Хрупкий диалог: почему Абу-Даби не приблизил мир, но изменил формат переговоров

В Абу-Даби (ОАЭ) 23-24 января прошли не только трехсторонние переговоры Украины, США и России, но и прямые двусторонние контакты между делегациями Украины и РФ без участия американской стороны. Об этом сообщает Axios со ссылкой на источники среди украинских чиновников.

Переговоры стали первой полноценной трехсторонней встречей с участием представителей России и США за длительное время. Первый день носил вступительный характер, во второй день обсуждения продолжились в расширенном составе. После этого стороны разделились на две подгруппы — политическую и военную.

Источник “РБК-Украина” сообщил, что наибольший прогресс во время переговоров был достигнут именно в военном блоке. По территориальному треку договоренностей пока нет.

Переговоры в Абу-Даби: военный трек продвинулся, по территориям — тупик

Президент Украины Владимир Зеленский 24 января сообщил о завершении двухдневных трехсторонних переговоров в Объединенных Арабских Эмиратах с участием делегаций Украины, США и России. 

“Был доклад нашей делегации: встречи в Эмиратах завершились. И это первый такой формат за довольно долгое время — двухдневные трехсторонние встречи. Многое успели обсудить, и важно, что разговоры были конструктивными”, — отметил Зеленский в Telegram.

По словам президента, украинскую сторону на переговорах представляли секретарь СНБО Рустем Умеров, руководитель Офиса президента Кирилл Буданов, начальник Генштаба ВСУ, генерал-лейтенант Андрей Гнатов, глава фракции “Слуга народа” Давид Арахамия, первый заместитель руководителя Офиса президента Сергей Кислица и заместитель начальника ГУР Минобороны Вадим Скибицкий.

Со стороны США участие принимали специальный посланник президента Стивен Уиткофф, неформальный советник по внешней политике Джаред Кушнер, секретарь Армии США Дэн Дрисколл, командующий Европейским командованием ВС США и верховный главнокомандующий Объединенными силами НАТО в Европе, генерал Алексус Гринкевич, а также комиссар Федеральной службы закупок США Джош Груенбаум. Россию представляли представители военной разведки и армии.

Зеленский сообщил, что главным предметом обсуждений стали возможные параметры окончания войны.

“Очень ценю, что есть осознание необходимости американского мониторинга и контроля за процессом окончания войны и соблюдением реальной безопасности. Американская сторона поднимала вопрос возможных форматов утверждения параметров окончания войны и необходимых для этого условий безопасности”, — подчеркнул президент Украины.

Киев настаивает на обсуждении территорий как минимум от текущей линии фронта, тогда как Россия требует вывода украинских войск с неоккупированных территорий Донецкой области. В то же время, по данным СМИ, военная подгруппа продвинулась в обсуждении прекращения огня, механизмов мониторинга, возможного разведения сил и создания международного механизма контроля. Стороны договорились в течение недели подготовить предложения к следующей встрече. Вопрос энергетического перемирия в ходе переговоров не поднимался.

Причастные к переговорам американские чиновники считают, что встреча делегаций Украины, США и РФ прошла успешно и создает потенциальные условия для возможной встречи президента Украины Владимира Зеленского и российского диктатора Владимира Путина. 

Следующий раунд трехсторонних переговоров США, Украины и России может состояться уже 1 февраля — также в Абу-Даби.

По мнению американской стороны, если следующий раунд трехсторонних переговоров в Абу-Даби принесет больший прогресс, это может стать основой для встречи Зеленского с Путиным.

Также в течение двух дней переговоров обсуждался широкий круг вопросов, включая территориальные уступки, ситуацию вокруг Запорожской атомной электростанции (ЗАЭС) и шаги по деэскалации конфликта.

Специальный представитель президента США Дональда Трампа Стив Уиткофф также положительно оценил переговоры Украины, США и России в Абу-Даби. По его словам, встреча была очень конструктивной. Об этом он написал в соцсети Х.

“В пятницу и субботу Соединенные Штаты совместно с Украиной и Россией провели трехстороннюю встречу. Она состоялась при содействии Объединенных Арабских Эмиратов. Переговоры были очень конструктивными, и удалось достичь договоренности продолжить диалог на следующей неделе в Абу-Даби. Президент Трамп и вся его команда полны решимости положить конец этой войне и установить мир”, — заявил Уиткофф.

По итогам переговоров стороны договорились доложить в своих столицах по каждому из аспектов обсуждений и согласовать дальнейшие шаги.

Между заморозкой и эскалацией: к чему ведут новые переговоры Украины, США и России

Каковы реальные итоги первых за долгое время полноценных трехсторонних переговоров Украины, США и России в Абу-Даби? Насколько вероятна личная встреча Зеленского и Путина, и от чего она на самом деле будет зависеть? Является ли текущий переговорный формат началом выхода из войны или лишь паузой перед новой эскалацией? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы:  

• Михаил Подоляк, советник Офиса президента Украины;
• Ярослав Телешун, кандидат политических наук; 
• Юрий Богданов, консультант по стратегическим коммуникациям, публицист.  

МИХАИЛ ПОДОЛЯК: Переговорный процесс очень хрупкий, но он впервые не выглядит имитацией 

— Переговорный процесс — очень хрупкий. В конце концов мы видим реалистичную переговорную группу, которая, во-первых, глубоко владеет информацией, во-вторых, готова обсуждать ключевые вопросы, касающиеся прекращения огня и в целом всего, что относится к военной части. Эта группа не состоит из тех самых, условно говоря, клоунских представителей и так далее.

Здесь военные, здесь представители армейской разведки России. Это люди, которые глубоко погружены в понимание того, какой ценой эта война оплачивается для России и что будет происходить дальше. 

С другой стороны, переговоры крайне сложные и как раз касаются ключевых, базовых вещей. Первое — это окончание активной фазы войны, выход, по сути, из войны как таковой. И действительно, абсолютно оправдано разделение переговоров на две части — военную и политическую. Потому что принять решение о прекращении активной фазы войны — это одна составляющая, а мониторинг и присутствие международных сил, прежде всего Соединенных Штатов и других партнеров, — это уже отдельный элемент.

На мой взгляд, это как раз прямая дорога к тому, чтобы война действительно закончилась. А вот все, что касается политической подгруппы, — это долгие и очень сложные переговоры. Обычно так и бывает, когда речь идет о больших, объемных войнах, в которых нет явного победителя.

Россия не будет победителем — это уже очевидно. Все, что она планировала в начале полномасштабного вторжения, не реализовано даже близко, даже в минимальных объемах. Да, она причинила Украине огромные страдания, уничтожила значительную часть инфраструктуры, убивает наших граждан — это понятно. Война объемная, кровавая, геноцидальная, но при этом цели, которые Россия перед собой ставила, так и не были достигнуты.

Она не смогла этого добиться и, соответственно, никакой победы не будет. Если большие, кровавые войны заканчиваются заморозкой или тем или иным формульным выходом на прекращение активной фазы боевых действий, то после этого начинаются долгие политические переговоры. Поэтому это разделение абсолютно правильное: военная часть позволяет выйти на прекращение активной фазы, прекращение огня, прекращение взаимного разрушения инфраструктуры. А вторая часть — гораздо более сложная, и она будет идти тяжелее и натужнее.

Возвращаясь к исходному. Трехсторонний формат на сегодняшний момент оптимален. Мы видим позицию Соединенных Штатов в глобальной политике: они крайне активны и инициативны. И сам Трамп, и американская сторона в целом понимают, каких результатов хотят добиться и какие рычаги воздействия у них есть.

Я говорю не только об Украине и России, а обо всех конфликтах, где США выступают в роли медиатора. Они четко знают, какими инструментами обладают, и могут предлагать те или иные формульные решения. Более того, Россия в определенной степени зависима и понимает, что Соединенные Штаты сегодня играют лидерскую роль не только в медиации этого процесса, но и в перестройке глобальной политической системы. Поэтому Россия опасается идти на открытое противодействие американским инициативам и вовлекается в переговорный процесс уже не на имитационном, а на более содержательном уровне.

Именно поэтому трехсторонний формат выглядит очень перспективным. Что касается двусторонних разговоров Украина — Россия, там возможны технические обсуждения между военными: разведение сил, прекращение ударов по линии фронта, прекращение ударов по инфраструктуре. Это действительно можно обсуждать в двустороннем формате. Но я бы сейчас не заходил в детализацию переговорного процесса.

Он крайне хрупкий и аккуратный. Пока есть осторожный оптимизм в том, что удастся добиться прекращения активной фазы войны — максимально разрушительной уже для обеих сторон. Украина симметрично наносит удары по критической и военной инфраструктуре России, и эти удары будут усиливаться, если Украина будет получать необходимую помощь от партнеров или закупать нужные милитарные инструменты.

Важно и понимание того, что война для России длится уже почти четыре года. Цена, которую она платит, несопоставима с достигнутыми результатами. И дальше эта цена будет только расти. 

Если Россия продолжит настаивать на нереалистичных требованиях, это неизбежно будет раздражать американских модераторов.

Россию постепенно выдавливают с глобальных энергетических рынков, и она это понимает. Внутренние социально-экономические проблемы нарастают: возникают денежные, инвестиционные и финансовые дефициты. Да, милитарный сектор развивается, но глобальный мир перестраивается, а традиционные цепочки поставок для России разрушаются как в части экспорта энергоресурсов, так и в части импорта критически важных комплектующих. Все это оказывает серьезное давление. Если Соединенные Штаты будут использовать эти аргументы в процессе модерации переговоров, результат возможен.

Единственная проблема — внутреннее состояние самого Путина. Его восприятие реальности и мира. Он погружен в информационный пузырь, где уже многократно всех победил. Это крайне тяжелая история. Но я думаю, что у Трампа есть инструменты прямого воздействия, чтобы возвращать его хотя бы частично в реальность.

Я сознательно не вхожу в детали по таким сложным вопросам, как ЗАЭС, распределение электроэнергии, контроль над территориями. Президент предлагает, пока обсуждение находится в активной фазе, публично на этом не спекулировать.

Но формула выхода из такой большой, затратной и разрушительной войны очевидна: первичный этап — это прекращение огня. Это будет очень хрупкий процесс, учитывая линию фронта более 1 200 км и возможность наносить ракетно-дроновые удары по инфраструктуре.

Для России война является принципом ее глобальной субъектности. Без войны Россия будет выглядеть совершенно иначе, и они это понимают, поэтому пытаются тянуть процесс. Но выход возможен только через прекращение огня на первом этапе, при активном участии других государств в качестве модераторов и контролеров, с мониторинговыми миссиями, техническими средствами и спутниковым наблюдением.

Остановили огонь, заморозили линию фронта, прекратили удары по энергетике — и дальше продолжили политические переговоры. Они будут идти крайне тяжело, потому что Россия настаивает на нереалистичных условиях. Я не понимаю, почему после четырех лет неудачной войны нужно продолжать на этом настаивать, а не искать компромиссные формулы, которые предлагают американцы.

Американцы предлагают и инструменты принуждения, и экономические стимулы. Для Украины — план восстановления, для России — частичное снятие санкций и допуск к отдельным рынкам, восстановление немилитарной части экономики.

Либо Россия это принимает, либо продолжает движение в экономическую пропасть. И здесь снова ключевая проблема — психотип Путина, его восприятие состояния экономики и вооруженных сил. Даже представители Центрального банка и Министерства финансов России говорят о нарастающих системных кризисах почти во всех секторах экономики, кроме военного.

ЯРОСЛАВ ТЕЛЕШУН: Ключевой вопрос — остается ли Вашингтон доминирующим медиатором

— И Украина, и Россия, и прежде всего США ищут новые форматы, которые дали бы результат. Длительный период времени после прямых переговоров между Украиной и РФ в Турции существовала челночная дипломатия. Сейчас есть новая попытка запустить с помощью и медиации США формат взаимодействия между двумя переговорными группами.

В данном случае, по данным Axios, которые есть в публичном пространстве, мы видим, что определенным образом существовал и трек двусторонних переговоров между Украиной и РФ, если это соответствует действительности. Поэтому те дипломатические подходы, которые использовались ранее, сейчас пытаются адаптироваться и подформатироваться под текущую ситуацию. Мы видим, что говорить о каких-то конструктивных решениях без привлечения США пока что сложно.

Поэтому переговорщики от США пытаются, используя этот формат, выполнить те задачи, которые перед ними поставил президент Трамп и которые были элементами его выборной кампании. 

Больше успехов пока есть по военному треку. С одной стороны, это, безусловно, подчеркивает, что ключевые вопросы, касающиеся территориального контроля и Запорожской атомной электростанции, остаются подвешенными, и каждая из сторон не готова идти на какие-либо уступки. Мы видим, что Российская Федерация, наоборот, демонстрирует, что ее аппетиты не уменьшаются, а могут, наоборот, только увеличиваться.

В этом контексте мы наблюдаем, как параллельно с переговорным треком наносятся серьезные и мощные удары по энергетической инфраструктуре и не только крупных городов Украины, прежде всего Киева и Харькова, как раз во время переговорного процесса. При этом есть определенные шаги в военной составляющей, и это можно считать определенным позитивом.

Позитив заключается в том, что для США важно зафиксировать наличие положительной динамики и продемонстрировать, что результаты есть, и посредничество США играет свою роль. Но в то же время мы понимаем, что достижение какого-либо мира, а тем более справедливого мира, невозможно одномоментно. Поэтому, возможно, эти небольшие шаги, как минимум в оборонном секторе и в военной сфере, дадут возможность в перспективе достичь определенных результатов и в политической составляющей.

Однако мы также понимаем, что динамика процесса остается крайне высокой, и все может измениться в очень короткой перспективе, особенно с учетом изменений ситуации на поле боя.

С одной стороны, были встречи, где американская сторона присутствовала постоянно, а с другой — встречи, где она переходила от одного трека к другому, между разными переговорными группами. Тем самым предоставлялась большая гибкость официальным сторонам Украины и РФ, позволяя им быть более свободными в позициях и меньше ориентироваться на присутствие США.

Мы понимаем, что для Украины и для РФ в этих переговорах важно не только достижение дипломатических целей. Для Украины это прежде всего достижение мира, для России — другие, отличные дипломатические задачи. В этом контексте отсутствие США в отдельных переговорных треках дает сторонам возможность не оглядываться на позицию Вашингтона и быть более откровенными в своих заявлениях и действиях.

Поэтому, когда американская сторона выходила из обсуждения или меньше подключалась к нему, речь шла не о смене тем. Темы оставались ключевыми. Мы видели заявления, в том числе со стороны официальных украинских лиц, о том, какие вопросы будут стоять в повестке этого переговорного процесса. Именно эти вопросы, по всей видимости, и поднимались во время двусторонних контактов без активного участия Вашингтона.

Ключевым моментом было то, что таким образом Вашингтон предоставлял определенный люфт для обеих сторон — возможность быть более откровенными и, возможно, более жесткими в своих заявлениях и поиске решений без оглядки на американское присутствие.

При этом, если Вашингтон играет ключевую роль в этом переговорном процессе, выступает медиатором и задает темп, возникает важный вопрос: насколько США остаются субъектом, способным играть доминирующую роль, если в ходе процесса под их эгидой одна из сторон наносит серьезные удары по гражданской инфраструктуре другой стороны.

В этом контексте РФ, безусловно, пытается добиться реакции и оказать давление на Киев, а также подорвать доверие партнеров по всему миру к США. Тем более мы видим: у США и так не самые лучшие отношения со многими партнерами, особенно с Европой, на фоне внешнеполитических ориентиров президента Трампа, его администрации и связанных с этим решений.

ЮРИЙ БОГДАНОВ: Киев сегодня — это Лондон конца Второй мировой войны

— Нет никаких фундаментальных причин думать, что война приближается к своему завершению. И нет фундаментальных причин считать, что Путин адекватно понимает реальность. Если бы он действительно понимал реальное положение своей страны и реальное положение на поле боя, которое для него складывается совсем не просто, он был бы гораздо более гибок и принял бы условия мира еще в марте.

Сейчас, особенно после такой неудачи, как Купянская битва, где Россия потерпела поражение, после того как не удалось заблокировать финансирование Украины и Европа нашла деньги, Путин, очевидно, ищет пути эскалации. Ему немного повезло с зимой, и у него появилась возможность давить на гражданское население Украины, фактически пытаясь принудить Украину к капитуляции. Поэтому он искренне считает, что у него есть сильная переговорная позиция.

Но у зимы есть одно свойство — она заканчивается. Это первое. Во-вторых, у России заканчиваются деньги, и это уже доказанный факт. У России заканчивается и то преимущество, которое она использовала на протяжении многих месяцев, практически трех последних лет, — численное превосходство.

Украинские беспилотные силы становятся все более активными и все более эффективными в давлении на Россию. Именно поэтому Россия пытается через эскалацию и террор гражданского населения принудить Украину к серьезным уступкам. Я не вижу ни одной причины, почему мы должны это делать.

Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы Россия потерпела системное поражение. Мы заинтересованы в том, чтобы она как минимум заморозилась по текущей линии разграничения и не получила автоматического выхода из санкций. Это наши интересы, и мы будем их отстаивать.

Если американская сторона будет давить на Украину, мы можем пойти на временные уступки, можем согласиться на демилитаризованную зону. Но у нас нет никакого резона добровольно уступать наши конституционные территории, особенно учитывая, что Россия объективно не может их захватить. И с учетом той динамики, которую мы видим на фронте последние месяцы, даже сами россияне понимают, что они не захватят Донецкую область ни к августу, ни позже.

У России просто нет других карт, кроме террора. Но этих карт недостаточно, чтобы принудить такую страну, как Украина, к капитуляции.

Наша задача — оставаться в рамках здравого смысла, не паниковать и не разгонять истерию, хотя Россия будет стремиться добиться именно этого. Мы должны принуждать Россию к серьезным переговорам без ультиматумов Украине.

Да, сейчас для нас сложный период. Но для России он тоже далеко не простой. Поэтому наша задача — не поддаваться эмоциям. История с переговорами и атаками россиян полностью укладывается в их логику ведения войны и переговоров. С точки зрения их террористической логики здесь нет ничего нелогичного — они пытаются принудить нас к уступкам.

Даже если переговоры будут сверхуспешными, даже если война закончится через три дня, Россия будет атаковать Киев до последней возможности. Так же, как нацистская Германия атаковала Лондон. Эти атаки продолжались вплоть до апреля 1945 года, и последние удары по Лондону наносились в конце марта.

Поэтому, к сожалению, мы должны понимать: Киев сегодня — это Лондон конца Второй мировой войны. Наш город должен выстоять. Во-первых, потому что другого пути нет. Во-вторых, потому что это самый короткий путь к нашей победе. И, в-третьих, потому что такова историческая роль Киева сейчас — быть оплотом сопротивления российской агрессии и абсолютному фашизму XXI века, который Россия представляет на поле боя.

Наша главная цель — не дать России получить то, чего она хочет. Она хочет увидеть наши уступки, слабость, уязвимость. Отсутствие этих желаемых для нее результатов и будет самым коротким и самым понятным путем к украинской победе.

Даже если война закончится заморозкой по линии разграничения, в перспективе месяцев или года, наша задача — не выпустить Россию из тех клещей, в которых она уже оказалась. В этом случае не будет автоматического снятия санкций и не будет масштабных инвестиций в Россию. Их не будет в любом случае.

И тогда историческое поражение путинского режима станет неизбежным. Это важнейшая цель не только для Украины, но и для всей Европы — чтобы у этого уродливого режима больше не было возможности атаковать другие страны и народы.

Мне кажется, мы часто переоцениваем происходящее. 

Никаких радикальных изменений за последние годы на самом деле не произошло. Мы переоцениваем курс на так называемый мировой порядок, считая себя главной жертвой его разрушения. Но если смотреть на ситуацию трезво, в первую очередь от этого пострадали Соединенные Штаты, которые серьезно утратили роль глобального регулятора.

Америка больше не является гегемоном, и Трамп пытается компенсировать утрату политического доминирования силовыми методами. Он ищет точки опоры, чтобы сбалансировать отношения между Китаем, США, Европой, Россией и другими крупными игроками, сохранив доминирование Америки на привычных рынках и территориях.

Главное, что сейчас пытаются хаотично сделать Трамп и его окружение, — это пересмотреть правила управления миром. У них нет четкого плана, есть лишь набор идей. Это направление мышления не совпадает ни с российским, ни с китайским видением, поскольку те вообще по-другому оценивают мир, свои интересы и интересы своих ситуативных союзников.

Поэтому, на мой взгляд, главная задача европейцев, адекватных американцев и нас самих — играть на амбициях Трампа и его желании выглядеть сильным. Быть слабым с Путиным ему невыгодно. И уступки Путину, в том числе по Донбассу, можно и нужно подавать как проявление слабости.

Читайте также: Мир для Украины снова откладывается — эксперты подвели итоги Давоса