контроль, мониторинг условий содержания. Непонятно, где они находятся, в каких условиях, и соответствует ли их статус статусу военнопленного.

Следующая огромная проблема — Россия не признает военнопленных комбатантами.

Соответственно, против них возбуждаются уголовные дела, они рассматриваются как лица, совершившие преступления против Российской Федерации.

Напомню, уже есть более 300 приговоров, по которым украинские военнослужащие осуждены якобы за убийства российских солдат или гражданских лиц. Эти дела, как правило, надуманные. Яркий пример — уголовное дело правозащитника Максима Буткевича, которого осудили за преступление, совершенное в Северскодонецке, хотя в этот день он находился в Киеве. Таким образом фабрикуются дела — это еще одна проблема.

Обменивать людей, находящихся в рамках таких уголовных процессов, значительно сложнее, и цена их освобождения выше. Россия это понимает и использует: это террористический и хитрый способ поднять цену обменов.

Есть надежда, что процесс обменов будет продолжаться с интенсивностью, зависящей от наличия “обменного фонда” у украинской стороны.

На следующем этапе, скорее всего, речь пойдет об обмене гражданских, потому что их количество даже больше, чем военных, пребывающих в статусе военнопленных по украинскому и международному праву. Но повторю: Россия этот статус не признает. Однако он появляется, когда речь заходит о конкретных людях.

Россия прекрасно понимает, в чем состоит статус и какова квалификация пребывания в плену, но игнорирование международных стандартов приводит к тому, что ни Украина, ни Международный комитет Красного Креста не имеют полной информации о тех, кто удерживается в России или на оккупированных территориях в статусе военнопленных.

Это задача, которую Украина регулярно озвучивает, обращаясь к международным партнерам с предложением помочь. Эту роль могла бы взять на себя страна-посредница — такой статус существует в международном гуманитарном праве.

Но сегодня таких государств и организаций не существует. Можно было бы предположить, что это может быть Международный комитет Красного Креста, но он не может выступать в таком статусе. У него нет полномочий контролировать условия содержания и посещать все места, где удерживаются военнопленные.

В Украине ситуация иная: существуют три лагеря для военнопленных, куда регулярно приезжают международные миссии. Условия содержания контролируются, и это подтверждается докладами мониторинговых миссий.

С российскими военнопленными, находящимися в Украине, на международном уровне проблем нет. Но такие проблемы есть, когда речь идет о российских местах несвободы.

С 2014 года фактически не осуществлялись независимые визиты на оккупированные территории — Крым, Донецкую и Луганскую области. После начала широкомасштабного вторжения в 2022 году ситуация не изменилась — международные организации не могут посещать эти территории или Россию. Среди них ОБСЕ, Международный комитет Красного Креста, Европейский комитет против пыток, Комитет ООН против пыток.

Практически ни одна из этих структур не имела возможности посещать места содержания по собственному усмотрению. Были лишь показательные визиты, например, в Крым — с участием российских СМИ. Украинские заключенные позже рассказывали, как их принуждали участвовать в таких сценках.

Согласно отчетам ООН за первый квартал 2024 года, из 200 освобожденных военнослужащих в январе, 90% заявили, что подвергались пыткам.

Россия использует пленных как “живой щит”. Она удерживает не только действующих военных, но и бывших комбатантов — людей, воевавших в 2014–2016 годах. Они тоже попадают в категорию военнопленных, по версии России.

Россия не имеет ни одного лагеря для украинских военнопленных, как это организовано в Украине. После последнего обмена российских пленных в Украине осталось значительно меньше, чем украинских в России. Разрыв велик.

Вопрос в том, как пополнять “обменный фонд”. Каждый российский военнопленный для Украины важен. Напомню: Украина не расстреливает пленных россиян, в отличие от практики российской стороны. Ценность человеческой жизни для РФ крайне низка, даже в вопросах обмена.

И хотя предложение “всех на всех” звучит постоянно, Россия согласилась только на пропорциональный обмен — тысяча на тысячу. При этом включила в обмен даже тех, кого можно было бы просто отпустить — они бы сами вернулись в Украину. Но их использовали как “обменный фонд”.

Россияне на передовой получают четкие приказы, не видят ценности в человеческой жизни, и, если не считают нужным, могут расстрелять военнопленных, которые сдаются. Международное гуманитарное право для них не существует, потому что никто не был наказан за подобные преступления с начала вторжения.

Система международного гуманитарного права не работает — она будет работать, только если Россия проиграет войну, будет выполнять условия капитуляции и подвергаться судебному преследованию. Сейчас важно собирать информацию, доказательства, подавать их в международные структуры в ожидании момента, когда это можно будет реализовать.

На сегодня есть Международный уголовный суд, который может рассматривать такие преступления, открывать дела и выдавать ордера на арест. Уже выдано шесть ордеров, но ни один из обвиняемых россиян не привлечен к суду.

Другого инструмента на международном уровне пока нет. Возможен специальный трибунал по агрессии — с механизмом индивидуальной ответственности. Но его эффективность также будет зависеть от исхода войны и будущих отношений между Россией и Украиной.

Мы видим, как исполняются решения Международного уголовного суда. Если ничего не изменится, та же участь может постигнуть решения других судов.

Справедливость должна быть восстановлена военным путем — через победу Украины. Если будет заморозка конфликта или переговоры, Россия уйдет от ответственности. На национальном уровне РФ не рассматривает действия своих представителей как военные преступления — ни одно производство не было открыто.

Такова реальность сегодняшней России. Международное гуманитарное право для нее — как если бы мы говорили о праве XVIII–XIX веков. Напомню: в XIX веке начались первые гуманитарные инициативы по спасению раненых на войне. Но это не имеет отношения к современной России — она осталась в глубоком средневековье.

ЮРИЙ БЕЛОУС: За каждым освобожденным украинцем — цепочка российских преступлений

— Самое первое, что сегодня нужно сделать для освобожденных из плена — конечно, оказать им максимальную психологическую помощь и решить вопрос их здоровья. И, конечно, непременно с каждым человеком, который находился в плену, будут работать следователи, которые соберут необходимую информацию о том, где они были, кого видели, кого знали — самое главное, из наших людей, — для того чтобы понимать, кто там находится. И, конечно, будет собрана максимально необходимая и важная информация о том, что происходило на этапе, когда их взяли в плен, что происходило на этапе их доставки в те или иные места заключения.

Немаловажный момент — те преступления, которые совершались в отношении них уже в местах лишения свободы. Потому что сегодня задокументировано и правозащитными организациями, и комитетом ООН, который занимается расследованием преступлений в Украине в рамках Совета по правам человека ООН, что пытки на территории России и на временно оккупированных территориях Украины в отношении задержанных — как гражданских, так и военнопленных — являются систематическим явлением. Они масштабные и являются частью государственной политики.

По разным отчетам, фокусам, исследованиям и материалам различных комиссий, групп, правозащитных организаций, у россиян насчитываются десятки видов пыток. Отмечается, что это систематическое явление: пытки, унижение человеческого достоинства, оскорбления, использование людей как инструмента пропаганды. Все это контролируется руководством — они не останавливают эту работу.

Это происходит на уровне самых низших звеньев: тех, кто охраняет или проводит первичные допросы, следственные изоляторы, изоляторы временного содержания. Государственная власть относится к этому толерантно, а более того — поощряет и призывает к такому нечеловеческому отношению к украинским гражданам, оказавшимся в плену.

Поэтому, когда Россия сегодня меняет наших людей, она непременно будет использовать это в рамках пропаганды, чтобы показать свою “гуманность” своим гражданам и всему остальному миру.

Это классический подход: использовать обмены пленными как часть мирных соглашений, как способ немного снизить градус напряженности, создать более теплую атмосферу и более благоприятные условия для будущих договоренностей. Россия обязательно воспользуется этим большим обменом как инструментом, чтобы сказать: “Смотрите, какие мы гуманные, идем навстречу украинской стороне и делаем реальные шаги”.

Но при этом нельзя забывать, что за каждым обменом, за каждым человеком стоят военные преступления, пытки, бесчеловечное обращение и унижение человеческого достоинства. 

Важно помнить, что Путин на оккупированных территориях может каждый день, каждый час набирать новых и новых людей, у которых есть родные в Украине, которые работали на государство в годы независимости, выполняли важные функции. Он может снова и снова набирать этих людей, и мы будем требовать, чтобы их возвращали.

Поэтому за каждым шагом России нужно видеть ее конкретную выгоду. Я думаю, что она не в тех людях, которых они возвращают. Отношение к военнопленным: с момента, когда человек прекратил бой, поднял руки, поднял белый флаг, бросил оружие, он получает статус военнопленного. Это означает, что он имеет право на полное гуманное обращение — как в момент пленения, так и при доставке, и во время нахождения в местах лишения свободы.

Он имеет право на гуманное обращение, полный запрет пыток, унижения, нечеловеческого отношения. Это базовая норма, признанная 194 государствами мира — включая Россию и Украину. Мы все обязаны соблюдать эти нормы. Более того, это прописано в уставах армий.

Это не Путин сжигает письма, как говорил один из освобожденных наших ребят. Это не он лично применяет пытки. Это делают обычные россияне — из Курска, где жесткая колония, из Таганрога, из Ростова, из оккупированных частей нашей страны. Это делают ФСИНовцы, ФСБшники — это садистская структура на институциональном уровне. Все они должны быть осведомлены, что к военнопленным нужно относиться гуманно.

Женевские конвенции, признанные всем миром, не просто существуют — их нормы вписаны во внутренние уставы государств. Это, к слову, к вопросу: кто должен их наказывать? Их в первую очередь должна наказывать Российская Федерация.

Российские граждане, которые смотрят нас, должны понимать: если так относятся к украинским пленным, то и с ними в их собственных тюрьмах могут поступать так же.

Военнопленные — такие же жертвы войны, как и гражданские. Они стали заложниками ситуации, и потому имеют право на гуманное обращение.

Когда Россия пытает украинских военнопленных, унижает, расстреливает, морит голодом, не допускает Международный Красный Крест, не позволяет контактировать с государством и родными — это серьезное нарушение Женевской конвенции.

А это означает, что это военное преступление. За него должны отвечать не только те, кто непосредственно применяет пытки, но и те, кто это контролирует — даже мелкие чиновники в СИЗО: капитаны, майоры, полковники, подполковники, отвечающие за персонал. 

Международный уголовный суд имеет право привлекать к ответственности не только мелких палачей, но и высокопоставленных военных преступников.

ОЛЕГ ОХРЕДЬКО: Россия превращает обмен пленными в политический торг

— Военнопленные часто становятся разменной монетой в политике государств, особенно тоталитарных. То, что происходит сейчас, — это еще одно подтверждение продолжения линии России, ее наследия, того тоталитарного советского государства, которое было. Если вспомнить то, чем они гордятся — так называемая Великая отечественная война, — необходимо напомнить, что Сталин тогда заявил, что у них нет военнопленных.

И все люди, которые побывали в плену, уже считались вне закона. Попав назад в Красную армию, они отправлялись в ГУЛАГ. То же самое, по сути, происходит сейчас в России.

Система, которая существует, четкая и понятная: если солдат попадает в плен, его классифицируют и передают международным организациям — в данном случае МККК — информацию о нем.

После этого Красный крест информирует другую сторону — откуда военнопленный — и начинается разговор об обмене. Украина четко выполняет свои обязательства: как только российские солдаты попадают в плен, об этом сразу же информируется МККК. Пленные размещаются в специально отведенных лагерях, куда есть прямой доступ представителей Красного Креста. Более того, они получают деньги — украинские налогоплательщики платят российским военнопленным, чтобы те могли купить себе необходимое. Вот до какого абсурда дошло.

С другой стороны мы видим нечеловеческое отношение. И самое страшное — нет полных списков тех людей, кто находится в российском плену. Мы видим массу слез, когда к нам приходят люди и спрашивают: “Вы видели моего сына, отца, мужа?”. 

К сожалению, нечеловеческие условия, которым подвергаются украинские военнопленные, — это то, что даже комментировать не хочется. Кадры, которые, думаю, скоро снова появятся, покажут, что с ними происходит. И это дает возможность международной общественности взглянуть на ситуацию по-другому.

Я бы предложил Трампу посмотреть на эти кадры — на тех людей, которые возвращаются из плена, и во что их превращают российские военные. СБУ и ГРУ не только представляют факты нечеловеческого содержания, но и вычисляют конкретных лиц, которые этим занимаются. Ведь за каждым приказом, за каждым действием стоит конкретный человек. Да, он создает нечеловеческие условия, и нередко — по собственной инициативе.

Я не думаю, что существуют прямые документы, заставляющие вести себя так с нашими военнопленными. Это действия конкретных людей. Но ответственность все равно несет государство. Российское государство, которое не допускает МККК, не дает общаться с военнопленными.

И это является основанием для обращения в Международный суд, который должен и будет рассматривать каждое из таких действий. Я думаю, что в скором времени Украина подготовит документы по конкретным лицам, создающим нечеловеческие условия. Это очередной шаг к тому, чтобы государство Россия было привлечено к ответственности — по конкретным статьям международного гуманитарного и уголовного права, которые запрещают подобное обращение с военнопленными.

Но еще страшнее — это обращение не только с военными, но и с гражданскими, которых российское государство приравнивает к военнопленным. Если посмотреть на последние обмены, видно, что обменивают не только военных, но и гражданских.

Россия начинает торговать людьми. Она уже предлагает обменивать детей. Абсолютно манипулятивный подход: Россия старается нанести как можно больше вреда украинскому государству даже в этом процессе.

Украина неоднократно предлагала обменять всех женщин-военнопленных и политзаключенных. Но Россия действует точечно. Самое страшное — она не отдает даже тяжелораненых, которые уже, возможно, не смогут вернуться на фронт. Тем не менее, Россия продолжает их удерживать, создавая много неприятных ситуаций.

При этом у России есть полные списки удерживаемых лиц, и она выбирает тех, кто ей нужен в первую очередь: тех, кто может давать свидетельские показания. Неоднократно она забирала таких “ценных” свидетелей, и Украина была вынуждена идти на уступки — иногда без этого невозможно было бы вернуть сотни людей.

Также Россия, можно сказать, действует по национальному признаку — в первую очередь меняет “кадыровцев”, чтобы сделать приятное чеченцам и самому Кадырову. У нее свои принципы. Меняют также офицеров и лояльных людей, с которыми ФСБ может работать в дальнейшем. Мы видим, что российские военнопленные сначала рассказывают здесь одно, о том, как им жилось, как все было, а сразу после пересечения границы говорят обратное.

Это абсолютно манипулятивные действия России в вопросе обменов. Украина же стремится обменять всех. У нас практически нет выбора между “этим” и “тем”. Украина старается в первую очередь обменять тяжелораненых, женщин и некомбатантов — капелланов, врачей, кладовщиков — тех, кто не участвовал в боевых действиях. Но Россия действует так, как ей выгодно.

Читайте также: Смерть украинской журналистки Виктории Рощиной в плену: кто способен наказать российских военных преступников