Дефицит бензина и рост цен: война возвращается к россиянам с каждым ударом дронов

Удары украинских дронов по нефтеперерабатывающим заводам вызвали рекордный рост цен на топливо в России: тонна А-95 на бирже 20 августа стоила уже на 55% дороже, чем в начале года. По подсчетам западных СМИ, в августе атакам подверглись не менее десяти крупных российских НПЗ.

Несмотря на очевидные факты, Кремль продолжает отрицать связь дефицита с атаками: официальная версия сводится к росту потребления в курортный сезон и сбоям в логистике.

Российская нефть под ударом: дроны ВСУ обнажили уязвимость экономики агрессора

С начала августа удары пришлись по НПЗ в Саратове, Новокуйбышевске, Рязани, Ухте и поселке Афипском Краснодарского края. По данным S&P Global, лишь за одну неделю повреждения получили заводы общей мощностью 1,5 млн баррелей в сутки. Financial Times пишет, что часть предприятий может быть выведена из строя надолго или даже окончательно, включая Новошахтинский НПЗ, который после атаки горел несколько дней. Этот завод является одним из крупнейших поставщиков нефтепродуктов на юге РФ.

Топливный кризис ощущается уже в разных регионах России. Очереди на АЗС фиксируют в Забайкалье, в Приморском крае и в оккупированном Крыму бензин начали выдавать по талонам. Власти объясняют это ростом потребления и перебоями с доставкой, но настоящую причину предпочитают не озвучивать.

“По данным брокера Finam, не менее 10% перерабатывающих мощностей России выведено из строя. Удары по железнодорожной инфраструктуре… привели к задержкам движения поездов и перебоям с поставками топлива. Чтобы сдержать рост цен, власти Российской Федерации 28 июля полностью запретили экспорт бензина. Но даже это не помогло полностью удовлетворить внутренний спрос”, — отмечает Financial Times.

Российские СМИ фиксируют рост цен на топливо: с начала года Аи-92 подорожал на треть, Аи-95 — почти в полтора раза. CNN подчеркивает: “Украина сосредоточивает атаки беспилотников на нефтеперерабатывающих заводах, насосных станциях и топливозаправочных поездах, пытаясь нанести ущерб российской военной машине”.

В марте Кремль ограничил экспорт бензина, а летом полностью запретил его продажу за рубеж. Теперь Минэнерго и вице-премьер Александр Новак добиваются продления запрета до конца сентября. Формально это объясняют заботой о внутреннем рынке, но фактически страна, обладающая крупнейшими запасами нефти и газа, столкнулась с дефицитом у себя.

Украинская разведка подтверждает: кризис углубляется. Россия вынуждена закупать топливо в Беларуси, где предприятия “Белнефтехима” резко нарастили поставки в августе. Для Александра Лукашенко это стало возможностью заработать на проблемах соседа.

“В самой России ситуация с горючим ухудшается. После оккупированного Крыма, Забайкалья и Приморья дефицит бензина дошел и до Курильских островов… С 20 августа там введены ограничения на продажу топлива — не больше 10 литров на одного человека. В приоритетном порядке бензин будут получать только спецслужбы, экстренные службы и предприятия”, — говорится в сообщении украинской разведки.

С начала года атаки дронов вывели из строя миллионы тонн переработки нефти, а убытки российских компаний достигли миллиардов долларов. Кремль оказался перед парадоксом: война против Украины бьет по самой России — рост цен, лимиты для населения и миллиардные потери бизнеса.

Топливный кризис в России проанализировали эксперты

Почему Россия, обладающая крупнейшими запасами нефти и газа, столкнулась с дефицитом бензина у себя? Как удары украинских дронов по НПЗ повлияли на цены и поставки топлива в разных регионах РФ? Почему Кремль скрывает настоящие причины кризиса? Чем грозят перебои с топливом для армии и экономики России? На эти и другие вопросы в эфире телеканала FREEДОМ ответили:

• Илья Несходовский, экономический эксперт; 
• Владислав Жуковский, экономист; 
• Андрей Закревский, заместитель директора Ассоциации энергетических и природных ресурсов Украины; 
• Олег Пендзин, исполнительный директор Экономического дискуссионного клуба.

ИЛЬЯ НЕСХОДОВСКИЙ: Дефицит бензина в России скрыть уже невозможно

— Во-первых, необходимо понимать, что ремонт на предприятиях занимает разное время. Для некоторых НПЗ достаточно около месяца, для других — около недели. Иногда ремонт оценивают как неполноценный, но он дает возможность запустить предприятие, занимая около трех недель. Поэтому, несмотря на очень “урожайный” август, необходимо продолжать удары по разным объектам, чтобы истощать российские возможности тушения и ремонта.

Относительно 17% — это приблизительная оценка, потому что можно считать по-разному. Например, в прошлом году в России было выработано более 266 миллионов тонн нефтепродуктов, из которых около 122 миллионов тонн отправили на продажу за рубеж. Сейчас действует полный запрет на экспорт нефтепродуктов. Даже при этом в отдельных регионах уже не хватает топлива. 

То есть около 45% нефтепродуктов, которые ранее экспортировались, остались в России, но их все равно не хватает. Поэтому оценка потерь может составлять и 10%, и 30%. В любом случае это приводит к меньшему количеству бензина на рынке. Уже фиксируются огромные очереди, особенно в регионах, удаленных от нефтеперерабатывающих заводов.

Есть две основные причины этой ситуации. Первая — пропагандистская. Власти обеспечивают бензином регионы, где находятся нефтеперерабатывающие заводы, чтобы населению показать: “да, бьют, но у вас бензин есть”. При этом дальние регионы просто не получают топливо. Вторая причина — экономика. Чем дальше доставлять бензин, тем дороже он обходится. Поэтому дальние регионы лишаются поставок, так как это невыгодно.

Что касается влияния ударов на армию РФ, нужно выделить следующее. Дизеля в России достаточно. Его сложно выбить, он производится на разных НПЗ, и объемы превышают потребности. Поэтому дизель продолжат доставлять. Но удары наносятся не только по НПЗ, но и по железнодорожным станциям. Это напрямую влияет на обеспечение военной техники бензином. Когда перекрывается железнодорожный узел, ремонт занимает до недели. На это время поставки топлива ограничиваются. Если резервов ближе к фронту нет, техника на линии разграничения простаивает без горючего.

Главный удар по НПЗ — это удар по российскому бюджету. Даже простой на три недели приводит к существенному падению доходов. В отчетах нефтегазовые доходы всегда выделяются отдельной строкой. Но большая статья ненефтегазовых доходов — это налог на прибыль НПЗ. Сейчас предприятия фактически прибыли не получают, несут огромные убытки и вынуждены делать капитальные вложения. Для этого нужен капитал, а при высокой учетной ставке расходы возрастают. Это сокращает прибыль и уменьшает поступления в российский бюджет.

Поэтому все эти удары по нефтеперерабатывающей структуре — это один из самых сильных ударов именно по российскому бюджету, который уже имеет дыру почти в 5 триллионов рублей, сталкивается с необходимостью где-то взять эти деньги. Но они сталкиваются с невозможностью их привлечь, потому что даже сами банки, которые должны покупать облигации федерального займа, не имеют достаточных средств.

ВЛАДИСЛАВ ЖУКОВСКИЙ: В России топливо стало планово-убыточным активом

— Если бы объемы товарного производства бензина, дизеля, авиационного керосина и прочих ГСМ росли, то зачем было в апреле-мае прошлого года российским властям засекречивать этот огромный пласт статистики по объему нефтепереработки? Мы сейчас по косвенным признакам, по разного рода топливным союзам и заявлениям аналитиков видим, что примерно 45-50 миллионов тонн ежегодного производства нефтепродуктов были выбиты из-за ударов дронами и взрывов на НПЗ. 

Найти ремкомплекты, расходники, комплектующие, чтобы запустить производство, крайне сложно. Все это находится под санкциями, завозится криво-косо и стоит очень дорого. Ремонт занимает не неделю, а многие месяцы. 

Мне пишут из разных регионов за Уралом — из Читы, Забайкалья, Бурятии, Хабаровского края, Амурской области, с Дальнего Востока. Там либо цены абсолютно космические — выше 80-90 рублей за литр, либо ограничения по отпуску в одни руки, либо топливо отпускается только предприятиям по картам. Потому что внутренняя переработка топлива стала планово-убыточным активом.

Это абсолютно бессмысленная деятельность. При такой доле налогов в цене бензина (сегодня это уже 70-75% за литр) все платежи уходят в бюджетную систему: налог на добычу полезных ископаемых, акцизы, НДС, фонд оплаты труда, страховые взносы и множество поборов. 

В итоге, по данным аналитиков, торговля без собственной скважины и вертикальной интеграции убыточна: с каждого литра бензина убыток до 3 рублей. Отрасль стала планово нерентабельной.

Налоги — запредельные, мировые цены на топливо снижаются — 65-67 долларов за баррель, российские Urals торгуются по 53-55 долларов, что на четверть ниже заложенного в бюджете. 

Курс укрепили со 110 в конце прошлого года до 78-80 рублей, чтобы искусственно сдержать инфляцию и рост цен на импортные товары из Китая и Турции. Но экономика все равно задыхается: банкротства, остановки производств, сокращение рабочих недель. Металлурги, угольщики, строители, аграрии — все в убытках.

У нефтяников оставался один вариант — отправлять 15-20% переработки на экспорт. Но власти сказали: надо сдерживать инфляцию. В прошлом году бензин подорожал на 11,5%, в этом уже на 5,5% официально, реально больше. Поэтому экспорты ограничили, хотя и они были нерентабельны: себестоимость добычи и логистики уже почти съедала всю маржу.

По моим подсчетам, цена бензина с учетом налогов и курса должна быть около 110 рублей за литр АИ-95. Это катастрофа: гиперинфляция, остановка предприятий, взлет цен на продукты и товары. Вопрос лишь в том, когда нефтяники рухнут. Уже сегодня “Роснефть” имеет отрицательный денежный поток в сотни миллиардов, “Сургутнефтегаз” — убыток 500 миллиардов за полугодие. В Югре, некогда богатейшем регионе России, бюджетный дефицит — 80 миллиардов, совокупный убыток нефтегазовых компаний — около 800 миллиардов.

Нефтяная отрасль уже убыточна. Газовая тоже: “Газпром”, потеряв рынок Европы, сократил экспорт с 180 до 40 миллиардов кубов, а в этом году будет около 20 миллиардов. Бюджету не с кого брать деньги. Поэтому беда: будут поднимать цены. Может, 120 рублей за литр и не будет, но 80 — это уже реальность.

АНДРЕЙ ЗАКРЕВСКИЙ: Россияне ощутят эту катастрофу в собственных холодильниках

— Первые удары по российским НПЗ, особенно в 2023–2024 годах, привели к тому, что сократилось количество свободных и простаивающих мощностей в РФ по нефтепереработке. Из максимума в 400 миллионов тонн, которые может перерабатывать Россия, были выбиты в европейской части все мощности, которые можно было использовать в качестве доноров при так называемом “инженерном каннибализме”.

“Инженерный каннибализм” — это когда повреждается, например, двигатель в автомобиле, и ты берешь из точно такого же автомобиля двигатель и переставляешь его в тот, который используешь. Так же происходило и с НПЗ: удары приводили к тому, что уже переставлять стало нечего.

Последствием стало то, что в 2024 году и начале 2025-го мы видели: как только наносились удары по НПЗ, автоматически увеличивался экспорт сырой нефти. Ее просто-напросто некуда было перерабатывать. В итоге Россия поставила рекорд по экспорту сырой нефти — с 276 миллионов тонн до 296.

Мы наблюдали четкую картину: удары по НПЗ вели к росту экспорта нефти. В этом году ситуация иная. Одной из причин стало то, что с приходом Трампа к власти в США санкции начали работать гораздо эффективнее. Второй фактор — переизбыток и перераспределение на мировом рынке, что привело к снижению доли российской нефти, кроме таких стран, как Индия и Китай. Это ключевые внешнеэкономические итоги ударов.

Внутри России последствия еще ощутимее. Самое главное — топливный дефицит ударил по аграриям. В прошлом году Путин фактически ответил на вопрос выбора: отдать дизель и бензин на войну или аграриям и гражданам. Он выбрал войну. Результат — падение урожайности зерновых на юге России на 25%. Это катастрофа. 

Россияне в полной мере ощутят ее в этом году — в собственных холодильниках. Падение урожая произошло из-за того, что техника лишний раз не выходила в поле: не было возможности опрыскивать, поливать, перепахивать, рыхлить землю. Особенно сильно это сказалось на методах защиты растений.

Кроме того, Россия из-за отсутствия валюты не имеет доступа к современному семенному фонду, что также ведет к гигантским потерям урожая. Борьба с вредителями и грибковыми болезнями невозможна: нет водителей, погибших на войне, и нет топлива для техники. Это уже привело к засухе и дальнейшей потере урожайности.

Большое количество топлива и энергии требуется для перекачки воды и поддержания водного баланса южных регионов. Сейчас этой возможности нет. В Крыму и на юге России одной из главных причин потери урожайности стала засуха. Отсутствие энергии и топлива для работы насосов и доставки воды привело к катастрофе.

ОЛЕГ ПЕНДЗИН: Украинские дроны остановили до 15% российской нефтепереработки

— Общий объем производства светлых нефтепродуктов, в частности бензинов с разным октановым числом, у Российской Федерации всегда был небольшой избыток. По большому счету, по дизелю у них было достаточно большое перепроизводство, и они активно торговали им. А по бензинам теоретический избыток составлял всего 5-7% от общего объема производства.

Как только российские НПЗ по тем или иным причинам прекращали активное производство и выходили либо на плановые капитальные ремонты, либо на неплановые остановки, автоматически общий объем на внутреннем рынке сокращался. При учете, что избыток был максимум 5-7%, ну до 9%, а украинские дроны остановили нефтеперерабатывающие заводы на общий объем порядка 13-15%, становится понятно, что у России в любом случае дефицит.

Важен и вопрос скорости восстановления. Среди более чем 30 нефтеперерабатывающих заводов Российской Федерации современные, построенные по западным технологиям, находятся в основном в европейской части страны и сильно зависят от комплектующих и запчастей, которые поставлялись из Европейского Союза.

Исторически Советский Союз создал оборудование для строительства НПЗ, где глубина переработки нефти составляла 65-69%. То есть со 100% нефти выходило 69% светлых нефтепродуктов и холодных дистиллятов, остальное был мазут. Европейские технологии обеспечивают глубину переработки более 90%, где мазута минимум. Именно такие современные заводы в европейской части РФ являются основными производителями светлых нефтепродуктов. Они становятся приоритетной целью украинских дронов, и удары по ним наиболее чувствительны.

С восстановлением этих заводов ситуация сложная: нет запчастей, а сами они расположены в европейской части, ближе к границе, а не где-то на Урале или Дальнем Востоке. Поэтому при обсуждении перспектив важно учитывать, что тонна 95-го бензина на бирже стоит уже более 80 тысяч рублей — это огромные цифры.

Когда ряд субъектов федерации ввели талоны на продажу нефтепродуктов, а в некоторых регионах частным лицам вообще перестали отпускать бензин, оставив его только предприятиям коммунального подчинения, стало ясно: скрыть фактический дефицит светлых нефтепродуктов уже невозможно.

Длительность кризиса зависит от ряда факторов. Первый — продолжится ли давление украинских дронов на российские НПЗ. В 2024 году весной было приостановлено около 12% нефтепереработки, но россияне восстановили объем, когда удары дронов сократились. Сейчас атаки возобновились намного активнее, и если они продолжатся, системный кризис по светлым нефтепродуктам не закончится быстро. Все, что будет восстанавливаться, снова будет уничтожаться. Поэтому многое зависит от того, как будут происходить так называемые “внеплановые остановки” российских НПЗ. 

Если давление со стороны украинских беспилотных систем сохранится, то проблема со светлыми нефтепродуктами в Российской Федерации продолжится надолго.

Читайте также: Украинские “Фламинго” вместо российских “голубей мира”: что говорят эксперты о новой ракете