Второй раунд переговоров Украины и России: гуманитарные сдвиги и дипломатический тупик

2 июня в Стамбуле завершился второй раунд переговоров между Украиной и Россией. Встреча длилась около часа. Украинская делегация представила свою дорожную карту с предложениями по завершению войны, а Россия должна была представить свой “меморандум”. 

Встреча в Стамбуле: Украина ждет действий, Россия затягивает

Переговоры продолжались ровно один час. По их итогам стороны договорились об обмене “всех на всех” тяжелораненых и тяжелобольных военнопленных. В эту категорию вошли также молодые солдаты в возрасте от 18 до 25 лет. Достигнута договоренность о передаче “6000 на 6000” тел погибших военных с обеих сторон. Министр обороны Украины Рустем Умеров отметил, что впереди тяжелая работа: необходимо провести многочисленные верификации, чтобы никто не был забыт или потерян.

На предыдущей встрече 16 мая стороны договорились об обмене “тысяча на тысячу” пленных. Это свидетельствует о постепенном прогрессе в гуманитарной сфере.

Тем не менее, украинская делегация вновь подчеркнула свою основную цель — полное прекращение огня минимум на 30 дней. После этого возможен переход к другим гуманитарным вопросам и организации встречи лидеров. Как отметил после встречи представитель МИД Украины Георгий Тихий, последующие раунды переговоров будут иметь смысл лишь в контексте подготовки встречи президентов. По его словам, ключевые вопросы могут быть решены только при наличии политического решения со стороны Путина.

Украинская сторона выразила сдержанное удовлетворение результатами переговоров, так как удалось достичь конкретных договоренностей. Однако ожидания были выше: прекращение огня, гуманитарные шаги и встреча лидеров. Пока прогресс достигнут лишь в гуманитарной плоскости.

Во время пресс-конференции западные журналисты поинтересовались, повлияла ли на переговоры спецоперация СБУ “Паутина”. Георгий Тихий ответил, что этот вопрос не поднимался. Он добавил, что если бы Россия еще 11 марта согласилась на прекращение огня, как предлагала Украина, то смогла бы избежать потерь авиации.

Украинская делегация покинула встречу с осторожным оптимизмом. Глава делегации, министр обороны Рустем Умеров, сообщил, что Украине предложено провести встречу лидеров с 20 по 30 июня.

Перед переговорами Украина провела консультации с союзниками, подтвердив стремление к миру. Киев дал понять, что готов к переговорам даже без “меморандума”, несмотря на договоренность о его предварительном обмене. Украина направила свои предложения заранее, в то время как Россия передала “меморандум” непосредственно во время встречи, что свидетельствует о затягивании процесса с ее стороны.

Россия предложила прекращение огня на два-три дня для эвакуации тел погибших с поля боя. Президент Украины Владимир Зеленский 2 июня прокомментировал это предложение, назвав его бессмысленным и его инициаторов “идиотами”. По его словам, “прекращение огня нужно не ради паузы, а ради жизни”.

Президент подчеркнул, что украинская позиция остается неизменной: безусловное прекращение огня, обмен пленными, возвращение украинских детей, а затем — встреча лидеров.

Относительно встречи лидеров мне сказал министр обороны, что россияне считают, что над этим можно работать на конец этого месяца или на начало следующего”, — добавил Зеленский.

Он обратил внимание на то, что Россия не демонстрирует готовности к настоящему прекращению огня.

“На что они готовы — прекращение огня на два-три дня, чтобы забирать убитых с поля боя. Я считаю, что они идиоты, потому что прекращение огня и делается для того, чтобы не было убитых. Для них это вопрос просто небольшой паузы в войне. Поэтому очень хочется, чтобы наши американские партнеры сильными шагами направили пакет санкций в Сенат и чтобы дожали россиян к прекращению огня сильными санкциями. По-другому они пока не понимают. И мы считаем, что это справедливо”, — заявил он.

Второй раунд переговоров в оценках экспертов 

Зачем Россия затягивает процесс, ограничивая переговоры гуманитарными вопросами? Почему украинская делегация настаивает на встрече лидеров, а Россия отказывается это обсуждать? Может ли Украина добиться глобализации переговорного процесса вопреки желанию России вести диалог “один на один”? На эти и другие вопросы в эфире телеканала FREEДОМ ответили: 

• Людмила Покровщук, доктор философии, эксперт по внешним и внутренним политикам;
• Игорь Петренко, доктор политических наук; 
• Дмитрий Левусь, политолог-международник, эксперт Центра “Объединенная Украина”; 
• Владимир Дубовик, директор Центра международных исследований. 

ЛЮДМИЛА ПОКРОВЩУК: Участие “технических групп” — это затягивание переговоров

— С российской делегацией, которую возглавляет Мединский, конечно же, серьезных договоренностей о прекращении огня не могло произойти. Потому что это не делегация уровня, способного решать какие-либо вопросы. У нее нет на это мандата от Путина. У нее есть мандат, на сегодняшний момент, на второй встрече — это передать их “меморандум”.

Будет продолжаться работа по обмену пленными и по вопросам, касающимся детей. Это то, на что Россия действительно может пойти, потому что это политически важно для Путина — он может говорить, что “процесс идет”. Это также важно для него перед Трампом — заявлять, что “у нас идет переговорный процесс”. Пока он идет вот так, по этому треку. А дальше будем видеть. Я думаю, что они именно так и заявляют американцам.

При этом, заметьте, в Стамбуле американской стороны не было. И несмотря на утечки в СМИ, что якобы русские просили американцев не приезжать, я думаю, Америка не особенно обиделась — она и сама не хотела приезжать. Потому что смысла не было — что они там увидели бы? Этот “меморандум”?

Если действительно тот вариант меморандума, который уже опубликован в украинских СМИ, и есть подлинный российский, то там выделяются три блока, хотя ранее Россия заявляла о двух, как говорил Мединский. Первый блок — это те хотелки, о которых они говорили все эти три года. Конечно же, там есть предложения по прекращению огня — как они это видят. Интересен и пункт о том, что они настаивают на закреплении будущего договора Совбезом ООН. Здесь Россия почему-то ссылается на международное право, хотя сама его не признает.

Кроме того, некоторые российские политики уже заявили о третьем раунде переговоров. При этом, как они выразились, он возможен тогда, когда они увидят, как Украина действует в направлении договоренностей, достигнутых в Стамбуле. Речь идет об обмене пленными и о прекращении огня на отдельных участках фронта, чтобы забрать тела погибших. Россия на этом настаивала. Это почему-то стало для нее важным, хотя раньше таким не было.

Что касается самого меморандума — этот процесс явно будет затяжным. Это как раз то, чего и добивалась Россия. Сейчас мы наблюдаем, что она навязывает свою игру. Даже тот факт, что американцы не приехали, подтверждает это. Они навязывают длительный переговорный процесс, в формате “один на один” — то, о чем говорил Путин. Он хочет заявлять: “идут переговоры”, и Трамп теперь может говорить: “вот, переговоры идут, я же их свел, при мне они начали говорить, без меня — нет”.

Так он уходит в сторону, не неся никакой политической ответственности за свои лозунги и обещания, которые звучали и во время кампании, и в первые 100 дней его срока — обещания “урегулировать конфликт за 24 часа” и “за 100 дней”. Сейчас мы слышим совсем другую риторику: “это не наша война, это европейская война — пускай европейцы решают”.

Но именно эту рамку Россия, к сожалению, при помощи администрации Трампа пока успешно навязывает — и нам, и нашим европейским партнерам. Конечно, нам хотелось бы эту рамку перевернуть. Потому что это необходимо. Россия будет и дальше сужать рамку, формулируя свои требования. Она хочет полного контроля. Как она и заявляла в 2022 году: “никакой войны нет, это конфликт”. И она рассматривает его как региональный, ограниченный конфликт. 

Россия стремится сузить рамку — до уровня регионального конфликта. А когда речь идет о “региональном конфликте”, то переговоры превращаются в двусторонние, без участия глобальных игроков. И тогда появляются площадки типа Турции, компромиссные страны, а не глобальные. Мы видим, как Турция сейчас активно участвует — и понятно, почему Эрдогану это важно в его регионе.

Мы же предлагали Ватикан, Швейцарию. США, в лице Кита Келлога, говорили о Женеве. Это был бы путь к глобальному решению. Но России не нужно участие глобальных игроков — ей это мешает. Путину важно только одно: через сужение рамок и перевод всего в технические группы — продолжать войну, тянуть время. И, как он говорит: “а там посмотрим”.

Каждый раз они будут подбрасывать по чуть-чуть — создавая видимость процесса. Конечно, важно возвращение наших детей, наших пленных. Но, как сказал Владимир Зеленский, наших европейских партнеров и нас интересует прекращение огня. На этот вопрос Россия пока не дала ответа. Тот ответ, который содержится в их меморандуме — это “никогда”. Там даже нет попытки очертить хоть какие-то реальные компромиссы. И желание говорить о прекращении огня отсутствует.

Даже вчера, во время переговоров с делегацией России, этот вопрос не поднимался. Они просто передали “меморандум” и сказали: “Давайте сосредоточимся на обмене пленными и прекращении огня на 2–3 дня на отдельных участках фронта”. А дальше — “посмотрим, как пойдет процесс”.

Сейчас действительно важно консолидировать нашу позицию и не позволить России навязать рамку “регионального конфликта”. Мы же понимаем — это не региональный конфликт, это глобальная война. Это первая такая война после Второй мировой — в Европе.

Россия — страна из Совбеза ООН, ядерная держава. Сводить агрессию до “локального конфликта” — недопустимо.

Но у Путина пока есть окно возможностей. Он чувствует, что получил некоторый “люфт” со стороны Трампа. И сейчас задача украинской дипломатии — вернуть процесс на глобальный уровень. Об этом и говорил Владимир Зеленский. Перевести обсуждение в рамки, где участвуют мировые лидеры, способные повлиять на Путина и добиться прекращения огня.

Потому что та техническая группа, которую представила Россия, не способна решить вопрос прекращения огня. Мы будем продолжать встречаться — как они и сказали — “раз в неделю”. Возможно, в конце июня состоится третий раунд. О чем там говорить? Если снова об обмене пленными — это важно. Хорошо, если будет площадка, где конкретно и эффективно будут работать по обмену “всех на всех”.

Но нужна параллельная площадка — с участием представителей иного уровня. Где действительно можно будет обсуждать прекращение огня, мирный договор и все связанные вопросы. Вопросы, которые ведут к справедливому завершению войны — но не на условиях Российской Федерации.

Сейчас, замечу, у нас действительно есть сложности с администрацией Трампа. Потому что он не проявляет желания действовать как глобальный игрок. Он боится политических рисков. Они осознали, что изначально выбранная ими модель переговоров — “двусторонние Россия-США” — зашла в тупик. Она не сработала.

Теперь они отошли, изменили свою конфигурацию участия. И сейчас мы видим, что процесс переведен на уровень технических групп со стороны России. Это устраивает Путина. И, похоже, устраивает Трампа. Потому что, замечу еще раз — сейчас Америка не несет политических рисков за переговоры между Россией и Украиной.

ИГОРЬ ПЕТРЕНКО: Украина использует логику деэскалации, а Россия — стратегию саботажа

— Если ты хочешь о чем-то договориться, ты что-то предварительно показываешь, проводится предварительная работа, потом переходят к каким-то соглашениям или обсуждают неприемлемые позиции, пытаются находить точки соприкосновения. РФ этого не сделала.

Очевидно, Российская Федерация пытается использовать эти переговоры для затягивания времени. Сейчас они ничего не показали — потом покажут, потом скажут: “Нам нужно подумать”, а потом — “Давайте еще в каком-то формате”. Очевидно, опять же, будут требовать, чтобы встреча проходила с глазу на глаз, без присутствия представителей Турции или других стран.

И снова с целью использовать этот информационный туман, несколько часов переговорного трека — чтобы вбросить разнообразную информацию: “все пропало” или что-то еще, вбрасывать свои пропагандистские нарративы. Потом делегации выйдут и заявят определенные позиции, сделают заявления по разным вопросам, но время уже будет упущено.

Дальнейшая стратегия России — затягивание времени, но с демонстрацией некоторых уступок. И в данном случае, если говорить о позитивных ожиданиях, это может быть выход на какой-то новый обменный трек. Сложно говорить о количестве, но это выглядит как история, которая позволила бы России удерживаться в переговорном процессе и не дать возможности Соединенным Штатам Америки заявить: “Россия, ай-ай-ай, давайте все-таки усилим давление на них”.

Но в целом сомнительно, что сейчас будет выработан какой-то план действий, который можно реализовать, или что вообще состоится конструктивный диалог по широкому политическому урегулированию.

Скорее всего, некая возможность появится осенью — в сентябре-октябре. А сейчас Россия будет пытаться затянуть процесс, при этом давая незначительные позитивные сигналы в виде обмена пленными, возможно, по гуманитарным вопросам. И при этом продолжать боевые действия и их активизацию на разных участках фронта.

Соединенные Штаты Америки сейчас занимают достаточно мягкую позицию. Очевидно, они будут интерпретировать продолжение переговорного трека как позитив, чтобы активизировать трек давления на нее — как в виде санкций, так и в виде увеличения поддержки Украины.

Мы исходим из того, что Россия не хочет выходить из переговорного процесса, но точно не хочет результата.

В Кремле ждут итогов летней военной кампании, а потом будут принимать решения в зависимости от достигнутого. Они ищут какие-то поводы — например, попытка зайти в Днепропетровскую область и назначить день некоего “референдума”, пусть даже по нескольким селам. А потом сказать: “Хорошо, мы готовы отказаться от этих территорий”. Вот в таких форматах россияне и пытаются что-то выторговать.

Украина же действует в логике деэскалации, которая предусматривает прекращение огня и дальнейшую работу профильной группы по достижению соглашения. Поэтому мы и продавливаем эту логику — логику деэскалации конфликта.

 ДМИТРИЙ ЛЕВУСЬ: Козырные карты Украины это дипломатия, сопротивление и международное право

— Дональд Трамп говорил, что у Украины нет карт, но Украина на днях продемонстрировала, что можно менять игру, и карты, так сказать, козырные — это очень условное понятие. Если Украина в состоянии воевать три года, то значит, она в состоянии и изменять эти игры. Когда носители стратегических ядерных сил — самолеты — выводятся из строя на территории России, а это те, которые бьют, в том числе, и ракетами по Украине, то это достаточно весомый аргумент должен был бы быть.

Риторика относительно карт, которую запустил Трамп, сама по себе достаточно ущербна, потому что есть международное право, есть вполне конкретный агрессор — Российская Федерация. То есть вот о каких картах вообще должна была бы идти речь? Агрессор должен быть наказан, и все международные механизмы для этого тоже присутствуют.

Но как раз в плане карт — да, это, скорее, те самые козырные карты — это как показатели для поддержки Украины в мире. Давайте вспомним 2022 год, когда началась полномасштабная агрессия. Тогда были прогнозы, что Украина выстоит три дня или несколько недель — и все, больше она не сможет сопротивляться. А когда оказалось, что это не так, вот тогда международная помощь, военная помощь, стала масштабной.

И сейчас, когда, казалось бы, все зашло в тупик, и более того, по Украине наносятся удары стратегическими бомбардировщиками, создававшимися для нанесения ядерных ударов по США, вдруг оказывается, что это можно менять. Естественно, это и есть те самые изменения “карты”.

Во-первых, Украина делает все на дипломатическом плане. Даже если это кажется нелогичным, тем не менее — “давайте еще раз попробуем”, “давайте еще раз сделаем то, что говорят партнеры” — и Украина идет этим путем. А с другой стороны, показывает, что Россия не может давить. На самом деле, она не настолько сильна, как это казалось — и в очередной раз это подтверждается. Это показывает, что Украину можно и нужно поддерживать, раз она сама делает все, чтобы противостоять.

ВЛАДИМИР ДУБОВИК: Путин захочет разговаривать с Киевом только если будет уверен, что Украина капитулирует

— Будем надеяться, что новый обмен пленными состоится. По другим вопросам — перемирия, прекращения огня и так далее — как мы понимаем, никакого прогресса нет. Так что, конечно, еще длинный путь вперед.

Россия чувствует себя достаточно уверенно, несмотря на эти чувствительные удары, которые она получила от украинских спецслужб и Вооруженных сил в последние дни. Тем не менее, без соответствующего давления, вот о чем говорил в своем выступлении в Вильнюсе Зеленский, и вот вы цитировали его в вашем репортаже, — без соответствующего давления на Россию, как со стороны европейских наших партнеров, так и со стороны американских наших партнеров, и без дальнейшей поддержки Украины — дела не будет. Россия понимает, к сожалению, только язык силы. 

На этом фоне просто упрашивать Путина о том, чтобы он пошел на благоразумие, на какие-то шаги навстречу, направленные на мир, — бесполезно. Путин хочет показать, что он хочет довести до конца сначала “военную операцию”, хочет полного разгрома украинских Вооруженных сил. А потом уже с позиции абсолютного победителя диктовать условия и встречаться с украинской стороной — и с Зеленским в том числе — чтобы продиктовать ему какие-то условия. Или, чтобы это был уже не Зеленский, а какой-то другой украинский лидер. Потому что они неоднократно говорили о необходимости смены правительства в Украине и настаивали на этом. И, собственно говоря, полномасштабное вторжение имело перед собой одну из таких целей.

Так что, это что касается скорее упертости. И что касается, вообще говоря, дипломатического хода, то тут можно говорить о том, что Путин подставляет тем самым украинскую делегацию, вновь намекая на нелегитимность Зеленского. В последнее время мы опять видим обострение разговоров в Москве о том, что в Украине не было выборов. Хотя это связано исключительно с военным положением, которое, в свою очередь, связано с агрессией, которую Россия продолжает против Украины. 

Путин хочет появиться только на том этапе, когда, как он надеется, Украина будет готова капитулировать. Вот тогда он приедет и торжественно подпишет соответствующие соглашения. Но мы, конечно, надеемся, что такой день не наступит.

Россия хочет решать судьбу этих переговоров один на один напрямую с Украиной. В Кремле никогда этого не скрывали. Либо решить судьбу Украины в переговорах с Америкой за спиной украинцев, над головами украинцев и европейцев. Либо — уже второй вариант, такой для них тоже подходящий — напрямую с Украиной. Интернационализация этих переговоров, то есть подключение представителей других стран на стороне Украины, конечно, ослабляет в этом плане позиции России. Потому что будет продемонстрировано, что Украина не одна, что она опирается на помощь большой коалиции стран.

Путин может, в принципе, прекратить войну в любой момент и заявить, что уже достигнут успех, уже есть победа, мы выстояли и так далее. То есть, на самом деле, эта российская пропагандистская машина создает альтернативную реальность.

В этой альтернативной реальности у большинства россиян не будет никаких сомнений в том, что одержана полная безоговорочная победа России. И поэтому, в принципе, он может остановиться. Но, с другой стороны, конечно, он останавливаться не хочет, потому что для себя самого он хочет еще большего успеха, еще больше захваченных территорий, еще больше уступок со стороны Украины и украинских союзников в Европе и на Западе.

Поэтому он и продолжает войну с тем, чтобы подтолкнуть к еще большим каким-то уступкам. И я думаю, что российские разные требования могут лишь размножаться и плодиться. 

К этому нужно быть готовыми — что Россия никогда не угомонится. Ведь, на самом деле, окончательная цель для них — это, по сути, уничтожение украинского самостоятельного суверенного государства. Поэтому какие-то уступки, даже территориального характера, или, допустим, внеблоковому статусу Украины, — это для них все равно не полная победа. Поэтому Путин будет, все-таки, конечно, стараться усилить позиции России — как дипломатически, так и в военном плане.

Единственная возможность сорвать этот план — это наносить России поражение. Опять же, через действия украинских Вооруженных сил, через поддержку со стороны других стран и через давление на Россию.

Читайте также: Операция “Паутина” ударила по “престижу” Путина и задела “ядерный кулак” России — что говорят эксперты