Сегодня в 09:19
Европейский Союз должен не только сохранить, но и усилить давление на Россию — с такой позицией выступила верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас. По ее словам, ключевыми шагами должны стать соблюдение предельной цены на российскую нефть, реализация уже действующих санкций, принятие 20-го пакета ограничений и предоставление Украине кредита в 90 млрд евро. Главная цель — заставить Москву перейти от деклараций к реальным переговорам.
В ЕС подчеркивают: уступки максималистским требованиям России недопустимы. Несмотря на заявления о дипломатии, Кремль продолжает боевые действия против Украины.
Давление на РФ растет, переговоры стоят
“Россия показала, что на самом деле не хочет вести переговоры. Она усиливает атаки на Украину, потому что хочет добиться своих максималистских целей. И вот почему: европейцы не готовы удовлетворить эти максималистские требования. Тогда, конечно, зачем им с нами разговаривать? Наш подход должен заключаться в усилении давления. И поэтому очень важно усилить давление с помощью предельной цены на нефть. Также необходимо использовать и 20-й пакет санкций против теневого флота, а также предоставить Украине кредит в 90 миллиардов евро. Все это важно, чтобы мы оказали давление на Россию, чтобы она перешла от притворной готовности к переговорам, к реальным переговорам”, — подчеркнула Каллас.
Глава МИД Украины Андрей Сибига, выступая на заседании Совета ЕС, подчеркнул: утрата фокуса на поддержке Украины недопустима, поскольку справедливый и устойчивый мир в Европе остается общим приоритетом. Одновременно, по его словам, необходимо усиливать давление и на союзника России — Иран.
Сибига также отметил отсутствие прогресса в переговорах с Россией по ключевым вопросам, включая Донбасс и Запорожскую АЭС. По его словам, стороны смогли договориться лишь об обмене пленными и телами погибших, тогда как чувствительные темы остаются заблокированными. Украина, подчеркнул министр, не согласится на условия, угрожающие ее территориальной целостности, а Россия затягивает переговоры, стремясь избежать санкций.
“Очевидно, что они заинтересованы в войне. Ведь это помогает Путину контролировать страну, зарабатывать кровавые деньги и сохранять контроль над обширными территориями. Вот почему им нужна война. Важно, чтобы после предстоящих контактов мы смогли организовать встречи на президентском уровне. Мы очень хотим провести встречу между Зеленским, Путиным и Трампом”, — сказал министр.
По его мнению, такая встреча могла бы придать новый импульс мирному процессу.
“Поэтому наш подход таков: давайте попробуем организовать эту встречу. Давайте заключим соглашение о прекращении огня. Давайте продолжим с достигнутого. А прекращение огня проложит путь к более широким мирным переговорам”, — резюмировал глава украинского МИД.
Президент Украины Владимир Зеленский также заявил о наличии перспектив мирного урегулирования и подчеркнул важность координации с США.
“Я считаю, что в этой войне России против Украины есть перспективы мирного урегулирования. Понимаю, бывают разные моменты: раздражение, внутренние проблемы, войны. Однако нужно понять: Украина хочет мира, президент Трамп хочет мира — значит, мы союзники в этом вопросе и не нужно даже сомневаться. Нужно идти к этой цели”, — акцентировал Зеленский.
Он добавил, что Украина стремится к миру значительно больше, чем Россия, несмотря на попытки Кремля представить обратное.
“Хотя Путин делает все, чтобы показать, будто это он хочет, а Украина — нет. Это сигналы, которые он посылает Америке. Это неправда и манипуляция. Я очень хочу, чтобы Америка верила нам, потому что мы их партнеры. Даже в этой ситуации, когда нужно было помочь Ближнему Востоку, мы сразу отреагировали на запрос. Это и есть проявление союзничества”, — заявил глава государства.
Зеленский также подчеркнул необходимость ежедневного поиска решений для мирного соглашения и отметил важность дальнейших контактов с американской стороной.
Тем временем Министерство финансов США разрешило до 11 апреля 2026 года операции с российской нефтью, если она была загружена до 12 марта. В Вашингтоне считают, что это поможет стабилизировать энергетические рынки на фоне напряженности на Ближнем Востоке. Однако в ЕС предупреждают: даже временное ослабление санкций может увеличить доходы России и усилить ее военный потенциал.
По оценке президента Украины Владимира Зеленского, только за две недели операций на Ближнем Востоке Россия получила около 10 млрд долларов, что укрепляет уверенность Кремля в продолжении войны.
Также стоит отметить, что во время последнего раунда переговоров в формате Украина — Россия — США к российской делегации присоединился Владимир Мединский. В России это объяснили тем, что характер обсуждаемых на встречах вопросов изменился. Ранее западные СМИ не раз обвиняли его в распространении недостоверной информации и некомпетентности.
Президент Владимир Зеленский, комментируя участие Мединского, отметил, что его возвращение к переговорному процессу отражает реальное отношение российской стороны к завершению войны.
Дата и место проведения очередного раунда переговоров между США, Украиной и РФ зависят от американской стороны как организаторов этой встречи.
“Из-за войны на Ближнем Востоке с этими переговорами там целая “Санта-Барбара”. Американцы сказали, что они готовы к встрече, но готовы только в США, потому что война и ситуация с безопасностью не позволяют им сейчас выезжать с территории Соединенных Штатов. Мы подтвердили, что готовы прилететь в Майами или в Вашингтон — туда, что выберут американцы”, — сказал Зеленский.
При этом российская сторона отказалась лететь в США и предложила Турцию. Зеленский добавил, что дата и страна встречи зависят от американской стороны, поскольку именно она выступает ее организатором.
Без прекращения огня мира не будет: как эксперты оценивают переговоры
Какие меры — санкции, ограничения на нефть и финансовая помощь Украине — могут повлиять на позицию Кремля? Почему, несмотря на заявления о дипломатии, Россия продолжает затягивать переговоры? Может ли встреча лидеров — Зеленского, Путина и Трампа — реально сдвинуть процесс с мертвой точки? Какую роль в переговорах играют США и почему возникают разногласия по месту и формату встреч? Что важнее для достижения мира: давление на Россию или дипломатические инициативы? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM ответили:
- Александр Леонов, исполнительный директор Центра прикладных политических исследований “Пента”;
- Юрий Богданов, консультант по стратегическим коммуникациям, публицист;
- Олег Саакян, политолог, соучредитель “Национальной платформы стойкости и сплоченности”.
АЛЕКСАНДР ЛЕОНОВ: Без прекращения огня мир возможен только при капитуляции
— Безусловно, возвращение главы российской делегации Владимира Мединского (в феврале) было воспринято как фактически сигнал о том, что Россия снова берет курс на затягивание переговорного процесса, потому что предыдущие встречи в Абу-Даби были отмечены тем, что там участвовали люди, которые могли принимать решения и обсуждать конкретику. Мединский как человек, который по факту не является чем-то серьезным в российской иерархии власти, отметился только угрозами украинской делегации или экскурсами в псевдоисторию.
Россия после определенного этапа, когда и в Соединенных Штатах, и в Европе, и в Украине отметили определенный прогресс, и этот прогресс в первую очередь касался прекращения огня, верификации, мониторинга за прекращением огня, очевидно, решила притормозить. И то, что Мединский — это как раз фактор затягивания переговоров, отметили не только в Европе, а даже в США. И поэтому, очевидно, иначе как попытку отложить переговоры по существу воспринимать этот факт нельзя.
Безусловно, ситуация в Иране влияет. И влияет хотя бы тем, что дает Дональду Трампу формальные основания для перенесения встречи. Потому что, я уверен, ситуация кардинально изменилась не только из-за войны с Ираном у Соединенных Штатов, но и из-за изменения позиций Европы.
Изменилась кардинальная концепция того, как будет решаться этот вопрос. И с этой точки зрения, мне кажется, главная заминка, главная пауза связана именно с этой ситуацией и с тем, что Европа не готова принимать любые соглашения, которые подталкивает Дональд Трамп, и проявляет свою субъектность, свою позицию.
Россия продолжает действительно уничтожать украинские города, продолжает бить по гражданской инфраструктуре, убивать мирное население. Украина, очевидно, отвечает ударами и по российской нефтегазовой инфраструктуре, и по военной инфраструктуре.
И в России пытаются это подавать как провокации. Давайте вспомним достаточно важный момент, когда Россия пыталась сорвать мирные переговоры заявлениями о том, что Украина атаковала резиденцию Путина на Валдае.
Идея Трампа после начала второй каденции как раз и состояла в том, чтобы сначала прекратить огонь, полное и безусловное прекращение огня, а потом договариваться. И весь новейший опыт говорит о том, что именно в таком порядке и можно чего-то добиться. Южная и Северная Корея фактически договорились о прекращении огня и до сих пор живут именно в этом режиме. Можно приводить достаточно много примеров, но без прекращения огня, собственно говоря, мирное соглашение возможно только в случае капитуляции одной из сторон.
Очевидно, что об этом сейчас речь не идет, поэтому этот процесс сам по себе не дает возможности говорить конструктивно, не дает возможности переходить к достаточно конкретным и серьезным обсуждениям.
Первый шаг уже сделан. Это заявление четкой жесткой позиции, что мирные соглашения не будут приняты без участия Европы. А для России снятие санкций со стороны Европейского Союза является приоритетной целью, потому что торговля с Европейским Союзом для России приносила на порядок больше денег, чем торговля с Соединенными Штатами. К сожалению, сейчас Соединенные Штаты фактически разрушают этот монолит санкций, которые только усиливались. И даже Дональд Трамп фактически усилил давление на Россию по нефтегазовому треку.
Сейчас у Путина, возможно, есть ощущение, что еще чуть-чуть он надавит, и в ситуации, когда и Соединенные Штаты воюют с Ираном, когда есть проблема с Ормузским проливом, можно добиться большего. И, кстати, эти решения Дональда Трампа разрушают сам переговорный процесс и подталкивают Россию к затягиванию, потому что зачем продолжать какие-то переговоры, если, в принципе, есть какой-то свет в конце тоннеля.
И с этой точки зрения для Европы действительно важно демонстрировать единство, усиливать давление на Россию дальше, потому что Дональд Трамп может снимать санкции с России, может их ослаблять, хотя у него выборы в ноябре, и американское общество как раз настроено на то, чтобы усиливать давление на Россию.
Но Европа может, например, блокировать российский теневой танкерный флот в Балтийском море, и это уже будет серьезным ударом, который не позволит России получить всю прибыль от повышения цен на нефть, потому что через Балтийское море идет от 50 до 70% этого нефтяного трафика России.
Европа чувствует себя проигравшей в этом формате. С другой стороны, действительно, заставить войти в переговоры Европу, когда и Трамп, и Путин этого не хотят, можно только одним способом — это войти в переговорный процесс вместе с Китаем. Против Китая не будет настаивать Путин, но Трамп будет выступать против.
Но с другой стороны, тут есть опасность для самого Трампа, что эти переговоры начнутся и пойдут уже без участия Соединенных Штатов, потому что усиливающийся дипломатический обмен между Европой и Пекином говорит о том, что Европа пытается искать новые форматы для того, чтобы говорить о войне и о гарантиях безопасности, в том числе для Украины. А Китай может гарантировать для Европы и для Украины ненападение России, но очевидно, Китай выдвигает свои требования по торговле и по влиянию. Пожалуй, далеко не всегда эта цена устраивает и Европу, и Украину.
Видно, пока этот формат будет сохраняться.
Будем надеяться, что, например, 12 апреля в Венгрии изменится власть, и к власти придут проевропейские силы, и тогда многие вопросы, в том числе санкции против России, будут решены, а также вопрос финансирования Украины. И это снимет этот болевой нерв с вопросов внутриевропейского единства. Возможно, будет принят новый пакет санкций против России, и фактически таким образом Европа перейдет в формат самостоятельного давления на Россию. Потому что до этого и санкции, и шаги Европы координировались с Соединенными Штатами, и, например, именно Вашингтон настаивал на том, чтобы Европа не конфисковывала российские активы.
Возможно, Европа перейдет к достаточно резким и решительным шагам, и с этой точки зрения России придется говорить в том числе с Европой, потому что проблемы для российской экономики будет создавать именно Европейский Союз больше, чем санкции Соединенных Штатов.
Если европейская бюрократия берется за дело, она действует как удав — медленно, но неумолимо. Поэтому для России вернуться на европейские рынки, когда это место уже занято другими странами, будет намного сложнее, даже если теоретически представить, что санкции будут сняты.
ЮРИЙ БОГДАНОВ: Сиюминутный мир — это либо капитуляция, либо иллюзия
— Россия продолжает ориентироваться на продолжение войны. И Путин рассчитывает на то, что Дональд Трамп его как-то страхует и спасет. Потому что на самом деле, если бы он реально хотел мирных переговоров, он бы не выставлял такие нереалистичные и, прямо скажем, безумные требования к мирным переговорам. То есть условия сдачи Донбасса — это история в чистом виде о нереалистичных требованиях.
И остается, чтобы Путин пошел реально на переговоры, всего лишь два условия. Первое — Россия должна потерять экономическую способность продолжать войну. Второе — потерять способность надеяться на победу на поле боя. Это два базовых варианта того, как Россия будет готова пойти на реальные переговоры.
И они должны либо совпасть по времени, либо одно из этих условий должно быть выполнено в полной мере. Поэтому я думаю, что сейчас Европа должна в первую очередь сосредоточиться на укреплении собственной военной самостоятельности, продолжать оказывать на Россию системное давление — экономическое и политическое, и блокировать возможность России получать доходы от нефти и газа.
Мы уже видели эту историю на примере строгих санкций. Если это работает, нужно продолжать ограничивать российский теневой флот и более активно предпринимать шаги по блокированию возможности России физически торговать нефтью и газом.
То есть как только у России закончатся деньги, у нее закончится возможность вести войну, Путин потеряет надежду ее продолжать и привести к победе.
С другой стороны, я прекрасно понимаю, почему европейцы не идут на крайние шаги. Потому что они боятся спровоцировать эскалацию со стороны России, например, против стран Балтии.
Если Путин будет думать, что его время истекает, а оно истекает в любом случае, он пока цепляется то за выборы в Венгрии, то за временное повышение цен на нефть и газ, которое случилось из-за конфликта США, Израиля и Ирана. То есть есть разные варианты, при которых Путин рассчитывает как-то протянуть время и сохранить эти надежды.
И главное, что должны понимать европейцы, — это не рассчитывать на то, что они выступят посредниками. А нужно в первую очередь рассчитывать на то, что Россия лишится возможности вести войну.
Здесь нужно поддерживать Вооруженные силы Украины, чтобы мы могли продолжать воевать и максимально жестко пресекать любые попытки давления на Украину и блокирования помощи. А с другой стороны — нужно реально давить на Россию. Других способов нет.
Я не считаю, что мир сиюминутно нужен. Кому? Украине — да, нужен. Но он не может происходить любой ценой. Мы не можем стремиться к миру любой ценой. Это невозможно, и мы не должны ориентироваться на такой курс. То есть мы должны в первую очередь заставить Россию пойти на реальные переговоры. Пока никаких реальных переговоров нет.
Поэтому сиюминутный мир нужен, возможно, людям, которые хотят уехать из страны. Но нам нужен мир, который можно будет дальше развивать. То есть в первую очередь мы должны заключать такой мир, который обеспечит долгосрочное выживание, долгосрочный успех и долгосрочную безопасность.
И поэтому, чтобы получить сиюминутный мир, нам нужно либо напрямую ввести Россию в состояние торгового эмбарго — это могут сделать только США и ЕС, либо нанести России такое поражение на поле боя, после которого она не сможет воевать.
Это варианты достижения быстрого мира. Все остальные варианты быстрого мира нереалистичны.
То есть мы должны либо подписаться под капитуляцией, чего я не вижу, либо так давить на Россию на энергетических и других рынках, чтобы она сама подписалась под миром. Все остальные сценарии — это либо фантазии, либо нереалистичные конструкции.
Я думаю, что сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы Россия испытывала военное давление. Мы видим, что это происходит. Мы должны повышать свою эффективность и усиливать давление на Путина, чтобы он пошел на переговоры.
Сейчас ключи от такого давления есть у Европы и у Америки. Мы видим пока не очень адекватное поведение Трампа в отношении России, которая помогает Ирану, а он при этом снимает санкции.
Нам нужно делать все возможное, чтобы Россия не могла извлекать доходы из своей нефтяной промышленности.
Чем меньше Америка будет стремиться быть посредником и чем больше будет стремиться быть честным участником процесса, тем лучше для нас. На мой взгляд, нет никакого смысла ожидать американского посредничества. Мы никогда об этом не просили — мы просили быть нашим помощником в принуждении России к миру.
И давайте объективно: вся работа Трампа как посредника нанесла больше вреда нам, чем России. Поэтому чем меньше Трамп вмешивается и давит на нас, тем лучше. Потому что его переговорный стиль никак не приближал и не приближает мир.
Переговоры начнутся тогда, когда Россия будет готова к реальным переговорам. И в этом случае нам подойдет любой посредник. Но есть важный момент: поддержка и дружба с Путиным даже в Америке непопулярны. Путин не популярен в США, он не популярен даже среди MAGA. Поэтому, чем ближе выборы осенью 2026 года, тем больше Трамп и его администрация будут вынуждены усиливать давление на Россию.
ОЛЕГ СААКЯН: Переговорный процесс имени Трампа не способен дать справедливый мир
— Зеленский рассчитывает на то, что он найдет ключик к Трампу в новосложившейся ситуации. И это будет прологом к тому, чтобы сказать Трампу, что необходима встреча с Путиным. И Украина не против такой встречи, хотя, честно говоря, я вижу в ней целый ряд угроз, но они снимаются тем, что Россия не готова к такой встрече.
У Зеленского есть его личная особенность. Он верит в магию двусторонней личной встречи. Иногда это превращается в Овальный кабинет, как мы видели. Иногда это превращается, наоборот, в последнюю встречу с Трампом при участии европейских партнеров, которая закончилась крайне позитивно.
Но когда все стоит на стопе, когда все пробуксовывает, то, возможно, действительно личная встреча — это единственное, что может задать новый угол и новый импульс для процессов.
Говоря о переговорном процессе я не вижу здесь большой проблемы и какой-то угрозы для Украины в том, что Трамп может отказаться от переговорного процесса. Вопрос лишь в другом — в цене этого отказа в очень плохом варианте. Он говорит о том, что Зеленский не захотел подписывать договор, и выходит, возлагая ответственность на Украину.
Мы видим, как Трамп периодически создает для этого подспорье. Игнорируя полностью реальное состояние вещей, он пытается выставить виновником Украину. Это ему приятно и хотелось бы, ведь обвинить Путина ему крайне не хочется и не с руки. С другой стороны, электорально, политически, внутренне и внешне Трамп не может себе позволить возложить ответственность только на Украину.
Конечно, есть и хороший сценарий, насколько это вообще возможно в такой ситуации с США. Это когда Трампу приходится возложить ответственность на Россию, когда настолько все очевидно, что отрицание этого даже для него становится невозможным.
И в таком случае ответственность на России открывает путь к тому, что Трамп тогда логично должен усилить давление на Россию, усилить поддержку Украины — возможно, хотя это менее самоочевидно. И тогда с этого раунда мы выходим в лучшем состоянии.
Само по себе завершение Трампом усилий в дипломатическом урегулировании войны не является чем-то однозначно плохим или хорошим. Я бы даже сказал, что это скорее хорошо, чем плохо, хотя бы потому, что Трамп ни одного дня в этих переговорах не был союзником Украины.
Он был либо арбитром, либо стороной, подыгрывающей России. Но ни дня он не был другом и союзником Украины. Поэтому, возможно, и не стоит особо сожалеть о том, что, собственно, может умереть, так и не родившись.
Ведь данный переговорный процесс в своей архитектуре не содержит ни одного обстоятельства, которое позволило бы сказать, что в нем можно достигнуть реального, справедливого и устойчивого завершения войны. Этот процесс имени Трампа просто не способен этого дать. Тогда и сожалеть не о чем.
Я вообще не сильно верю в дипломатическое завершение этой войны как поле компромиссов. Эта война носит экзистенциальный характер. Причем не столько для Украины, сколько для России. У России идея фикс — уничтожение украинской государственности и Украины по сути. По форме может что-то оставаться, как нынешняя Беларусь, например, нынешняя.
Временная заморозка, временный компромисс в формате “измотались, берем паузу”, — то мы получим еще более кровавый виток. Причем, скорее всего, уже не через годы. Поскольку это все затянулось в 2026 год, очень вероятно, что уже сейчас Россия не заинтересована даже в кратковременной паузе, как это было раньше.
Поэтому мы имеем продолжающуюся войну на истощение — не потому, что кто-то хочет ее продолжать, а потому, что никто не может предложить и реализовать альтернативу. Те, кто теоретически могли бы это сделать — Трамп и Соединенные Штаты, Си Цзиньпин и Китай — не заинтересованы или не готовы действовать в этом направлении, исходя из собственных интересов.
Читайте также: Опасный прецедент или временная передышка для Кремля: эксперты обсудили ослабление санкций против российской нефти
Скачивай приложение FREEДОМ в Google Play и App Store
Не пропусти наши видео на YouTube-канале FREEДОМ
Если заблокирован доступ к сайту и соцсетям FREEДОМ — алгоритм действий
