Сегодня в 09:19
Четыре года назад, 31 марта 2022 года, Вооруженные силы Украины (ВСУ) освободили от российской оккупации Ирпень, Гостомель и Бучу. После деоккупации этих городов о преступлениях захватчиков против мирного населения Украины узнал весь мир.
На территории Киевской области правоохранители обнаружили 1 590 тел погибших. Большинство — гражданские, которых замучили и убили российские оккупанты.
Память о трагедии в Киевской области
Министр иностранных дел Украины Андрей Сибига вместе с верховным представителем по иностранным делам и политике безопасности ЕС Каей Каллас, комиссаром ЕС по вопросам обороны и космоса Андрюсом Кубилюсом, а также министрами иностранных дел стран Евросоюза 31 марта посетили Бучу в Киевской области.
Во время общения с прессой Андрей Сибига акцентировал, что Буча является символом российских преступлений, совершенных на территории Украины. Вместе с тем, ровно четыре года назад именно с Бучи началось освобождение оккупированных Россией территорий Киевской области, поэтому этот город также является символом украинской стойкости и героизма.
“Наверное, как нигде больше, в Буче мы ощущаем, что будущее Европы, безопасность Европы решаются именно здесь — в Украине”, — добавил глава МИД.
Верховный представитель ЕС Кая Каллас подтвердила, что Европейский Союз продолжит всестороннюю поддержку Украины — как военную, так и экономическую, и политическую. Четвертая годовщина трагедии в Буче, убеждена она, становится не только днем памяти о жертвах, но и важным политическим сигналом для всей Европы: преступления армии РФ не могут быть забыты или оставлены без ответа.
“Приятно находиться в Киеве вместе с министрами иностранных дел европейских стран. Каждый визит — это мощное напоминание о мужестве и стойкости Украины. Европа на вашей стороне. Мы продолжим оказывать военную, финансовую, энергетическую и гуманитарную поддержку. И мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить полную ответственность за преступления России”, — заявила Каллас.
В свою очередь министр иностранных дел Эстонии Маргус Цахкна подчеркнул: даже спустя годы мир не имеет права забывать о произошедшем.
По его словам, память о трагедии напрямую связана с необходимостью продолжать поддержку Украины в ее борьбе за свободу и суверенитет.
Таким образом, Буча остается не только свидетельством преступлений, но и аргументом в пользу усиления международной поддержки Украины и давления на Россию, чтобы добиться справедливости и не допустить повторения подобных трагедий.
Гостомель одним из первых принял на себя удар во время полномасштабного вторжения России в Украину в феврале 2022 года. Тогда в городе находилось около 18 тысяч человек. Более 24 часов длился бой за аэропорт “Антонов”, в котором и планировал высадиться российский десант для штурма Киева. Но планам агрессора не суждено было сбыться.
Длина взлетно-посадочной полосы аэропорта “Антонов” — 3 502 м. На нее могут садиться самолеты любого размера, в том числе самый большой в мире грузовой самолет “Мрiя”, для которого он был базовым аэродромом.
Около 5 утра 24 февраля 2022 года, после начала полномасштабного вторжения РФ, дежурный “Украэроцентра” звонил в Гостомель, чтобы сообщить о начале боевых действий и предупредить о возможной атаке на аэропорт “Антонов”. И уже в 11:20 начался первый бой сопротивления Вооруженных сил Украины.
“К аэродрому мы выдвигались пешим строем, ожидая возможного вступления противника в бой. Аэродром пылал от взрывов, было слышно, где ведутся боевые действия, и мы двинулись в этом направлении. К аэродрому мы подходили с юга”, — рассказал участник боев за Гостомельский аэропорт Дмитрий Перешиваный.
Целью российского десанта был захват диспетчерской вышки и взлетной полосы. Это позволило бы сесть в Гостомеле российским самолетам Ил-76, которые собирались доставить основные силы, планировавшие захват Киева.
Сразу после первых ракетных ударов украинские спецподразделения выдвинулись на боевые позиции, чтобы не допустить высадки десанта. Бойцы обороны сбили несколько вертолетов, что затянуло захват аэродрома и позволило ВСУ нанести артиллерийские удары по взлетной полосе.
Гостомель находился под российской оккупацией 38 дней, превратившись в город-призрак с огромными разрушениями. За время боев повреждено более 4 500 домов, а сам населенный пункт получил звание “Город-герой” Украины за стойкость. Постоянные обстрелы привели к гуманитарной катастрофе и большим жертвам среди мирных жителей.
За время оккупации Гостомеля пропавшими без вести считались более 400 человек. По свидетельствам очевидцев и официальным заявлениям, многие из них погибли, а тела погибших от обстрелов часто хоронили во дворах.
“Это дом, где жил мой сын. Недалеко отсюда в гаражах он был застрелен российскими военными. Он был мирным, он не был военным. Когда пришли российские военные, они прежде всего выгнали из квартир людей. Сами занимали эти квартиры, где дислоцировались. Люди были в подвале. И все время находились там”, — поделился директор Гостомельского лицея № 1 Владимир Захлюпаный.
С первого дня полномасштабного российского вторжения на территории Киевской области зарегистрировано более 21 тыс. уголовных преступлений.
“Это и расстрелы гражданских лиц, автоколонны, которые пытались эвакуироваться с оккупированных территорий. Также это и обстрелы энергетической инфраструктуры. По Киевской области около 270 российским военным было сообщено о подозрении в преступлении. Около 40 лиц уже осуждено. Два российских военных были осуждены очно, то есть это те военнопленные, которые были в плену”, — рассказал Александр Зюзь, начальник отдела Департамента по противодействию преступлениям, совершенным в условиях вооруженного конфликта, Офиса генерального прокурора.
Также российские войска уничтожили или повредили более 20 тыс. объектов гражданской инфраструктуры в Киевской области. В Гостомельском лицее россияне разрушили почти все. В стенах были дыры от снарядов, двери изрешечены осколками и пулями. На крыше учебного заведения сидели снайперы, которые расстреливали людей.
Преступления РФ в Киевской области стали точкой отсчета масштабных зверств, совершенных российскими военными. Весь мир увидел варварское лицо агрессии Кремля. В начале апреля 2022-го здесь нашли десятки тел, которые лежали просто на проезжей части. После деоккупации региона правоохранители обнаружили множество мест массового захоронения мирных жителей. Всего в Киевской области было установлено 15 таких мест. После деоккупации в Буче были обнаружены тела 422 убитых мирных жителей, а в Бучанском районе — 1 190 тел.
За 4 года полномасштабной войны прокуратура задокументировала более 240 тыс. преступлений агрессии России, из которых более 210 тыс. являются военными. Это и пытки в фильтрационных лагерях и тюрьмах, а также казни украинских военнопленных. Преднамеренные удары по жилым домам, больницам, школам и энергетической сети. Массовое хищение частного имущества, а также культурных ценностей из музеев. Незаконный вывоз украинских детей на территорию РФ, что стало основанием для выдачи Международным уголовным судом ордера на арест диктатора Путина и уполномоченной по правам ребенка Львовой-Беловой.
“Спектр преступлений в Киевской области был только началом, что показало истинное лицо Российской Федерации. Мы только можем представить сегодня, что происходит на оккупированных территориях. После деоккупации Киевской области правоохранители смогли провести расследования. В оккупации жестокости может быть намного больше”, — прокомментировала аналитик Украинского Хельсинкского союза по правам человека Владлена Падун.
По состоянию на март 2026 года осуждено 242 россиянина, 22 из них — очно, а общее число подозреваемых исчисляется сотнями. В Киевской области большинство преступлений было зафиксировано сразу после деоккупации.
“Прокуратура и следователи собирали доказательства для того, чтобы обвинительные акты были обоснованными, чтобы доказательств было достаточно, чтобы украинское сообщество и мировое видели, что мы не привлекаем всех только за то, что они принимали участие в войне. Мы привлекаем за наличие неопровержимых доказательств преступлений относительно гражданских лиц”, — сообщил Зюзь.
Специальный трибунал по преступлению агрессии РФ против Украины — международный судебный орган, инициированный Украиной и создаваемый в рамках Совета Европы. В июне 2025 года Совет Европы и Украина заключили соглашение о его создании, что стало ответом на запрос президента Украины.
Дело гибели сына директора Гостомельского лицея №1 Владимира Захлюпаного до сих пор расследуется правоохранителями. Он верит, что виновные в смерти сына будут наказаны. О пережитой трагедии Владимир помнит каждый день. Имя Сергея увековечено в списках погибших мемориала школы, который хранит свидетельства войны, вероломно и жестоко начатой Россией.
“Мне, как отцу, нашей семье хотелось бы, чтоб это дело было доведено, чтобы тот, кто совершил это преступление, понес ответственность. Возможно, его уже и нет в живых, но для меня важно, чтобы это преступление не осталось безнаказанным”, — подчеркнул Владимир Захлюпаный.
Расследование военных преступлений российских оккупантов в оценке экспертов
Как продвигаются расследования военных преступлений российских оккупантов? Какие возникают сложности? Какая процедура создания Специального трибунала по преступлению агрессии РФ против Украины? Удастся ли посадить на скамью подсудимых высшее военно-политическое руководство России? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы адвокат, эксперт Регионального центра прав человека, управляющий партнер АО “Амбрела” Андрей Яковлев и адвокат, который занимается сбором доказательств военных преступлений РФ против Украины и представляет жертв военных преступлений в судах Юрий Белоус.
АНДРЕЙ ЯКОВЛЕВ: Необходимо, чтобы как можно больше стран присоединились к специальному трибуналу
— Европейский Союз уже огласил, что хочет присоединиться в качестве участника-учредителя трибунала, и выделил 10 млн евро на запуск так называемой стартовой команды, которая будет разрабатывать правила и процедуры.
Визит европейских лидеров в Бучу — это дополнительное подтверждение намерения ЕС не только участвовать в создании трибунала, но и в дальнейшем легализовать его как структуру.
В данном случае к членам, которые присоединятся к расширенному соглашению, добавляются страны Евросоюза, которые как минимум будут признавать решения трибунала, даже если не все из них присоединятся напрямую. Но именно ЕС как институция будет признавать решения этого трибунала и это, соответственно, повышает степень его легитимности.
Задачу восстановления справедливости можно разложить на три составляющие. Первая — внутреннее расследование. Здесь мы, в принципе, ничем не ограничены, кроме действия наших решений за пределами Украины, то есть того, насколько широко они будут применяться за границей.
Далее — Международный уголовный суд (МУС), который занимается военными преступлениями, преступлениями против человечности и может заниматься геноцидом, хотя пока в полной мере этого не происходит. И, наконец, Специальный трибунал по преступлению агрессии РФ против Украины, который будет делать то, что не может сделать Международный уголовный суд, потому что его юрисдикция по преступлению агрессии ограничена.
Специальный трибунал, в случае его скорейшего запуска, сможет рассматривать дела без тех ограничений, которые существуют в Международном уголовном суде. В частности, МУС не может рассматривать дела заочно, а это — основная проблема, поскольку РФ на сегодня недоступна для международной юстиции. Соответственно, возможность заочного рассмотрения существенно расширяет возможности привлечения к ответственности и розыска лиц за рубежом на основании судебных решений.
Что касается наших текущих процессов, то, мне кажется, мы уже подходим к этапу, когда начинаем думать о своего рода приоритизации ответственности. Если раньше военные преступления имели, условно говоря, лицо российского солдата, то хотелось бы, чтобы в будущем это было лицо командира, офицера более высокого уровня, вплоть до уровня Генштаба. И в целом должно быть как можно больше лиц, причастных к принятию решений и ведению агрессивной войны.
Специальный трибунал будет заниматься так называемым leadership, то есть высшими должностными лицами: президентом РФ, премьер-министром, главнокомандующим. А все, что ниже, мы можем и должны делать сами на национальном уровне.
Я надеюсь, что к моменту создания Специального трибунала мы уже сформируем пул дел и четко определим: какие из них остаются на национальном уровне, какие передаются и готовятся для Международного уголовного суда.
Сейчас существует базовая структура — соглашение между нами и Советом Европы, направленное на привлечение как можно большего количества стран. Создано расширенное соглашение, которое позволяет различным государствам присоединяться к трибуналу и тем самым увеличивать его легитимность.
В данный момент работает стартовая команда, которая занимается разработкой правил и процедур. Как и в любой организации, должны быть определены механизмы рассмотрения дел, процедуры, порядок формирования судей. Эта внутренняя структура пока еще не создана полностью, и как раз для этого ЕС выделил финансирование, которое планируется закладывать и в дальнейшем бюджете. Это, соответственно, демонстрирует стабильность финансирования и устойчивость всей работы.
Сегодня сам трибунал как функционирующая структура еще не создан, но работа над его формированием активно ведется.
Что касается сроков запуска, то это, скорее, риторический вопрос. Теоретически мы могли бы начать работу и раньше, даже с тем количеством стран, которые уже присоединились — их сейчас 11. Но здесь возникает дилемма: нам нужно создать орган с максимально широким международным участием или же начать правосудие уже сейчас и быстрее привлекать к ответственности.
Поэтому ключевой вопрос — это баланс между количеством стран-участниц и скоростью рассмотрения дел. Потому что, когда решения будут вынесены, а я надеюсь, это обязательно произойдет, встанет вопрос: сколько стран их признают и будут исполнять. И именно это — одна из самых важных задач.
Что касается подтверждения или опровержения информации относительно военных преступлений российских оккупантов, то фейки, как бы их не опровергали, все равно будут кем-то поддерживаться. Здесь нужна системная, монотонная работа.
По ответственности россиян за преступления в Киевской области: соответствующие жалобы поданы и будут рассмотрены в Европейском суде, который установит правду как авторитетная судебная инстанция, которой доверяют страны Европы.
Если говорить об уголовном направлении, то мы можем рассматривать эти дела, не дожидаясь создания специального трибунала. Насколько мне известно, в Польше уже ведется расследование событий в Буче как преступлений против человечности, а у нас они квалифицируются как военные преступления.
Здесь ключевым остается вопрос привлечения к ответственности конкретных лиц, которых мы можем идентифицировать. И самое важное — чтобы наши решения исполнялись за границей, потому что эти люди рано или поздно будут выезжать в другие страны. Наша задача — как минимум ограничить их передвижение по тем государствам, где такие решения будут исполняться.
Я верю, что со временем все будут понимать необходимость наказания за военные преступления и стремиться исполнять решения судов, где установлены факты правонарушений, в том числе и по Киевской области.
При этом военные преступления продолжаются, и их количество ежедневно растет. Пропускная способность следственных и правоохранительных органов ограничена, потому что все собранные доказательства должны пройти через следственную систему, затем попасть в суд. Ни одна страна в мире не способна эффективно рассматривать такое количество дел, особенно в ситуации, когда их число постоянно увеличивается.
ЮРИЙ БЕЛОУС: Спектр преступлений российских оккупантов огромен
— Освобождение Киевской области — это яркое подтверждение того, какими методами РФ ведет войну на территории Украины, что на самом деле означает российская оккупация на местах и к чему это приводит.
Работа колоссальная и можно только представить, сколько доказательств нужно собрать по каждому делу. Если брать масштаб Бучи, Ирпеня, Гостомеля, Макарова, Бородянки, то в Киевской области общее число зарегистрированных военных преступлений достигает 217 тыс.
Если говорить о Буче, эти дела рассматривает один суд — Ирпенский городской суд Киевской области, который отвечает за весь этот округ. И, к сожалению, сегодня там находится не так много дел, как хотелось бы — всего около 65 и из них вынесен пока только один приговор.
Почему так происходит? Вопрос комплексный. Я бы не сводил это к упрощенному объяснению, что суды плохо работают или не хотят работать. Есть объективные причины и есть субъективные, например, загруженность судов. В Европейском суде, к примеру, работает около 10 судей при штатной численности 28, а дел — порядка 20 тыс.
И военные преступления конкурируют с обычными делами: разводами, алиментами, незаконными увольнениями, банковскими спорами, грабежами, кражами — обычным бытовым криминалом. Поэтому пропускная способность судов ограничена, особенно с учетом колоссального массива — 217 тыс. зарегистрированных военных преступлений.
К тому же рассматривают их не все суды Украины, а только те, на территории которых они совершались. То есть условно суды во Львове, Кропивницком, Черкассах этим не занимаются, если там не было конкретного эпизода. В Киевской области Буча, Ирпень, Гостомель — это одна юрисдикция, у Макарова — свой суд, у Бородянки — свой. Система судопроизводства фрагментирована, а объем преступлений — огромный.
Полномасштабная война продолжается, что, конечно, вносит дополнительные сложности в задачу привлечения к ответственности всех виновных. Поэтому мы должны реалистично подходить к вопросу и определять приоритеты — кого мы можем судить в первую очередь.
Я хочу подчеркнуть, что мы не собираемся и ни в коем случае не должны уподобляться России, создавая показательные “театральные” суды, где есть приговор, но непонятно, какие доказательства вины.
Мы стараемся работать строго по процедуре, чтобы суд действительно был справедливым, с индивидуальной уголовной ответственностью и доказанной виной. Поэтому здесь есть как достижения, так и абсолютно объективные проблемы, решения которых постоянно ищутся, обсуждаются и постепенно внедряются.
Ни одна правовая система в мире, даже самая развитая, не справилась бы эффективно с таким объемом военных преступлений, тем более в условиях продолжающихся боевых действий.
При этом у нас есть важное преимущество: не только правоохранительная система занимается сбором доказательств. Работает огромный правозащитный сектор, работают украинские и международные журналисты, которые проводят расследования по отдельным эпизодам, по регионам, по типам преступлений.
Существует, например, инициатива “Трибунал для Путина”, которая объединяет разные организации и направлена на то, чтобы привлекались к ответственности как непосредственные исполнители — те, кто стрелял, грабил, убивал, насиловал, так и те, кто стоит выше по цепочке.
Ответственность несут не только исполнители, но и командиры — те, кто отдавал приказы или видел происходящее и ничего не делал. Например, в селах Киевской области, таких как Андреевка, где за месяц убили десятки людей при населении в несколько сотен, командиры не могли не знать, что происходит. И они тоже должны нести ответственность.
Мы движемся к тому, чтобы совершенствовать Уголовный кодекс и практику его применения, и иметь прочную основу для наказания таких лиц. Уже есть конкретные процессы, например, по Гостомелю, где на скамье подсудимых находятся командиры подразделений, обстреливавших гражданские автомобили.
Отдельная тема — пытки. Часто это путь к убийству. Причем пытки применялись как якобы для получения информации, так и просто ради самого насилия. Например, попытки получить “информацию о нацистах”, которую человек в принципе не может дать. При этом сами исполнители зачастую искренне верили в эту пропаганду о “нацистах”. Доходило до абсурда: у людей находили деньги и объявляли их “деньгами Госдепа”, что фиксировалось в показаниях потерпевших.
Грабежи были массовыми — от техники до элементарных вещей. В Гостомеле, например, в лицее российские военные разбивали двери, окна, выносили оборудование, разбирали компьютеры вплоть до материнских плат. Это выглядело как хаотичное мародерство, зачастую бессмысленное.
Спектр преступлений российских оккупантов огромен: от грабежей до убийств, пыток и различных форм сексуального насилия.
Причем важно понимать, что сексуальное насилие — это не только изнасилование. Даже принудительное раздевание уже считается актом сексуального насилия во время конфликта, о чем многие не знают. Многие жертвы либо молчат из-за стыда, либо даже не осознают, что стали жертвами именно такого преступления. Поэтому важно, что об этом говорят и есть организации, которые этим занимаются.
Сейчас ведется работа, в том числе с участием международных организаций, чтобы такие жертвы получали официальный статус и поддержку. Например, в последние годы пострадавшие получали выплаты около 3 000 евро.
Помимо судебных процессов, существует и система поддержки жертв преступлений российских военных, и это важный элемент всей работы.
Также нельзя забывать о роли международных организаций. Несмотря на критику, комиссия ООН работает в Украине и публикует отчеты по конкретным видам преступлений, например, по атакам дронов на гражданских.
Эти отчеты написаны понятным языком и четко показывают, как Россия ведет войну — методами, которые являются преступными, несмотря на то, что РФ формально признает Женевские конвенции и обязана их соблюдать.
Если говорить о специальном трибунале, то он усиливает давление прежде всего на тех, кто принимал решение о начале войны. Потому что это отдельное преступление — преступление агрессии. За него не может отвечать рядовой солдат — ответственность лежит на президенте и его окружении: тех, кто планировал, готовил и принимал решения. Речь идет об очень ограниченном круге лиц — порядка 15-20 человек.
Это сложная юридическая задача, потому что с момента Второй мировой войны за такое преступление практически никого не привлекали. К тому же действующий президент обладает иммунитетом, и для его преодоления необходима воля международного сообщества.
Украина уже проделала большую работу по созданию такого трибунала, и это важный шаг к тому, чтобы привлечь к ответственности не только исполнителей, но и высшее руководство.
При этом специальный трибунал и суд в Гааге не конкурируют, а дополняют друг друга. Международный уголовный суд может выдавать ордера на арест за военные преступления, как это уже произошло, например, по делу о депортации детей. Но за преступление агрессии он не может судить, поэтому и нужен отдельный трибунал.
Преступление агрессии называют “матерью всех преступлений”, потому что именно решение начать войну сделало возможными все остальные преступления.
Кроме того, существует механизм универсальной юрисдикции: российских граждан можно судить в других странах за преступления, совершенные в Украине. Уже есть такие примеры — экстрадиции и приговоры в странах ЕС, включая пожизненные сроки. В Украине также есть как заочные процессы, так и очные. Заочно судить — это нормальная международная практика, если соблюдены все процедуры. При этом уже есть десятки приговоров по делам военнопленных — с реальными сроками лишения свободы.
Читайте также: Преступление геноцида: российская армия превратила сексуальное насилие в оружие войны
Скачивай приложение FREEДОМ в Google Play и App Store
Не пропусти наши видео на YouTube-канале FREEДОМ
Если заблокирован доступ к сайту и соцсетям FREEДОМ — алгоритм действий
