План мира для Украины: кто его пишет и как Москва пытается навязать свой сценарий

Украина совместно с международными партнерами разрабатывает единый план для установления справедливого мира. Об этом сообщил руководитель Офиса президента Украины Андрей Ермак. Он подчеркнул, что никаких альтернативных или параллельных инициатив не существует.

Украина и ее союзники продолжают работу над единым мирным планом, который должен стать не уступкой, а основой для устойчивого прекращения войны и будущего восстановления страны.

Не план окончания войны, а начало дипломатии

Президент Владимир Зеленский подчеркнул, что документ станет основой для дипломатических шагов после прекращения огня.

“Это не план окончания войны, ведь вы знаете, что в первую очередь нужно прекращение огня. Скажем так, это план, с которого начинается дипломатия, и в принципе он является основным. Я прекрасно понимаю, и все понимают, что после прекращения огня возобновить агрессию, если есть сильные гарантии безопасности, России будет очень сложно. Поэтому этот план примерно на это и сфокусирован”, — отметил президент Украины на встрече с министром иностранных дел Нидерландов Давидом ван Вилом.

По данным агентства Bloomberg, проект документа состоит из 12 пунктов. Он предусматривает прекращение огня, возвращение всех незаконно депортированных украинских детей, обмен военнопленными и предоставление Украине международных гарантий безопасности. Кроме того, речь идет о финансировании восстановления разрушений и ускоренном вступлении Украины в Европейский Союз.

Источники агентства сообщили, что реализацией мирного плана может заняться специальная комиссия под председательством президента США Дональда Трампа. Однако детали документа все еще уточняются и могут измениться.

Президент Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что Европа готова обеспечивать финансовые и военные потребности Украины как минимум до 2027 года.

“Европейский Совет взял на себя обязательство покрыть финансовые потребности Украины на 2026 и 2027 годы, будь то военные нужды или, при необходимости, бюджетные. Мы готовы к долгосрочной борьбе. Мы готовы поддерживать Украину столько, сколько потребуется”, — подчеркнула глава Еврокомиссии, выступая в Стокгольме.

Тем временем в России заявили о готовности к возобновлению переговоров. Заместитель министра иностранных дел Михаил Галузин утверждает, что “существуют все условия для развития стамбульского переговорного трека”. Однако Москва настаивает на возвращении к своему ультимативному “меморандуму”, который Киев уже отклонил.

Президент Владимир Зеленский еще летом 2025 года называл этот документ неприемлемым, а западные СМИ отмечали, что именно жесткая позиция Кремля сорвала запланированную встречу Дональда Трампа и Владимира Путина в Будапеште.

Украина готовит стратегию мира: реакцию Москвы проанализировали эксперты 

Как Украина и международные партнеры видят путь к справедливому миру? Почему новый мирный план называют не окончанием войны, а лишь началом дипломатии? Почему США и Китай считаются ключевыми игроками в переговорах? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы: 

• Михаил Подоляк, советник руководителя Офиса президента Украины;
• Людмила Покровщук, доктор философии, эксперт по внешним и внутренним политикам;
• Мария Гелетий, ​кандидат политических наук, эксперт по международным отношениям; 
• Игорь Чаленко, политолог, председатель Центра анализа и стратегий.

МИХАИЛ ПОДОЛЯК: Диалог США и Китая может стать ключом к пониманию, как остановить агрессора

— Я, как всегда, ко всем глобальным переговорным процессам отношусь с осторожным оптимизмом. Именно с оптимизмом, ведь когда две большие страны, которые определяют правила поведения между собой, разговаривают — не конфликтуют, не повышают ставки в пропагандистско-информационном поле, а именно разговаривают, и при этом достаточно корректно, — это уже хорошо. Обе страны заинтересованы в том, чтобы достичь базового компромисса по ряду вопросов, прежде всего торгово-экономических. Они делят между собой огромные рынки, и влияние этих стран несомненно. Им нужно договариваться об определенных правилах.

Китай сегодня претендует не только на экономическое лидерство, но и на политическое — мы это понимаем. Точно так же, как и Соединенные Штаты, за которыми стоит целый ряд стран либеральной демократии. Они претендуют на глобальное лидерство в политике, экономике, финансах и системах управления. Поэтому дискуссия, диалог, попытка найти точки взаимопонимания и соприкосновения — это хорошо.

Решили ли они прорывным образом все накопившиеся проблемы? Конечно, нет, потому что это будет долгий переговорный процесс. Но хорошо то, что он начался на позитивной ноте. Нулевой раунд, который состоялся в Малайзии, и первый, прошедший в Пусане, где уже участвовали первые лица государств, показывает, что стороны конструктивно подходят к решению накопившихся проблем. Китай сегодня не просто доминирует в экономике, но и пытается доминировать в политике, выдвигая свои требования.

Что касается войны, это более глубокая тема. Вряд ли можно было ожидать, что во время первого раунда переговоров будет решена проблема войны и мира в Украине. Здесь присутствует абсолютно неадекватный интерес Путина, который выпал из реального мира и ведет себя соответствующим образом. Мотивы этой большой войны, которая должна была вернуть России определенные позиции, лежат гораздо глубже, и решить их простыми разговорами невозможно.

У некоторых политиков и государств еще сохраняется иллюзия, что с Россией можно о чем-то договориться. На самом деле — нельзя. И здесь важно, что Соединенные Штаты разговаривают с Китаем, ведь именно у Китая больше всего инструментов влияния и давления на Россию. Это и полная экономическая зависимость России от Китая, и сырьевая зависимость. Основные поставки российских энергоносителей идут в Китай, а это деньги, которые финансируют войну.

Возможность России зарабатывать на продаже чего-либо в Китай и Индию в больших объемах дает Кремлю ресурсы для продолжения агрессии. И здесь у Соединенных Штатов есть сильные аргументы: если мы возвращаемся к определенным правилам, то внутри этих правил нельзя вести себя так, как ведет себя Россия. Москва пытается доказать свою конкурентоспособность через массовые убийства и насилие. Думаю, Китай готов услышать эти аргументы — вопрос лишь в том, готов ли он это сделать прямо сейчас и повлиять на Россию соответствующим образом.

Все взаимосвязано. Есть инструменты влияния на Китай, а у Китая в свою очередь — значительные рычаги давления на Россию. Соединенные Штаты будут использовать все переговорные возможности и ресурсы, чтобы Китай четко понимал вред этой войны. То, что делает Россия, касается не только уничтожения украинской территории, но и разрушения международного права и системы глобальных правил, а также дестабилизации политического пространства, в чем не заинтересованы ни США, ни Китай.

Хорошо, что раунды продолжаются и проходят на позитивной ноте — именно с осторожным оптимизмом к ним стоит относиться. И китайская, и американская стороны говорят о достижении базовых компромиссов по ряду торгово-экономических отношений. Политика же — гораздо более сложная и вариативная сфера. Но есть надежда, что Китай прислушается к аргументам, на которых настаивают Украина, Европа и Соединенные Штаты: необходимо успокаивать агрессора, который разрушительно влияет на всю глобальную политику.

ЛЮДМИЛА ПОКРОВЩУК: Маятниковая дипломатия закончилась — Вашингтон занял иную позицию по войне

— Россия, как всегда, когда у нее начинаются сложности и создаются совершенно некомфортные условия, начинает громыхать своим ядерным оружием. Это говорит о том, что Россия действительно испытывает очень сильное давление. Она не понимает, какие действия дальше будут предпринимать страны западного блока, особенно Соединенные Штаты. 

Есть непонимание политики Трампа — то самое, которое мы и наши западные партнеры испытывали на себе в течение предыдущих девяти месяцев: непонятно, как дальше поступит администрация Белого дома и что будет. Маятниковой дипломатии было много. Сейчас мы видим, что Соединенные Штаты занимают иную позицию именно в урегулировании российско-украинской войны, особенно после успешных действий на Ближнем Востоке. Трамп заявляет и о других войнах, в которых он, по его словам, добился результатов, и сейчас он концентрируется на этом вопросе. Россию это буквально триггерит. Дополнительную неопределенность вызвала встреча Трампа и Си Цзиньпина: даже если после нее были сдержанные позиции, последовавшие заявления усилили эффект.

Если еще казалось, что с самими американцами можно разговаривать какими-то экономическими “плюшками” — мы видели, как россияне оперативно отправили Дмитриева в Вашингтон, хотя встреча сложилась не так, как им хотелось бы, то после сигналов со стороны Китая о готовности к сотрудничеству с США, заявлений министра финансов США о возможном подписании торгового соглашения и после слов Хегсета многие иллюзии у России, рожденные после Аляски, рухнули. Сейчас они не понимают, как действовать дальше — и это самое сложное.

Те мирные инициативы, которые мы нарабатывали, новый мирный план, о котором говорили президент Владимир Зеленский и руководитель Офиса Андрей Ермак, — это очень хорошо. Но, как отметил украинский президент, сложность в другом: согласится ли на этот план Путин. Задача — убедить его пойти на этот план. Сегодня применяются максимальные усилия, чтобы усадить Российскую Федерацию за стол переговоров. На их заявления об “испытании ядерного оружия” мы видим ответные действия США: после этого Трамп дает указание Пентагону начать собственные испытания.

Экономических “плюшек”, которые Россия могла бы предложить Китаю, уже нечего предлагать — там фактически происходит экономическое поглощение России Китаем. Что предложить Соединенным Штатам? То, что было предложено, — это очень длинные перспективы их реализации. При этом американцы заявили, что будут разговаривать с Россией об экономике, если Россия пойдет на уступки по российско-украинской войне — прекращению огня. Что остается Путину? Поднимать ядерный вопрос. Других козырей у него нет — это понимаем мы и это понимают наши западные партнеры.

Сейчас мы работаем над комплексом мер. Для начала — это усиление санкционной политики. Как бы Россия не утверждала, что санкции США и Европы на нее не влияют, это не так: комплекс мер, одновременно принятый европейцами и американцами, существенно воздействует, особенно по двум крупнейшим нефтяным компаниям, что бьет по доходам РФ. Готовится 20-й пакет санкций в Европе, идет работа и с американцами по усилению ограничений. Отдельно порадовало заявление Пентагона о “зеленом свете” для “Томагавков”: фактически все карты переданы Трампу — если Россия не соглашается и продолжает разыгрывать тему ядерного оружия, у США есть ответ. 

Нужна встреча на уровне лидеров, но такая встреча должна быть шире, возможно, не трехсторонняя. Об этом уже заявляют и сами американцы. По действиям Трампа относительно России видно, что он это понимает: двусторонняя встреча с Путиным возможна только в случае, если будет согласован документ о прекращении огня, чтобы было с чем выходить. 

Разговаривать об иллюзиях и эфемерных идеях России никто не будет. Американцы прекрасно понимают (и нам удалось донести это вместе с европейскими партнерами), что Россия не сядет за стол переговоров без давления. Поэтому Вашингтон ищет “игрока” и, как кажется, им выбран Китай: с Россией будут говорить через Китай. Для Москвы это не просто некомфортно — это категорически неприемлемо, и они этого не ожидали. Если Трампу удастся сыграть этой политикой, а, похоже, удается, — Россия наконец-то начинает предпринимать какие-то действия.

После Аляски была эйфория: Россия будто бы отвлеклась от войны против Украины и переключилась на геополитические игры. Сейчас они вновь сфокусированы на этом вопросе и думают, как дальше действовать. Вероятно, будет нарабатываться формат давления через других акторов, чтобы усадить Россию за стол переговоров. Это то, чего Путин опасается: Китай — страна, от которой он экономически сильно зависит, особенно по внешней экономике, учитывая расчеты в юанях. Поэтому и звучат жесткие, показательные заявления со стороны Путина: демонстративные указания Герасимову, разговоры о ядерных испытаниях. 

Американцы отвечают: хорошо, проводите — мы тоже проведем. Дальше что? У вас экономика ни о чем, а у нас — мировая экономика, вместе с китайской — половина мира. О чем вы можете говорить с нами экономически? Помаятничаете ядерным оружием — дальше что? Вот этого “дальше что” Россия не понимает.

Когда вопрос “Дальше что?” станет ребром, Россия начнет выходить из иллюзии, что ей все дозволено и войну можно продолжать, “подтянем время, а там посмотрим”. Этого времени у Кремля уже нет: ситуация для их экономики усложняется, а сильные экономические козыри по-прежнему у США и у Европы. Если по военному компоненту со стороны Европы сложно говорить о прямом давлении на РФ, то основная роль США — военный компонент и удержание позиции по “ядерке”, чтобы не допустить шантажа со стороны РФ. 

МАРИЯ ГЕЛЕТИЙ: Переговоры возможны только после реального прекращения огня 

— Сейчас сложно сказать, какая столица станет площадкой для переговоров, потому что мы слышали очень много предложений. Была Венгрия, была Турция, были и другие страны. Поэтому говорить, что какая-то столица уже точно станет местом переговоров, сложно. Потому что основной вопрос — это не сама площадка, а готовность России сесть за стол переговоров и остановить огонь. Это то, с чего вообще могут начинаться переговоры.

Даже если стороны сядут за стол переговоров, хотя они и происходят на некоторых уровнях, на уровне лидеров их пока нет. И даже если, например, лидеры встретятся в Стамбуле, это не будет означать, что Россия готова остановить огонь. Она выйдет с какими-то требованиями, которые неприемлемы ни для Украины, ни для Запада. В этом случае нет смысла вести переговоры, потому что они все равно не приведут к миру.

Именно поэтому главный вопрос, который сейчас ставят союзники и Украина, заключается в том, что первый шаг к любым переговорам — это прекращение огня по линии столкновения. Когда огонь остановлен, тогда уже можно начинать переговоры. Этот шаг является проявлением готовности остановить войну, и в то же время без него невозможно ее завершить.

Нельзя просто нарисовать какие-то пункты договора, как это было в Минске, и потом двигать их по списку. Война останавливается тогда, когда стороны прекращают стрелять. Прекращение огня — это логичный, правильный и адекватный этап, но едва ли Путин готов пойти на него. Формат может быть разным: техническим либо это может быть встреча лидеров. Но до такой встречи должно быть достигнуто соглашение, которое лидеры подпишут. Нет смысла встречаться, если нет основ для прекращения войны.

Если лидеры встретятся и вновь начнется история о том, что Украина должна что-то сделать, чтобы Россия остановила войну, это неправильно. Правильно, когда стороны соглашаются, что с определенного времени прекращают огонь, отводят тяжелое вооружение, чтобы не наносить удары, и за этим процессом ведется мониторинг.

Существует много вариантов: можно ввести международные силы для мониторинга или направить наблюдателей, обладающих необходимыми полномочиями, подготовленных и, при необходимости, вооруженных. Есть также предложение, чтобы США с помощью технологий осуществляли мониторинг — через спутники, дроны и другое техническое оборудование, которое позволяет отслеживать, соблюдается ли прекращение огня.

Когда этот момент наступает, тогда уже можно говорить о других элементах соглашения и решать множество вопросов, вытекающих из войны. Прекращение огня — важнейший шаг, но он не решает всех проблем. Чтобы действительно остановить войну, нужно урегулировать территориальные, гуманитарные и финансовые вопросы, включая компенсацию убытков. А все это возможно лишь после того, как стороны сделают первый шаг — остановят войну.

ИГОРЬ ЧАЛЕНКО: Кремль говорит о мире, но сам готовится к еще году войны

— Мы же понимаем, что у нас есть определенная история создания разных мирных планов. У нас был украинский мирный план образца ноября 2022 года, у нас был план победы, представленный в сентябре прошлого года. Но нынешний план все-таки принципиально отличается. Чем? Тем, что он основан действительно на центричности идеи ceasefire — прекращении огня по линии столкновения, по тем линиям, которые есть по состоянию на сейчас.

Плюс он фактически является идеологическим и концептуальным продолжением тех мирных инициатив, которые Дональд Трамп предлагал на Ближнем Востоке. Да, мы сейчас видим, что не все хорошо между Израилем и ХАМАС, тем не менее, 20-пунктный план Трампа в принципе сработал хотя бы на начальном этапе. Это мы можем действительно констатировать.

Поэтому украинский, или, точнее, украино-европейский мирный план по сути — это использование принципов, которые помогают сейчас американскому президенту двигать мирный трек вперед. Как сказал сам Трамп, тема войны РФ против Украины для него стала намного тяжелее, чем он думал ранее. Поэтому здесь очевидно, что нельзя демонстрировать никаких промедлений.

Промедление показывает Российская Федерация, фактически срывая проведение реальных переговоров. Как минимум два раза мы уже видели такой срыв. Первый — в мае, когда вместо санкций появился Стамбул, где Российская Федерация выдвинула свой проект меморандума в начале июня. Тема, кроме обмена военнопленными, фактически заглохла. Второй раз это произошло в августе, когда была встреча на Аляске. И снова было много обещаний со стороны Путина, но мирный процесс так и не продвинулся.

То, что мы видим сейчас, — это попытка обуздать и использовать ту инерцию мирного процесса, которая получилась у Трампа на Ближнем Востоке и в других конфликтах, которые он любит приписывать себе как завершенные войны. Тем не менее, это дипломатический момент, когда действительно можно собрать воедино идеи и на компромиссных началах выйти на определенный результат. Более того, напомню, что сейчас Трамп встретился с Си в Южной Корее.

Си вместе с Бразилией в мае прошлого года предлагали свой мирный план из шести пунктов. По сути, этот китайско-бразильский план также говорит о прекращении огня по линии столкновения. Поэтому мы действительно можем найти нужные точки соприкосновения, чтобы убедить российского диктатора сесть за стол переговоров.

Конечно, параллельно нужно усиливать давление со стороны Сил обороны Украины — то, что сейчас происходит дипстрайками, и санкционное давление. Как мы видим, сами Соединенные Штаты поняли, что это единственно правильный путь. Мы видим это по “Лукойлу”, по “Роснефти”. Но очевидно, что этот путь нужно пройти до конца, поскольку Путин не меняет своего мнения. 

Кремль пытается мистифицировать процесс, в котором якобы заинтересована Российская Федерация. По сути, это попытка продавить российское видение и ультиматумы касательно завершения войны против Украины.

Находясь в Соединенных Штатах, Дмитриев уже усложнил процесс переговоров — и это признают даже американцы. Сейчас есть два направления: Украина настаивает на гарантиях безопасности, российская сторона хочет обсудить территориальный вопрос и решить его. Приехавший Дмитриев почему-то добавил третий пункт — нейтралитет Украины. А, как мы помним Лаврова и компанию, там сразу всплывает “гуманитарный пакет”, направленный на деукраинизацию и другие опасные инициативы.

На самом деле это попытка отвлечь американцев от текущего трека. Санкции против “Лукойла” и “Роснефти”, несмотря на то, что еще не действуют в полную силу, уже оказывают серьезное влияние. Ну и сам Дмитриев фактически теряет влияние в Соединенных Штатах. 

Действия Российской Федерации показывают: она нацелена на продолжение войны. Когда Дмитриев говорит, что война может закончиться за год, это означает, что они сами себе дают еще год активных боевых действий. В этом и состоит проблема. Пока Украина и наши партнеры ставят задачу закончить войну до конца 2025 года, Дмитриев и компания говорят фактически: “Давайте еще год воевать”. 

Читайте также: РФ осталась за бортом встречи США и КНР: что это значит для Путина — мнения экспертов и зрителей FREEДОМ