Иран на грани: к чему приведут протесты, охватившие всю страну и как отреагируют США и РФ

Протесты в Иране продолжаются уже вторую неделю и охватили все провинции. По меньшей мере 60 человек погибли, среди них есть дети. Поводом для выступлений стало резкое падение курса национальной валюты: торговцы центрального рынка Тегерана закрыли свои лавки и вышли на улицы, к ним присоединились жители других районов. Власти обвинили в организации беспорядков США и Израиль.

Международному сообществу следует рассмотреть усиление давления на иранский режим за насилие против собственного населения и поддержку преступной войны России против Украины, заявил министр иностранных дел Украины Андрей Сибига. На фоне массовых протестов власти Ирана, по данным The Wall Street Journal, готовы задействовать армию. С вечера 8 января страна практически полностью отключена от интернета, мобильная связь существенно ограничена.

Армия подавляет протесты: Иран отключил интернет и усилил репрессии

Ответ властей оказался предельно жестким: стрельба, применение спецсредств, избиения и массовые аресты. По данным правозащитников, число задержанных уже достигло двух тысяч. Несмотря на это, протесты не утихают.

Особенно активно выступают студенты, молодежь и женщины. Они выходят на улицы против дискриминации и насилия, которые культивирует режим. Репрессии в отношении женщин традиционно наиболее жестокие: именно так в 2022 году была подавлена акция под лозунгом “Женщина, жизнь, свобода”. Аресты, пытки и убийства активисток стали для властей нормой. Теперь в городах Ирана девушки демонстративно сжигают портреты верховного лидера страны Али Хаменеи.

В 2022-2023 годах режим уже сумел подавить массовые выступления, тогда погибли более 500 человек. Когда в декабре 2025 года началась новая волна протестов, власти сначала заявили о готовности прислушаться к требованиям граждан, однако вскоре был отдан приказ открывать огонь по демонстрантам.

Режим угрожает участникам протестов смертной казнью. Президент США Дональд Трамп заявил, что Вашингтон готов к решительным мерам для защиты протестующих.

“Мы очень внимательно следим за ситуацией. Если они начнут убивать людей, как в прошлом, я думаю, что Соединенные Штаты нанесут им очень сильный удар”, — отметил глава Белого дома.

По информации The Times со ссылкой на отчет британской разведки, Хаменеи готовит план побега в Россию на случай, если режиму не удастся подавить беспорядки. После начала протестов российские военно-транспортные самолеты стали чаще прилетать в Тегеран. Все указывает на вывоз ценностей, прежде всего золота, заявил член парламента Великобритании Том Тугендхат.

“Мы видим чрезвычайно мужественных протестующих на улицах по всему Ирану, в различных городах и поселках. Но мы также видим, как российские грузовые самолеты приземляются в Тегеране, предположительно с оружием и боеприпасами. Мы получаем отчеты о том, что из Ирана вывозится большое количество золота”, — рассказал он.

В то же время аналитики Deutsche Welle отмечают, что Хаменеи не стоит рассчитывать на безусловную поддержку Москвы. Отношения России и Ирана не столь союзнические, а закупка вооружений у Тегерана обошлась Кремлю дорого. К тому же, Россия уже не вмешалась, когда США и Израиль наносили удары по иранской ядерной инфраструктуре, а недавний пример с захватом США союзника Путина в Венесуэле показал, что Москва не склонна жертвовать собственными интересами.

12 января наследник иранского престола Реза Пехлеви объявил о начале нового этапа национального восстания с целью свержения режима Исламской Республики. Об этом он написал в соцсети X. Пехлеви призвал протестующих не только контролировать центральные улицы, но и считать законными целями учреждения, отвечающие за пропаганду режима и отключение связи.

“За последние две недели, особенно за последние четыре дня, вы пошатнули основу незаконной Исламской Республики массовыми общенациональными протестами. Теперь, опираясь на ваш подавляющий отклик на недавние призывы и на полученный от вас общественный мандат, я объявляю о новом этапе национального восстания с целью свержения Исламской Республики и возвращения нашего любимого Ирана”, — отметил кронпринц.

Параллельно США рассматривают варианты военных действий против Ирана, сообщает The Wall Street Journal. В администрации президента уже прошли предварительные обсуждения возможных шагов для прекращения кровавых репрессий. Один из сценариев — масштабный воздушный удар по ряду иранских военных целей, однако, по данным издания, пока перемещения техники и персонала для подготовки такой операции не зафиксированы.

События в Иране оценили эксперты

Может ли международное давление остановить иранский режим, который применяет оружие против собственных граждан и одновременно поддерживает войну России против Украины? Почему массовые протесты, начавшиеся из-за экономического кризиса, быстро превратились в общенациональное восстание против Исламской Республики? Готовы ли власти Ирана пойти на крайние меры — от расстрелов протестующих до введения смертной казни? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Вера Константинова, политолог-международник, советник главы ВРУ (2019-2021 гг.); 
• Вячеслав Лихачев, востоковед, член экспертного совета Центра гражданских свобод; 
• Игорь Рейтерович, политолог.

ВЕРА КОНСТАНТИНОВА: Экономический обвал стал ключевым фактором новых протестов

— Я пока не верю в революцию, подобную той, что произошла в 1979 году. Напомню, что, по сути, революционное антишахское движение началось 8 января 1978 года и уже в феврале 1979 года привело к смене режима.

Если оценивать ситуацию на сегодняшний момент, то, даже если протесты будут продолжаться и дальше, если сформируются единые протестные лидеры и появится решимость доводить дело до конца, протестное движение, скорее всего, будет развиваться в течение определенного периода времени. Но по состоянию на сейчас в революцию я не верю. Здесь важны определенные маркеры, которые показывают, что нынешние протесты действительно отличаются от того, что мы наблюдали в 2022 году.

Тогда это было движение “Zan, Zendegi, Azadi” (“Женщина, Жизнь, Свобода”), в значительной степени женское крыло активной молодежи и гражданского общества Ирана. Сейчас же мы видим присоединение торговцев и предпринимателей, которые являются базовым экономическим электоратом в Иране. Фактически даже базари присоединились к протестному движению из-за обвала национальной валюты, из-за резкого падения курса иранского риала.

Как будет развиваться ситуация дальше, сказать сложно, но, боюсь, прогнозы остаются крайне неутешительными для самих протестующих. Если сейчас будут предприняты определенные меры со стороны режима, и при этом иранская власть окажется не в состоянии обеспечивать даже базовые потребности населения, прежде всего в части ощущения безопасности, ситуация может резко обостриться. Уточню, что так называемая 12-дневная израильско-иранская война стала одним из триггеров, который негативно повлиял на внутреннюю экономическую ситуацию в Иране, а также на устойчивость и резильентность самого режима.

Как только иранское руководство перестанет быть способным обеспечивать хотя бы базовые вещи, при возможном внешнем вмешательстве мы можем получить дестабилизацию более высокого уровня. 

В этом контексте, если Соединенные Штаты, хотя я в этом сильно сомневаюсь, или, скорее всего, Израиль примут решение о проведении ограниченной военной операции против иранских военных, государственных объектов и объектов Корпуса стражей исламской революции, это может повлиять на исход протестов. Однако, учитывая опыт предыдущих военных операций, нельзя исключать колоссальные потери среди гражданского населения. Это тоже необходимо учитывать.

Если учитывать экономические проблемы, которые Иран переживал еще до 12-дневной войны прошлого года, а также гиперинфляцию иранского риала после ее завершения, становится очевидно: если в 2022 году протесты были реакцией на превышение полномочий силовыми структурами, то сейчас к этому добавились масштабные экономические проблемы, и без того существовавшие в стране. При этом режим на протяжении долгого времени сохранял устойчивость за счет нелегальных источников доходов и партнерских отношений с рядом авторитарных диктаторских режимов.

Однако разрыв между тем, как сам режим оценивает экономическую ситуацию, и тем, как ее ощущают люди на базаре, — это две разные плоскости. Именно этот разрыв становится ключевым фактором нестабильности.

В итоге мы будем наблюдать волнообразные протесты. Одновременно с этим меры со стороны властей будут ужесточаться, в том числе в части контроля над интернетом и репрессивных действий в отношении задержанных. Скорее всего, тех, кто будет пойман силами безопасности, будут ожидать максимально жесткие приговоры.

Таким образом, для иранского общества момент истины в любом случае наступил. Вопрос лишь в том, какое количество людей будет готово выйти на улицы и продолжать сопротивление. Пока что эти оценки сильно разнятся, в зависимости от региона и источников информации, на которые опираются эксперты.

ВЯЧЕСЛАВ ЛИХАЧЕВ: Раскол в элитах — единственный относительно реалистичный выход для Ирана

— Экономические причины, безусловно, послужили важным триггером для протеста и важным фактором, который объединяет все слои иранского общества в разочаровании и недовольстве тем, как развивается ситуация. Но, похоже, иранское население, и не только активисты, не только студенты, не только те, кто и раньше были сторонниками оппозиции, а более-менее значительная часть, если не большинство иранского общества, понимает, что сложная экономическая ситуация является следствием того курса, которого придерживается режим последние годы и десятилетия. Поэтому экономические протесты неизбежно стали политическими.

И здесь сошлись многие факторы, помимо катастрофического экономического положения, которое в последние месяцы просто перестало быть контролируемым правительством. В частности, это произошло из-за возвращения санкций Совета безопасности ООН, которые осенью были восстановлены до уровня, существовавшего до ядерной сделки 2015 года, по инициативе европейских партнеров — Германии, Франции и Великобритании.

Это еще больше усложнило продажу иранской нефти, еще сильнее затруднило любые финансовые операции и вызвало катастрофическое падение курса риалов, национальной валюты. Но, кроме того, люди понимают, что даже в условиях сокращения бюджетных поступлений государство продолжает свои невероятно затратные и совершенно бессмысленные траты на поддержание террористической инфраструктуры в регионе, в разных странах от Средиземного моря до Йемена, на ракетную и ядерную программы, которые нужны только для того, чтобы угрожать соседям. Эти программы никак не помогли Ирану в ходе весьма унизительной войны, завершившейся унизительным поражением в июне в противостоянии с Израилем при участии Соединенных Штатов. 

В общем, люди это все видят и понимают. Они видят, что режим либо не заинтересован в поддержании уровня жизни населения, либо не способен поддерживать его так, как это происходило ранее. У режима существовал молчаливый социальный договор с населением. В Иране в целом по стране достаточно низкие доходы, но минимальный базовый уровень жизни, основные потребности режим был в состоянии закрывать за счет субсидирования и раздачи бесплатных или полубесплатных базовых товаров и ресурсов — хлеба, электричества, бензина, воды. 

Это, кстати, приводило к крайне нерациональному использованию этих ресурсов, поскольку население привыкло получать их почти бесплатно. Сейчас же режим не в состоянии поддерживать даже этот субсидированный минимальный базовый уровень, тем самым нарушая вследствие своего политического курса общественный договор, который делал Исламскую Республику не то чтобы стабильной, но по крайней мере жизнеспособной.

Сейчас ситуация зашла в глухой угол, из которого при сохранении нынешнего курса, при сохранении такого уровня индоктринации и идеологического приоритета для руководства страны, вся страна просто не может дальше функционировать. У меня складывается впечатление, что это сейчас понимают все иранцы, и именно это является триггером протеста. Здесь политические и экономические причины слились воедино.

Есть и другие факторы, в частности, ухудшение экологической ситуации, которое влияет на водный кризис и кризис водоснабжения крупных городов, включая столицу Тегеран. То есть сошлось сразу несколько причин, но в основе лежит совершенно иррациональная политическая стратегия режима, которая привела его не к краху, но к политическому банкротству.

Существует позитивный сценарий, который бы всем нам хотелось увидеть, но он выглядит не очень реалистичным. Он предполагает, что протестующие выдвинут из своей среды политических лидеров и под давлением массовых выступлений власть будет вынуждена пойти на уступки, которые в конечном итоге приведут к падению режима. 

Пока что, несмотря на массовость протестов, мужество и стойкость участников уличных выступлений, режим настроен на то, чтобы утопить их в крови, как он это уже делал 3 года назад, 7 лет назад и 17 лет назад.

В целом шансы на подавление протеста у режима сохраняются. У него есть значительный силовой ресурс, а у протестующих такого ресурса нет. Есть вероятность того, что протестующие, особенно в регионах, населенных религиозными и национальными меньшинствами, смогут брать власть в свои руки в небольших городах и контролировать их. В этом случае страна будет сползать к гражданской войне. Такой сценарий, в принципе, вероятен.

Если протестующие, контролирующие определенные территории, начнут получать внешнюю помощь, они смогут противостоять силам режима. Но гражданская война будет длительной и кровавой, приведет к большому количеству жертв и не факт, что завершится демократизацией страны.

Относительно позитивный и более реалистичный сценарий, который, я очень надеюсь, связан с расколом в иранских элитах. Не только народ, но и правящий класс понимает, что продолжать в таком режиме дальше невозможно. Если Иран годами делал ставку на военную мощь для запугивания соседей, прежде всего Израиля, то июньская война показала несостоятельность этой стратегии и продемонстрировала, что в прямом противостоянии у Ирана нет шансов.

Это полностью обесценивает стратегический курс, на который элита делала ставку в последние годы. Ослабление внешнеполитических позиций Ирана, полный коллапс ядерной программы, в которую были вложены огромные средства, видят не только люди, испытывающие трудности с покупкой продуктов, но и те, кто сидит во властных кабинетах.

Элита Ирана не является монолитной. Она не настолько едина, как, например, элита Советского Союза. Внутри нее существуют разные группы. Возможен сценарий мягкой перестройки. Он позволил бы Ирану выйти из международной изоляции, отказаться от политики угроз соседям и нормализовать экономическую ситуацию. Такой сценарий не исключен и является тем условно-позитивным и условно-реалистичным вариантом, который мне хотелось бы увидеть.

Рассчитывать на существенную поддержку со стороны России или Китая Ирану не стоит. Все помнят недавний пример Венесуэлы и пример Сирии годичной давности. Несмотря на все стратегические партнерства, ни Россия, ни Китай не будут вступать в прямую конфронтацию со странами Запада, США или Израилем, если те вмешаются в ситуацию. В ходе июньской войны в Иране мы это уже наблюдали.

Ради Ирана вступать в конфронтацию с Соединенными Штатами Китай не станет. Россия, которая считает себя находящейся в конфронтации со всем западным миром, теоретически может попытаться оказать поддержку. Однако эта помощь будет весьма ограниченной.

У России сейчас недостаточно ресурсов. Более того, переброска бронеавтомобилей в Иран означает, что меньше бронетехники будет на украинском фронте, а значит, больше российской пехоты будет идти без защиты и гибнуть от украинских дронов. Я не думаю, что эти поставки могут сыграть значимую роль в масштабах 90-миллионной страны. Россия не сможет существенно помочь средствами ПВО или авиацией. Она и ранее была не в состоянии выполнить заказы, которые Иран размещал, несмотря на все декларации о стратегическом партнерстве.

ИГОРЬ РЕЙТЕРОВИЧ: У Трампа есть варианты, не требующие масштабной войны

— Массовость протестов действительно набирает обороты, но, с другой стороны, и масштаб репрессий также растет. В Иране у власти есть достаточно много формирований, в том числе парамилитарных. Они не являются официальными, но им роздано оружие, и они используют его для того, чтобы максимально подавить протест. 

Это самые массовые акции протеста, которые Иран видел за последнее время. Это подтверждает тот факт, что большинство населения страны не поддерживает фундаменталистский режим власти. При этом они не имеют ничего против светской стороны власти как таковой. У людей могут быть претензии к президенту и аналогу парламента, который существует в Иране, но, по крайней мере, раньше у них всегда был какой-то выбор.

Ситуация достаточно парадоксальная, но даже на парламентских выборах в Иране было немного больше свободы, чем, например, в России. Существовала возможность выбирать между условными консерваторами и условными реформаторами. Сейчас же, поскольку протесты вышли на такой уровень, счет ситуации пошел на дни. 

Либо протест получит внешнюю поддержку, что является крайне важным моментом, тем более что протестующие неоднократно обращались за помощью к другим государствам, пытаясь добиться содействия в деле демонтажа режима Хаменеи. Либо власть сможет удержать ситуацию под контролем, но это закончится большой кровью, масштабными репрессиями и уничтожением огромного количества людей.

Очевидно, что после таких протестов режим будет мстить по полной программе. И здесь важна позиция не только Соединенных Штатов. Дональд Трамп неоднократно заявлял, что в случае применения силы против протестующих США могут вмешаться в происходящее. Сила уже давно применяется, что подтверждают многочисленные видеоматериалы, поступающие из Ирана, несмотря на попытки отключить интернет и ограничить распространение информации за пределы страны.

При этом вопрос заключается не только в Соединенных Штатах. Есть и другие государства региона, которые, мягко говоря, не считают режим Хаменеи адекватным. Было бы возможно и желательно, чтобы они каким-то образом приложили руку к падению этого режима. Хотя бы на уровне заявлений о том, что преследование протестующих должно быть прекращено, поскольку люди имеют право на протест, что, кстати, формально закреплено и в иранском законодательстве. Да, в авторитарных и тем более теократических государствах законы часто не соблюдаются, но если они не выполняются, то должны быть задействованы механизмы давления на действующий режим.

Это было бы логичным шагом, учитывая, что данный режим существует с времен исламской революции и регулярно, системно и массово нарушает права и свободы человека и гражданина. 

В случае внешнего вмешательства ситуация могла бы измениться в пользу протестующих. Если же такого вмешательства не произойдет, то с высокой вероятностью, ценой большой крови и через продолжительное время, власть сможет задавить протест.

Тем более опыт подавления подобных выступлений у нее есть, и сейчас все силы брошены на то, чтобы остановить выход людей на улицы, напугать их и заставить прекратить акции протеста по всей стране. Заявление Трампа фактически поставило его в обязывающую позицию: он сказал, что в случае применения силы против протестующих Соединенные Штаты вмешаются. Сила применяется и применяется массово. Это не столкновения между полицией и протестующими, а прямые расстрелы, попытка утопить протест в крови.

У Соединенных Штатов, по сути, есть два пути. С одной стороны, они могут напрямую не участвовать в процессах, происходящих в Иране, но при этом развязать руки своим союзникам на Ближнем Востоке, прежде всего Израилю. Израиль, как неоднократно подчеркивалось, негативно относится не к иранскому народу, а именно к правящему режиму. Во время последнего обострения и короткой гибридной войны между Ираном и Израилем Биньямин Нетаньяху заявлял, что израильский народ с уважением и симпатией относится к иранскому народу, но не может принять существование фундаменталистского режима.

Развязав руки Израилю, можно ожидать точечных ударов по руководству радикального крыла власти, прежде всего по Корпусу стражей исламской революции, структурам тайной полиции и ближайшему окружению аятоллы. Лишившись руководства, теократическая часть власти, скорее всего, развалится, поскольку в Иране фактически существуют две параллельные системы власти. В этом случае светская власть могла бы взять контроль над процессами, и ситуация могла бы разрешиться относительно мирным путем.

Второй вариант предполагает действия, схожие с операцией, проведенной в Венесуэле. Маловероятно, что в иранском случае удастся захватить Хаменеи, учитывая уровень его охраны, однако возможен сценарий обезглавливания режима за счет ударов по ключевым фигурам. После этого сами граждане, при поддержке представителей светской власти, могли бы взять ситуацию под контроль и изменить процессы, происходящие в стране.

Таким образом, у Трампа есть варианты, которые не требуют масштабной переброски вооруженных сил. По некоторой информации, переброска подразделений специальных операций уже происходит в течение нескольких дней. Возможно, будет выбран сценарий точечного удара, после которого сами иранцы определят дальнейшее направление развития страны.

В этой логике важную роль может сыграть представитель династии Шаха, который способен стать символом объединения протестующих. Если режим аятоллы действительно падет, существует вероятность его возвращения в страну и участия в политической жизни. Не факт, что это будет успешный проект, но в символическом смысле такой сценарий возможен.

В военном, военно-техническом и политическом плане Россия повлиять на ситуацию не способна. Это видно даже по российским пабликам, которые крайне осторожно и минимально комментируют происходящее в Иране. Они понимают, что в случае падения режима Россия вновь будет вынуждена сделать вид, что ничего экстраординарного не произошло.

Формально между странами подписан договор о стратегическом партнерстве, но у России нет ресурсов, сил и, откровенно говоря, желания оказывать реальную помощь. Она не умеет играть в геополитику на таком уровне. Поэтому если у иранских властей есть надежды на поддержку со стороны России, им стоит сохранить эти надежды, но не удивляться тому, что в критический момент никакой реальной помощи они не получат. Успеют они сбежать или нет — это уже другой вопрос.

Читайте также: США переходят к жестким действиям против теневого флота РФ: тактика Трампа в анализе экспертов