Magura против Су-30: как украинские дроны переписали правила войны на море

2 мая подразделение Главного управления разведки Минобороны Украины в сотрудничестве со Службой безопасности и Силами обороны провело в Черном море уникальную операцию — впервые в истории морской дрон уничтожил боевой самолет. 

Этот удар стал важной вехой в эволюции морской войны: Украина доказала, что эффективное уничтожение авиации противника возможно даже без традиционного флота.

Первый в истории: украинский морской дрон сбил российский Су-30

Российский многоцелевой истребитель Су-30, стоимостью около 50 миллионов долларов, был поражен с беспилотной платформы Magura V7. После попадания ракета вызвала возгорание в воздухе, и самолет рухнул в море недалеко от Новороссийска, где Россия пытается укрыть остатки Черноморского флота.

В тот же день, 2 мая, украинские военные сбили два российских Су-30. Руководитель Главного управления разведки Кирилл Буданов в интервью The War Zone назвал произошедшее историческим моментом.

По его словам, авиация РФ был уничтожена с помощью ракет AIM-9 класса “воздух-воздух” с инфракрасным наведением, выпущенных с беспилотного катера Magura V7. 

Глава ГУР сообщил, что к операции были привлечены три беспилотных катера Magura V7, два из которых открыли огонь по самолету.

Экипаж первого сбитого Су-30, по предварительным данным, выжил — пилоты были подобраны гражданским судном. Второй экипаж, скорее всего, погиб.

Установка AIM-9 на морские беспилотники началась еще в январе.

“Мы используем несколько моделей [ракет] на нашей Magura-7, но наилучшие результаты [дает] AIM-9”, — цитирует издание главу украинской военной разведки.

С начала полномасштабного вторжения Украина уничтожила 372 российских самолета и 335 вертолетов.

31 декабря 2024 года спецназовцы Group 13 с помощью морских дронов Magura V5 уничтожили два российских вертолета Ми-8 в районе временно оккупированного Крыма.

Украина подает пример

Боевое применение морских дронов украинского производства вызвало резонанс за пределами страны. The Wall Street Journal сообщает, что США запускают крупнейшую с холодной войны реформу армии, намереваясь опираться на украинский боевой опыт. Например, Сухопутные силы США инвестируют 3 млрд долларов в технологии противодействия дронам, а вся реформа оценивается в 36 млрд и рассчитана на 5 лет.

“Реформа во многом полагается на уроки войны в Украине, где массово используются малые беспилотные летательные аппараты, которые изменили поле боя. Если реформа будет реализована, то десять регулярных армейских боевых дивизий активно перейдут на использование дронов”, — говорится в публикации.

Военно-морские силы Франции также изучают украинский опыт: командование уже продемонстрировало собственный морской дрон, разработанный на основе Magura. Ранее французы представили модульный дрон Seaquest S, ссылаясь на украинские разработки.

Аналогичный тренд замечен и в Тайване. Там был представлен морской дрон Endeavor Manta, созданный по мотивам украинских Magura и Sea Baby. Разработчики утверждают, что перенимают украинский опыт морской войны, особенно в части координации роев дронов.

В 2025 году автоматизация и роботизация станут приоритетом для украинской армии. В Минстратегпроме заявили о производстве нового класса вооружения — ракето-дронов, среди которых “Паляниця”, “Пекло”, “Рута” и “Барс”.

“В этом году мы планируем изготавливать больше собственных ракет. Также среди приоритетов — лазеры, рои дронов, средства автономного поражения, надводные и подводные дроны, решения анти-“Шахедов”, анти-КАБы, продолжаем разрабатывать аналоги украинского Mavic и, очевидно, управляемые боеприпасы остаются приоритетом для развития”, — отметила глава кластера военных технологий Brave1 Наталия Кушнерская.

По данным Владимира Зеленского, в 2024 году Украина произвела 2,2 млн FPV-дронов и 100 тыс. ударных БпЛА. Годовой производственный потенциал — до 10 миллионов единиц.

Как морские дроны Украины меняют глобальную военную доктрину — мнения

Почему операция 2 мая в Черном море считается историческим прецедентом? Какие ракеты использовались при атаке, и как их удалось установить на беспилотные катера? Почему российская авиация и флот больше не чувствуют себя в безопасности даже в Черном море? На эти и другие вопросы в эфире телеканала FREEДOM ответили: 

• Алексей Гетьман, военный аналитик; 
• Сергей Братчук, спикер Украинской добровольческой армии;
• Геннадий Хазан, президент Украинской авиационной ассоциации пилотов и владельцев самолетов The Aircraft Owners and Pilots Association, украинский авиатор, волонтер; 
• Игорь Романенко, основатель благотворительного фонда “Закроем небо Украины”, генерал-лейтенант. 

АЛЕКСЕЙ ГЕТЬМАН: У российских войск появилась еще одна фобия в Черном море

— Ракеты, которые использовались — АМ-9, это Sea Sparrow, “морской Воробей”. Такие ракеты используются как “воздух-воздух”. Они применяются, в том числе, на зенитно-ракетных комплексах “Бук”. Это еще советские комплексы, и, естественно, ракеты для них тоже были сначала советские, затем — российские.

Мы собрали все ракеты, какие только были у стран — бывших членов Варшавского договора, а потом они тоже закончились, и мы начали их использовать, адаптировали вот эти ракеты к зенитно-ракетным комплексам. То есть работа с этими ракетами у нас идет уже как минимум год.

Для того чтобы запустить такую ракету с морского дрона, необходимо, чтобы для этой ракеты были какие-то целеуказания, то есть должна быть какая-то радиолокационная станция. То есть она должна захватить цель.

Там головка самонаведения, но для того чтобы захватить цель, она должна быть направлена в сторону воздушной цели, а это может сделать только радиолокационная станция. Многие уже знают, как работают зенитно-ракетные комплексы: радиолокационная станция захватывает цель, сопровождает цель, стартуют ракеты, и головка самонаведения ракеты уже “гоняется” за целью.

Она делает маневры, цель пытается увернуться — ракета ее настигает. Поэтому самый большой вопрос не в том, что ракету поставили на надводный дрон — это не так сложно, она не такая уж большая. Вопрос — как она направлялась, каким способом.

Есть много вариантов: это может быть самолет радиолокационной разведки, это может быть наземная зенитно-ракетная радиолокационная станция. Возникает вопрос, откуда и где они там взялись? Или на этой лодке, скажем так, была своя небольшая радиолокационная станция, но это вообще за пределами понимания — как это можно было сделать.

То есть у нас, получается, есть плавающий зенитно-ракетный комплекс. Такого еще точно не было.

Теперь у россиян появилось гораздо больше проблем, если у нас не просто есть плавающие зенитно-ракетные комплексы, а они еще и испробованы в бою и достаточно успешны.

Сбить две “Сушки” — это, в принципе, очень даже неплохо. Тем более над морем — я думаю, они летали на небольшой высоте, там не надо огибать какие-то рельефы местности, можно лететь просто низко. 

Ракета “Морской Воробей” — это ракета “воздух-воздух”, но она используется в том числе и на наземных зенитно-ракетных комплексах. Если она сбивала самолет — значит, это зенитная ракета. Если это была ракета — значит, это зенитно-ракетный комплекс.

Впервые в истории, насколько я знаю, зенитно-ракетные комплексы используются на небольших судах. Они есть, в принципе, на больших кораблях: есть системы защиты, системы зенитно-ракетных комплексов. Но чтобы автономно, без экипажа, зенитно-ракетный комплекс плавал по морю и сбивал вражеские самолеты — такого в истории военно-морского флота и вообще в военной истории еще не было. Поэтому здесь мы держим пальму первенства.

По большому счету, я думаю, что Черноморский флот России — это уже не Черноморский флот, а набор каких-то старых лодок, судов, которые находятся в большой опасности.

Наши дроны практически незаметны на море. Они небольшого размера. Если еще и на подводных дронах будут установлены такие комплексы — зенитно-ракетные или просто ракетные системы, можно не только сбивать самолеты, можно подплыть поближе и атаковать уже непосредственно сам порт, тот же Новороссийск.

Если зенитную ракету можно поставить, то “Трембиту” или еще что-нибудь — это еще проще. Потому что она летит по заранее прописанной программе. А для полета зенитной ракеты нужна радиолокационная система.

Я думаю, что российские штурмовики как раз искали эти дроны. Они ожидали атаки на корабли. Эффект неожиданности очень важен во время войны. И они не могли предположить, что на этих дронах могут быть еще и зенитные ракеты. 

Теперь они это знают. Они будут стараться избегать таких ситуаций, но полностью защититься от дрона, который атакует с моря, — невозможно. Они пытались атаковать в том числе пулеметами, пушками — тем, что у них есть на вооружении. Попасть в него не так просто, но они пытались.

Потеря двух самолетов для российских Воздушно-космических сил — это не критическая потеря. У них достаточно этих средств. Но дело не в количестве. Количеством не возьмешь. Дело в том, что можно иметь большое количество самолетов, но если они не могут выполнять боевые задачи, то неважно, сколько их.

Важно не то, что сбили два и осталось 102. Важно то, что теперь они будут бояться. Я думаю, дойдет очередь и до Ту-95. 

СЕРГЕЙ БРАТЧУК: Процесс демилитаризации Крыма продолжается 

— Самое главное то, что это новая история, новая страница в истории асимметричной войны и новых технологий. Что касается истории наших морских дронов, она, по-моему, развивается семимильными шагами.

В конце прошлого года мы гордились тем, что впервые морские дроны смогли уничтожить вражеские вертолеты. Казалось бы, в ближайшее время, наверное, на этом, если не финиш, то какой-то этап очередной будет довольно-таки нескоро. Однако мы видим, что сегодня речь идет о многофункциональных самолетах-истребителях РФ.

Су-30 — это та самая тактическая авиация, которая, в том числе, “кошмарит” и наше морское пограничье, и Одессу. В прифронтовой зоне тактическая авиация РФ, выполняя боевые задачи, наносит много урона нашим позициям. 

Вряд ли российские летчики могли ожидать того, что морские дроны, пусть даже самые совершенные, способны уже на такое. Главное — это технические разработки, которые уже заложены в наших морских дронах.

Испытания проходили в боевой обстановке. Но это, наверное, уже даже не испытания — это уже закономерный результат разработки этих морских дронов “Магура”, которые выполняют боевую задачу. 

Функциональный набор тех боевых качеств, которые есть у этих дронов, позволит сегодня на суше уничтожать авиацию. И я думаю, что это новая эра и новый этап, по крайней мере, в российско-украинской войне точно. 

Сегодня те военные операции, которые проводятся на территории Крыма или вокруг временно оккупированного полуострова, проходят в несколько этапов. И понятно, что о каждом этапе сообщать не то что нет смысла, а просто небезопасно. Потому что информационная тишина — это безопасность, собственно, операции.

Потом мы видим соответствующие результаты. Поэтому к Крыму все идет своим чередом. И мы говорим о том, что процесс демилитаризации Крыма сегодня продолжается.

ГЕННАИЙ ХАЗАН: Уничтожение российской авиации — приоритет для ВСУ

— Уничтожение российской авиации в воздухе или на земле — это, в том числе, приоритетная цель для Украины. Одна из серьезных наших задач, которая стоит перед Вооруженными Силами Украины, — это поштучное уничтожение каждого типа воздушного судна, особенно самолетов ядерной триады, а это бомбардировщики дальней авиации, носители ядерного оружия: Ту-95, Ту-22М3.

Экипажи российской авиации, выполняющие полеты над акваторией Черного моря, понимают, что у них теперь нет безопасности. Если они не видят нас, не видят наше вооружение в своих прицельных локаторах, это не значит, что этого вооружения нет. 

У РФ на Черном море существует флот только в воспаленном воображении их фюрера. Крейсера первого ранга нет — “Москва” на дне, а это означает, что флота у РФ на Черном море больше нет. А всевозможные удары по остаткам флотилии существенно снизили ее численность. Потому что были удары как с наших самолетов при помощи крылатых ракет, так и при помощи морских дронов. 

Каждый полет над акваторией Черного моря самолетов российской авиации — это 50 на 50. Они могут вернуться, а могут и не вернуться. Почему? Потому что им может прилететь в любой части Черного моря, в той части, где они системным образом выполняют свои боевые вылеты. 

ИГОРЬ РОМАНЕНКО: Беспилотники разных видов сейчас очень важны для Украины

— Это событие относится к историческим с точки зрения ведения боевых действий. Причем его особенностью является то, что средства противовоздушной обороны — это как переносной зенитный ракетный комплекс — были использованы в основном экипажном средстве морском для уничтожения воздушной цели.

Предприятия оборонно-промышленного комплекса Украины ставят в приоритет развитие такого вида вооружений как беспилотники. Хотя, по-своему, подтягиваются и другие основные направления. Где-то на 40% потребности Сил обороны Украины уже удовлетворяются предприятиями собственной продукции. У нас есть некоторые проблемы — в комплексе баллистического вооружения.

Черноморский флот — то есть порт Новороссийск — не вмещает все корабли, и в порты Грузии они не помещаются. И чтобы защищать себя от наших морских дронов, а также воздушных, российские военные в последнее время использовали вертолеты и истребители. Но 31 декабря было фактически уничтожено два российских вертолета.

В связи с этим они перешли к использованию истребителей для противодействия нашим воздушным и морским дронам. Это объясняется тем, что истребители имеют большую скорость и, с их точки зрения, лучше подходят для воздействия на подобные цели.

Однако за последнее время мы видим, что на морских безэкипажных дронах размещаются такие средства как зенитные ракетные комплексы, которые уже использовались не раз — как против вертолета, так и против самолета.

Зенитный или, может быть, крупнокалиберный пулемет, может применяться как по воздушным целям, так и по объектам на море и на суше. То есть идет комплексное использование морских и воздушных дронов. Это повышает эффективность применения такого вида оружия. Но противник пытается изучать эту ситуацию и находить противодействие.

Читайте также: Россия усиливает давление накануне 9 мая: к какой “победе” на фронте стремятся оккупанты — мнения экспертов