ЕС не пойдет на односторонние уступки ради фальшивого мира: интервью с Каей Каллас

Время “мягких расчетов” прошло. Теперь Евросоюз переходит к тактике максимального удушения экономики агрессора. Кроме того, если Россия требует ограничений для Вооруженных сил Украины, она получит симметричное уничтожение собственного военного потенциала. А венгерский шантаж не помешает выделению решающих 90 миллиардов евро. Об этом в эксклюзивном интервью телеканалу FREEДOM заявила верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас.

Ведущий — специальный корреспондент FREEДОМ в Европе Виталий Сизов.

https://www.youtube.com/watch?v=v-gw5KKVjSY

— Вы на протяжении многих лет были глубоко вовлечены в украинскую повестку. И когда в 2014—2018 годах были депутатом Европарламента, и когда с 2021 по 2024 годы являлись премьер-министром Эстонии, вы неоднократно посещали Украину. Ожидали ли вы, что война России против Украины продлится так долго, более 10 лет? И сегодня, спустя четыре года полномасштабного вторжения, как вы оцениваете действия ЕС, все ли было сделано правильно?

— Я сожалею, что мы не сделали немедленно [после российского вторжения 2014 года] все, что делаем сейчас. Думаю, если бы все оказали такую большую военную помощь в самом начале… Да, моя страна, Эстония, оказывала военную помощь Украине еще до начала полномасштабного вторжения. Но не все так поступали.

Так что, если бы мы сразу оказали все, что оказываем сейчас, возможно, россияне изменили бы свои планы и поняли бы, что на самом деле не могут выиграть эту войну.

И, конечно, поскольку война все еще продолжается, мы сделали недостаточно. Мы ввели санкции, но все еще существует обход санкций, с которым мы должны бороться. К сожалению, Россия сейчас еще способна вести эту войну.

— Видите ли вы увеличение поддержки Украины? Довольны ли вы нынешней ситуацией, все эти оборонные программы — SAFE (Security Action for Europe) и другие инициативы — достаточно ли этого?

— В декабре мы приняли решение о предоставлении Украине кредита в размере 90 млрд евро, в том числе для финансирования военных нужд. Но сегодня мы столкнулись с серьезной проблемой (выделение данного кредита блокирует Венгрия, — ред.). Но мы работаем над завершением этого процесса, потому что это действительно может изменить правила игры, ведь мы настроены на долгосрочную перспективу.

Нам также нужно сделать больше в плане санкций, надавить также на теневой флот РФ. И тогда у россиян не будет средств для финансирования своей войны.

— Венгрия по-прежнему блокирует 20-й пакет санкций ЕС против РФ, предоставление Украине кредита на 90 млрд евро. Как вы оцениваете диалог с Будапештом? Возможно ли решить эту проблему?

— Мы ведем диалоги на разных уровнях. В том числе, на уровне лидеров. Мы пытаемся учитывать опасение Венгрии по ряду вопросов и искать решения.

Но они (премьер Венгрии Виктор Орбан и его правительство, — ред.) связывают воедино вещи, которые совершенно не связаны между собой (в частности, Орбан требует для разблокирования кредита, чтобы Украина возобновила транспортировку российской нефти по нефтепроводу “Дружба”, — ред.). Это, безусловно, усложняет процесс. Но мы всегда, в конце концов, приходили к решению.

— Вы неоднократно заявляли, что для завершения войны Россия должна пойти на некоторые уступки. В СМИ сейчас обсуждается множество документов. У Европейского Союза есть конкретный список уступок, и насколько он реален?

— Я предложила государствам-членам ЕС список уступок. Потому что мы видим, что все давление на переговорах оказывается на Украину. Хотя Россия начала эту войну, проблема — это Россия. Поэтому нам нужно оказать давление на Россию, чтобы она пошла на уступки.

Потому что устойчивым и долгосрочным должен быть не только мир в Украине, но и мир в Европе. А Россия, как вы знаете, четко обозначила свои максималистские требования.

Так как же нам действовать дальше? Мы ведем переговоры с государствами-членами, и посмотрим, что из этого получится.

— Президент Франции Эммануэль Макрон предложил возобновить прямые переговоры с Россией? На ваш взгляд, подходящее ли сейчас время для начала, и возможно ли это? Готовы ли вы сесть за один стол, например, с главой МИД РФ Лавровым, с диктатором Путиным, и вести диалог с этими людьми?

— Я сидела за одним столом с Лавровым на разных международных форумах. Но, возвращаясь к вопросу, важно обсудить, что мы хотим спросить у россиян. Ясно, что существуют четкие обязательства или позиции. Но главное — четко понимать, что Европейский Союз может вести переговоры.

Дело не в том, что мы можем стать заложниками в переговорном процессе между Россией и Соединенными Штатами. Это тоже совершенно ясно. Но вопрос во времени. Сейчас мы не можем требовать, чтобы с нами вели переговоры. Если россияне ждут, пока американцы выполнят договоренности переговоров на Аляске [между Путиным и Трампом], то есть абсолютно максималистские требования России, то почему они должны с нами разговаривать? Ведь мы не можем оказывать давления на Украину, чтобы она сдалась или пошла на все уступки.

Но для нас важно: если Россия заинтересована в снятии санкций или других шагах, то, очевидно, у нас тоже есть требования к России. И мы не собираемся отдавать эти вещи бесплатно. И чтобы сбалансировать эти переговоры, нужно добиться уступок с российской стороны.

Итак, мы очень четко дали понять, что оказываем большее давление, чтобы россияне перешли от того, что делают вид, что ведут в переговоры, к реальным переговорам.

— Вы упомянули переговоры Путина и Трампа на Аляске, которые прошли 15 августа 2025 года в городе Анкоридж. Российские медиа после этого начали говорить о некоем “духе Анкориджа”. Как вы понимаете, что такое “дух Анкориджа” в переговорах между США и Россией, и каково место ЕС в этом очень тесном контакте Москвы и Вашингтона?

— Анкориджское соглашение или договоренности между РФ и США касаются максималистских требований России. Прежде всего, требование РФ отдать им всю территорию украинского Донбасса, которую они даже не завоевали военным путем. Очевидно, что Европа или Украина не могут с этим согласиться.

Эта война длится уже 12 лет, а россияне так и не смогли завоевать военным путем Донбасс. И теперь они требуют этого за столом переговоров. Это обычная тактика России, и мы должны быть предельно внимательны к этому.

— А насколько реалистична идея ограничить численность российской армии и добиться вывода войск с территорий суверенных государств, частично оккупированных Россией? Речь не только об Украине, но и о Молдове, Грузии…

— В некоторых из этих стран они уже взяли на себя обязательство вывести войска. Они просто не выполнили эти обязательства.

Мы видим в проекте соглашения [о завершении войны] требование по ограничению численности украинской армии. Но будем откровенны, украинская армия не является проблемой, проблема — российская армия.

Поэтому если существуют ограничения для украинской армии (которые я считаю неправильными), то и для российской армии должны быть ограничения. Хотя бы для более сбалансированного вида [соглашения].

— Как вы видите нынешние переговоры между Украиной, США и Россией? Видите ли вы какие-либо признаки прогресса и перспективы их успеха в краткосрочной перспективе?

— Уже год, как мы видим стремление к миру, и украинская сторона неоднократно предлагала прекращение огня. Украина согласилась на безоговорочное прекращение огня, в то время как Россия — нет. Поэтому, если они выдвигают эти максималистские требования, фактически не ведя добросовестных переговоров или вообще не ведя переговоров, а лишь притворяясь, что ведут их — я не думаю, что будет какой-либо прорыв. Потому что русские этого не хотят.

— Нынешняя модель санкций заключается в принятии их пакетами. Уже готовится 20-й пакет. А когда мы увидим конец этой серии пакетов, 21-го, 22-го, 23-го?

— Когда эта война закончится, тогда нам больше не придется этого делать. Мы вводим санкции против различных субъектов, потому что хотим, чтобы финансирование этой войны прекратилось, чтобы эта война закончилась, и именно поэтому мы это делаем.

Да, правда, российская экономика имела некоторую инерцию, которая оказала большое влияние. Но сейчас ситуация дошла до того, что санкции действительно сильно ударили по ним.

Российская экономика уже действительно находится в плохом состоянии. Мы видим, как они повышают налоги, им также приходится привлекать капитал извне. Так что они действительно попадают в беду. И поэтому мы не должны смягчать ситуацию, а должны двигаться вперед.

— Вас лично постоянно обсуждают в пропагандистских российских СМИ, критикуют в российской политической сфере. Как вы к этому относитесь? Следите ли вы за ними?

— Я не следила. В Европе российские СМИ не приветствуются, потому что это не свободные средства массовой информации. Поэтому я не знаю, что они пишут обо мне.

Но если они меня ненавидят, значит, я делаю что-то правильно и верно.