Медицина под оккупацией: право на жизнь, которое Россия забрала у жителей захваченных территорий Украины

Оккупанты отказываются лечить людей без российского паспорта, скрывают кадровый голод и нехватку медикаментов. Убивают мирных жителей своей жестокостью и безразличием.

Россия создала настоящую гуманитарную катастрофу во временно оккупированных городах и селах Украины и превратила медицину в инструмент контроля и давления. Об этом рассказываем в новом выпуске “Специального репортажа” на телеканале FREEДOM. 

Автор — София Куценко. 

https://youtu.be/FSXiD-DTWu8?si=eg4YdzC8gWERWcSD

Разрушенные войной больницы

Более 2,5 тыс. медучреждений Украины повредила или полностью разрушила Россия с начала полномасштабного вторжения. Больницы, роддома, амбулатории — все, что спасало жизни, стало мишенью. Точный масштаб ущерба на временно оккупированных территориях неизвестен. Но очевидно одно: путинская агрессия направлена не только против армии противника. В нарушение международного законодательства и обычаев войны Россия воюет с мирным населением. Под ее ударами — не просто здания, а само право людей на жизнь и медицинскую помощь.

Кадры разбомбленного роддома в Мариуполе в марте 2022 года облетели весь мир. Это был один из первых российских ударов по украинскому медучреждению. Авиабомбу россияне сбросили целенаправленно — туда, где находились сотни мам с детьми, полностью уничтожив больницу и убив шесть человек, в том числе младенца. 

Последствия удара по роддому собственными глазами видел Андрей Марусов. Он всю жизнь прожил в Мариуполе, и полномасштабное вторжение застало его дома. 

“Огромное спасибо всем врачам. Они самоотверженно пытались оказать помощь, с учетом того, что электричества не было, оборудование все вышло из строя, а лекарства очень быстро заканчивались”, — говорит житель Мариуполя Андрей Марусов. 

Сколько еще больниц разгромлено на захваченных Россией территориях — трудно даже представить. Некоторые города просто стерты с лица земли, а то, что не удалось разрушить бомбами, оккупанты уничтожают законами — под видом реорганизации медучреждения закрывают. А тем больницам, что все еще работают, приходится бороться за существование.

“Здесь можно говорить о полной деградации медицинской системы, ее первичного звена. Когда человеку срочно нужна помощь, то в 80% случаев он ее не получит. Максимум, что могут врачи в оккупированном населенном пункте, это, например, обработать рану зеленкой. Больницы либо разрушены, либо заняты военными, нет доступа к оборудованию, а иногда просто нет врачей на месте”, — комментирует координатор направления документирования военных преступлений благотворительного фонда “Восток SOS” Катерина Дорош. 

Очередь, запертые кабинеты и ссоры с врачами — такая ситуация в центральной и единственной действующей больнице в оккупированном Мариуполе. Оккупационная власть провела лишь косметический ремонт фасада, но при этом внутренняя инфраструктура и условия ничего, кроме жалоб, у местных жителей не вызывают.

Именно в этой больнице принимали всех мариупольцев летом 2022 года. Тогда в городе был максимальный уровень смертности — около 400 случаев в месяц.

“Канализация вся разрушена была летом 2022 года. Люди брали воду в родниках, потому что все теплоцентрали и водопроводы были разрушены. Мариуполь до сих пор остается в зоне повышенного риска возникновения всех инфекционных заболеваний — холера и все сопутствующие”, — говорит житель Мариуполя Андрей Марусов. 

За четыре года оккупации Россия так и не смогла навести порядок в разрушенных ею же больницах Мариуполя. Смертность здесь остается высокой, в том числе из-за нехватки квалифицированных врачей, а также оборудования и базовых медикаментов. Город, где раньше проводили сложнейшие операции, где была современная техника и лучшие специалисты, откатился на десятки лет назад. Сегодня, говорит Андрей Марусов, болеть в Мариуполе — страшно. Летально может закончиться вполне излечимая болезнь и он знает об этом не понаслышке, ведь из-за некомпетентности врачей остановилось сердце его отца.

“Отцу долго не могли поставить диагноз. Его положили в больницу на 7-й этаж. В Мариуполе этот этаж до сих пор называют “этажом смертников”. Сначала ставили диагноз “онкология”, потом “воспаление легких” — две недели его там держали и давали какие-то лекарства, непонятно от чего. Отца выписали и через пару недель он умер”, — рассказывает Марусов. 

Плачевная ситуация с медициной по всей оккупированной Донетчине. В частности, в Макеевке единственный центр первичной медико-санитарной помощи не справляется с потоком пациентов и очереди к врачам растягиваются на несколько дней.

В Луганской области фактически сворачивается стационарная помощь. Из-за нехватки коек и персонала пациентов с острым состоянием все чаще просто не госпитализируют. Такая же ситуация и в оккупированных частях Запорожской и Херсонской областей — там закрыты отделения хирургии и реанимации. В небольших городах и селах больницы не работают вообще и в некоторых районах остались только фельдшерские пункты, где принимают медсестры. 

“Очень сильно страдают сферы офтальмологии и стоматологии. Там не к кому обратиться, чтобы качественно проконсультироваться, вовремя отследить и сделать какие-то превентивные меры, чтобы не потерять зрение и не потерять здоровье зубов”, — говорит руководитель юридического направления благотворительной организации Save Ukraine Мирослава Харченко. 

Инна — родом из Херсонской области. Ее город россияне захватили еще в начале полномасштабного вторжения. Семья с годовалым ребенком сначала думала уехать, но оставить маломобильную бабушку, признается женщина, не смогли. У пенсионерки проблемы с сердцем, а необходимую ей помощь получить оказалось невозможно.

“Из-за того, что постоянного систематического лечения нет, самочувствие у нее ухудшается. Легче не становится, потому что постоянно используются разные препараты. Кроме того, невозможно сделать УЗИ сердца, кардиограмму. Мы купили специальный аппарат для измерения давления и сами как-то пытаемся контролировать состояние”, — рассказывает Инна. 

Кадровый голод и фальшивые реформы

Россияне проблем в медицинской сфере не видят и все решают бумажной статистикой. К примеру, в Херсонской области оккупационные власти в свои реестры внесли 24 больницы, в том числе находящиеся на освобожденных территориях Украины. 

207 медучреждений, по отчетам россиян, работают и на оккупированных территориях Донбасса. О качестве этой медицины они помалкивают, зато громогласно вещают о проведении реформ. Так, в августе 2025 года так называемое Министерство здравоохранения “ДНР” объявило реорганизацию центров первичной медико-санитарной помощи. На самом деле под видом реформы их просто ликвидируют, присоединяя к городским и районным больницам. Такое решение якобы направлено на улучшение качества и доступности медицинских услуг, но при этом даже скорую помощь вызвать практически невозможно.

“Около 50 машин скорой помощи было, а сейчас — 16. Это очень мало. Это ноль. Представьте, из центра города поехать на Левый берег или на поселок Мирный по плохим дорогам. Это минимум 25 минут езды. И это скорая помощь?”, — возмущаются жители Мариуполя.

“Знаем случай, когда пожилой женщине стало плохо и она просто упала. Единственное, что она смогла — позвонить дочери и сообщить об этом. Дочь вызвала скорую, но она не приехала, а начала консультировать по телефону. Посоветовали обращаться к невропатологу, поскольку у женщины онемела левая часть тела. Утром своими силами они вызвали частного врача, но пока он приехал, женщины уже не стало”, — рассказывает соучредительница общественной организации “Почута медіа” Елизавета Жабская. 

Одна из причин такого состояния сферы здравоохранения — кадровый голод. После полномасштабного вторжения большинство квалифицированных врачей уехали из оккупированных территорий в безопасные регионы Украины или за границу. Вследствие в Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областях, где до войны работали тысячи медиков, остались единицы.

“Россияне начали предлагать хорошие зарплаты, хорошие условия, но зарплаты остаются такими же или даже меньше в разы. При этом работы становится все больше и больше, и это замкнутый круг. Бывают такие случаи, когда один врач выполняет сто разных функций”, — говорит семейный врач из временно оккупированной территории Ксения Кондратюк. 

Ксения — одна из тех, кому пришлось оставить любимую работу в поликлинике и выехать из захваченного российской армией Приморска, ведь оставаться там не было сил. Из-за отказа сотрудничать с оккупантами Ксения оказалась буквально под прицелом врага.

“Я — активный гражданин нашего общества. Все знали, что я всегда была патриотом. Поэтому возможности оставаться больше не было: начались преследования, начались уже на тот момент похищения врачей, активных граждан нашей общины, стало опасно для жизни”, — рассказывает Ксения. 

Острую нехватку кадров фиксируют по всей захваченной Россией территории. Так, к узкопрофильному врачу пациенты занимают очередь еще с утра, заранее берут талончики и часами ждут своего приема. Попасть к такому специалисту — настоящая удача. Часто таких медиков в местных больницах просто нет — они приезжают временно, или же пациентам самим приходится ехать за десятки, а то и сотни километров, чтобы получить элементарную консультацию.

“Если профильного специалиста нет, то два варианта: либо умирать, либо платить деньги и своими силами искать врача. Естественно, в Симферополь или Крым можно поехать. Либо в РФ — Ростов, Таганрог, Краснодар. Люди, которые имеют какие-то деньги, могут себе позволить проходить лечение”, — объясняет заместитель главы Бердянского районного совета Виктор Дудукалов. 

Оккупационная администрация пытается частично восполнить кадровый дефицит, привозя врачей из России. В 2024 году только на Донбасс отправили более 400 медиков — это участники федеральных программ “Земский доктор” и “Земский фельдшер”. Им обещают жилье и высокую зарплату, но желающих работать вблизи зоны боевых действий оказалось не так уж много.

“Они обещали своим российским медикам подъемные от 500 тыс. до 2 млн рублей в зависимости от профиля, квалификации. Даже такая программа не привлекла кадры. Приезжали врачи из отдаленных районов РФ, которые лечили корой дуба, отварами, чуть ли не молитвами. Местных жителей это, конечно, шокировало: у нас нормальная доказательная медицина есть, и она связана с наукой, а там приезжают как будто из другого вообще века медики”, — говорит заместитель главы Бердянского районного совета Виктор Дудукалов. 

Приезжие врачи, как правило, работают вахтовым методом. Но и они не выдерживают условий оккупации и часто возвращаются домой через пару месяцев. Вследствие во многих больницах медики без специализации выполняют функции хирургов, анестезиологов и педиатров одновременно. Это, конечно же, влияет на качество услуг.

“Есть пример, когда мужчина из Бердянского района столкнулся с инфекционным воспалением костной ткани. Остеомиелит — это хроническое заболевание. И в оккупации врачи не могли поставить ему диагноз. Говорили, мол, подождите несколько дней, оно как-то само рассосется”, — рассказывает соучредительница общественной организации “Почута медіа” Елизавета Жабская. 

Из-за острого дефицита кадров массово принимают на работу людей с сомнительным образованием. Недавно, например, оккупационные СМИ показали сюжет о том, как в Токмаке, что в Запорожской области, трудоустраивают выпускников фейковых медицинских вузов из так называемой “ДНР”.

Осенью 2025 года Путин подписал закон об обязательной трехлетней отработке для студентов-медиков. Теперь выпускников принудительно направляют в депрессивные и прифронтовые регионы, в том числе на оккупированные территории Украины. В российских вузах это вызвало волну протестов и массовых отчислений, а сами студенты называют новый закон бесправием и рабством за копейки. И это — самое точное описание медицинской сферы на оккупированных территориях.

Платное лечение и дефицит лекарств

Все услуги на оккупированных территориях — платные, несмотря на заявления России о доступной медицине. Диагностическое оборудование — КТ, МРТ, УЗИ — работает лишь в крупных центрах. При этом оно старое и не обслуживается должным образом, ведь современную технику, которой были оснащены больницы до оккупации, украли и вывезли.

“Обычно они все вывозят на территорию Российской Федерации. Особенно это было актуально еще в 2023 году, когда Украина готовилась к контрнаступлению и, например, была вероятность, что Мелитополь удастся освободить. Тогда россияне вывозили все, что имело какую-либо ценность, включая медицинское оборудование”, — говорит представитель Центра национального сопротивления Дмитрий. 

Лечиться самостоятельно на оккупированных территориях — тоже не выход. Логистические цепочки поставок лекарств разорвались и найти необходимые препараты на полках местных аптек просто невозможно. В доступе есть лишь российские аналоги низкого качества.

“Бывает такое, что ты купил препарат, а там неделя осталась срока годности или месяц. И никогда не знаешь, как организм может реагировать на лекарства, потому что они совсем другие”, — рассказывает жительница временно оккупированной территории Инна. 

При этом антибиотики, антигипертензивные препараты, гемодиализ и лекарства при почечной недостаточности — в дефиците. Инсулин, который в Украине выдается бесплатно, на оккупированных территориях нагло продают. В итоге, люди с хроническими заболеваниями вынуждены прерывать лечение.

“Что касается специфических заболеваний, таких как онкология, диабет, хронические болезни, то с этим очень тяжело. Особенно, если пациент лежачий, можно считать, что такие люди, к сожалению, обречены на смерть, потому что им никто не помогает. Лекарства они могут получить исключительно обходными путями”, — комментирует координатор направления документирования военных преступлений благотворительного фонда “Восток SOS” Катерина Дорош. 

Катастрофическая ситуация и с вакцинами. Так, в Геническе Херсонской области, например, часть вакцин пришла в негодность, но врачам угрожают, что в случае списания им придется компенсировать стоимость из собственного кармана. Это создает риски для прививок детей и взрослых, но еще опаснее то, что Россия продвигает собственные, несертифицированные вакцины, которые не признает ни одна авторитетная международная организация.

“Временно оккупированные территории действительно часто используются Россией для тестирования различных средств, в том числе вакцин. Там, по сути, нет доступа правозащитных организаций и отсутствует правовое поле. Пользуясь этим, россияне откровенно проводят эксперименты на людях”, — объясняет представитель Центра национального сопротивления Дмитрий. 

Даже ту скудную медицинскую помощь, которая еще осталась на оккупированных территориях, невозможно получить без российского паспорта. Фактически РФ превратила медицину в инструмент давления, заставляя людей оформлять гражданство, чтобы просто иметь право на лечение.

“У нас есть зафиксированный случай, когда мужчине отказали в помощи, ему сказали: нет паспорта — умирайте. Он получил инвалидность, жена ухаживала за ним, никто не хотел им помогать без паспорта. Женщина своими силами вывезла его в Россию. И там, из-за того, что у них украинские паспорта, им отказали в лечении. Мужчина впоследствии умер”, — рассказывает координатор направления документирования военных преступлений благотворительного фонда “Восток SOS” Катерина Дорош.

“Был случай, когда женщина ехала рожать в роддом, и из-за отсутствия российского паспорта ей не дали возможности это сделать. Хорошо, что там было плановое кесарево, не было экстренной ситуации, и можно было подождать. Но это время тоже идет на часы, и от этого зависят жизнь ребенка и жизнь матери”, — говорит Мирослава Харченко, руководитель юридического направления благотворительной организации Save Ukraine. 

Качественную медицинскую помощь на оккупированных территориях получают только российские военные. Больницы превращают в госпитали или базы размещения для так называемых освободителей, и гражданских пациентов туда просто не пускают. Медикаменты, оборудование, операционные — все работает исключительно на нужды армии.

“Оккупанты как-то снимали видео из центральной поликлиники Бердянска, где в палате, в коридоре, просто повсюду их десятки лежат. Пока их там размещают, естественно, какие гражданские не могут там лечиться”, — комментирует Виктор Дудукалов, заместитель главы Бердянского районного совета. 

Системное разрушение медицины

На оккупированных территориях идея медицинской помощи как права человека полностью разрушена. Люди там умирают не потому, что им нельзя помочь, а потому, что Россия сознательно сделала невозможным само существование медицины. Уничтожать ее россияне начали еще с 2014 года — на захваченных землях Донецкой, Луганской областей и Крыма, отмечают в общественной организации “Крым SOS”. 

Тогда были остановлены поставки лекарств, вакцин, медицинского оборудования, а также финансирование. Были полностью уничтожены базы данных пациентов и врачей, которые работали через украинские реестры. А с 2015 года Россия начала интегрировать эти территории в свою систему здравоохранения — ввела российские протоколы лечения, но без подготовки врачей и необходимых препаратов.

“Люди, которые проживают на территории временно оккупированного Крыма, отзываются крайне нелестно о здравоохранении, имеют место отказы в оказании услуг. Еще отсутствуют препараты, хотя на них выделают деньги”, — комментирует специалист по национальной адвокации гражданской организации “Крым SOS” Дмитрий Спафаров. 

Все это оккупанты сопровождали громкими обещаниями — модернизировать больницы, обновить оборудование и развивать медицину. На практике же больницы, если только их не закрыли, продолжают работать в аварийных условиях — без ремонта, техники и специалистов.

“Несмотря на то, что финансирование так или иначе на протяжении лет продолжало увеличиваться, но в силу плохой системы здравоохранения в РФ, коррупции и бюрократии, далеко не всегда, а точнее, практически никогда это якобы увеличение финансирования доходило до конечного потребителя”, — говорит Дмитрий Спафаров. 

За 12 лет оккупации части украинских территорий Россия так и не создала нормальных условий для развития медицины. И вряд ли сделает это на новых захваченных землях, поскольку развитие этих регионов оккупантов не интересует и медицина здесь превратилась в инструмент давления и контроля. Такие действия, по мнению экспертов, являются прямым нарушением норм международного гуманитарного права.

“Россияне нарушают 4-й пункт Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны. Статья 56 регламентирует предоставление медицинских услуг и обеспечение ими населения на оккупированных территориях. И, безусловно, оккупационные власти должны были сохранить все медицинские учреждения, а также действующее законодательство Украины и использовать его в сфере медицинских услуг”, — комментирует доктор политических наук, эксперт Центра гражданских свобод Михаил Савва. 

Россия — подписант Женевских конвенций, но это нисколько не мешает ей систематически их нарушать. Именно такие действия могут стать основанием для будущих исков против государства-оккупанта в международных судах.

Россия воюет не только оружием — она уничтожает само право людей на жизнь. На оккупированных территориях медицина превратилась в инструмент контроля, а больницы — в руины. Москва убедительно демонстрирует, что заинтересована в разграблении, а не развитии захваченных регионов и ей не нужны все эти люди. 

Читайте также: Поощряемое Кремлем насилие: путинские “герои” возвращаются с войны, чтобы убивать