“Кремль боится правды о фронте”: что Путину не говорят его подчиненные — интервью с Олегом Иващенко

Традиционно Служба внешней разведки считается политико-экономической разведкой, а её основная задача — информировать первых лиц государства о намерениях внешнеполитических игроков.

Полномасштабная война внесла коррективы в работу спецслужбы. Сейчас в приоритете разведчиков — Россия и ее союзники.

В марте прошлого года Президент назначил главой СВРУ кадрового военного разведчика Олега Иващенко, который имеет значительный боевой опыт и прошёл долгий путь в Главном управлении разведки Министерства обороны. Служил в элитном офицерском отряде специального назначения, известном как подразделение 2245, участвовал в спецоперациях, которые до сих пор засекречены.

На протяжении последних девяти лет перед назначением в СВРУ Иващенко работал первым заместителем начальника ГУР. Одновременно был заместителем начальника Генштаба ВСУ по разведке, а затем — помощником главнокомандующего ВСУ по вопросам разведки.

“В Генштабе я каждый день докладывал начальнику Генштаба и министру обороны разведывательную информацию, участвовал в оценке военно-стратегической обстановки и внешних угроз, а также в планировании обороны государства”, — рассказывает об этом периоде своей карьеры Иващенко.

Иващенко дал интервью “Укринформу”. Глава СВРУ рассказал о стратегических планах России в отношении Украины, её экономическом, военно-техническом потенциале, мобилизационном ресурсе и подробно — о помощи в войне государств-союзников — КНДР, Ирана и Беларуси.

Кроме того, Иващенко ответил на вопрос, готовится ли Россия к нападению на страны НАТО, о российской ЧВК в Африке и новой системе подготовки разведчиков.

Россия хочет выиграть время, чтобы перегруппироваться

— Олег Иванович, в последнее время в публичном пространстве все чаще звучат заявления о стремлении к миру. Обладает ли СВРУ информацией о намерениях Кремля по прекращению огня?

— Стратегические планы России по отношению к Украине остаются без изменений — получение полного контроля над нашей территорией. Но желание не означает возможность. Они истощены — технологически, экономически и дипломатически. Вообще долгосрочной целью России является установление контроля над странами бывшего Советского Союза.

— Каковы их планы на поле боя?

— Вся разведывательная община Украины сходится во мнении, что ничего нового. Взять полный контроль над Луганской, Донецкой, Запорожской и Херсонской областями.

Но полностью реализовать задуманное они не могут. Заявления о “вытеснении” наших сил из приграничных районов — не соответствуют действительности. Напротив, мы контролируем ряд позиций на территории России, в частности в Курской и Белгородской областях.

Еще они хотят создать так называемую зону безопасности на территории Харьковщины, Сумщины, Черниговщины. Однако у них уже не те ресурсы. Если раньше мечтали о 30 километрах вглубь, то сейчас — 5–10 км.

— То есть из ваших слов можно сделать вывод, что четыре украинские области — это для них тот минимум, после которого они хотели бы вступить в мирный процесс?

— Их логика проста: они хотят выиграть время, чтобы перегруппироваться. Но никто не даёт гарантий, что это будет мир. Это будет очередной этап подготовки к новому удару. Они торгуются, потому что устали. Им не хватает людей, техники и времени.

Мы, наоборот, желаем устойчивого мира. Президент, вся украинская власть и силовые органы работают над усилением давления — введением дополнительных санкций, ограничений на нефть и газ. Ведь каждый их танк — это доллар, который они где-то еще заработали. Для нас очевидно, что Украина была и останется в рамках тех земель, которые прописаны в нашей Конституции, которые признаны международным правом. Это не обсуждается.

— Поговорим о возможностях России вести войну. В первую очередь, как СВРУ оценивает состояние российской экономики?

— До начала полномасштабного вторжения в 2022 году Фонд национального благосостояния России составлял около 150 млрд долларов. Сейчас осталось около 38 млрд долларов. Деньги тают. Неликвидными остаются и другие их запасы — ценные бумаги. Сегодня их невозможно продать.

Золота было 2300 тонн — уже 1700. Его продают. Было 164 миллиарда китайских юаней. Эти запасы тоже постепенно уменьшаются. В целом за три месяца этого года военные перерасходы России достигают 5 млрд долларов. Для их экономики это достаточно серьёзные вещи.

— Как долго Россия сможет финансировать войну?

— К концу этого года мы ожидаем серьезные проблемы в российской экономике, проблемы с деньгами и трудовыми ресурсами. Ощутимым может стать кризис в энергетике, ЖКХ, а также — дефицит кадров.

— Как это отразится на населении России?

— Уже отразилось. На сегодняшний день в Российской Федерации те, кто хочет заработать, идут в армию. Подписал контракт — получил 30–40 тысяч долларов в зависимости от региона. Новобранцам платит государство, местная власть и бизнес. Идет поощрение людей.

На первый взгляд эта схема привлекательна для россиян, но оказывается убыточной для России. По нашим данным, Кремль пытается уклоняться от выплат, долги растут.

Таким образом, кстати, в армию попадают иностранцы. Им говорят — получишь гражданство, деньги, ещё что-то…

Местные власти понимают свои проблемы с трудовыми ресурсами и им проще взять иностранцев, которых много, и поставить галочку, что такой-то регион выполнил план. Так они сохраняют своих работников на местных предприятиях.

— У разведки есть данные, сколько у них населения, какой мобилизационный ресурс?

— В России проживает примерно 145 миллионов. Мобилизационный ресурс составляет 25 млн человек. Это те, кто имеет соответствующие военно-учётные или смежные специальности. И это трудовые ресурсы, которые движут экономику. Но реально подготовленных — 3 млн. С начала полномасштабной войны мобилизовано уже 1,3 млн, ещё почти миллион — потери убитыми и ранеными.

— Как обстоят дела с производством оружия?

— Они пытаются выйти на максимум, но им тяжело. Нужны инвестиции, станки, компоненты, а с этим проблемы. Сложности с электроникой и спецхимией.

На сегодня 80% военной техники — старая, со сниженными характеристиками. Она снята с хранения, отремонтирована и отправлена на фронт. Лишь 20% российской техники — новейшие системы.

Если взять боеприпасы, то в год они производят около 3 миллионов снарядов 122-го, 152-го калибра. Ещё 2,5–3 миллиона берут у КНДР. С начала войны у них уже взяли шесть миллионов снарядов. Также от КНДР было поставлено самоходных артиллерийских установок 170 мм М1989 Koksan и реактивных систем залпового огня М1991 калибром 240 мм — по 120 единиц каждого типа.

— Чем россияне рассчитываются с Северной Кореей?

— Они передают им ракетные и космические технологии. Мы не исключаем, что это могут быть и технологии, которые касаются ядерного оружия или его усовершенствования.

Мы знаем, что Северная Корея начала поставлять в Россию специалистов с соответствующим образованием для предприятий ВПК, в частности, авиастроения.

Из КНДР также поставляется рабочая сила для сельского хозяйства, строительства домов и дорог. Пхеньян в прошлом году направил в Россию 13,8 тысячи своих рабочих.

— Участвуют ли северокорейцы в боевых действиях непосредственно уже на территории Украины?

— В Курской области они есть. На оккупированных территориях Украины мы их не фиксировали, но их артиллерия уже появлялась на Херсонском и других направлениях.

— В апреле президент озвучил информацию об участии в войне против Украины 155 китайцев и добавил, что их может быть больше. Двое из них попали к нам в плен и утверждали, что самостоятельно решили участвовать в войне против Украины. Действительно ли Китай не давал разрешения на участие своих граждан в войне? Есть ли у разведки данные о том, что китайцы, так же как и северокорейцы, перенимают у россиян опыт ведения современной войны?

— В каждой стране специальные службы решают определённые задачи, и мы не можем исключать, что это тоже были те представители, которые перенимают опыт ведения современной войны.

Мы знаем, что россияне делятся опытом с китайцами. На уровне военного сотрудничества, на уровне штабов, на уровне планирования проводятся совместные военные учения. Сейчас китайцев также приглашают на совместные российско-белорусские учения, которые пройдут на полигонах Беларуси и России. В ходе этих военных мероприятий международного сотрудничества и происходит обмен опытом.

В России вообще много китайцев, как и представителей других национальностей, в частности из Центральной Азии. Всего иностранцев, временно пребывающих на территории России, около 6 миллионов. Это люди, приехавшие в поисках работы, а также студенты из стран Азии и Африки. И они, как и каждый иностранец в России, за мелкие административные правонарушения или за денежное вознаграждение могли оказаться в рядах ВС РФ — мы этого не исключаем.

— В середине апреля президент сообщил, что есть данные разведки о поставках Китаем в РФ артиллерии и пороха. А также сказал, что представители Китая “занимаются производством некоторого оружия” на территории России. Известно ли, что это за производство?

— Да, есть информация, что Китай поставляет станки, спецхимию, порох и компоненты именно на предприятия военного назначения. У нас есть подтверждённые данные по 20 российским заводам. В 2024–2025 годах зафиксировано по меньшей мере пять фактов авиационного сотрудничества с КНР — это оборудование, запчасти, документация. Шесть случаев — крупные поставки спецхимии.

На начало 2025 года 80% критической электроники для российских дронов — китайского происхождения. При этом присутствует подмена, обман в названиях, существуют фирмы-прокладки, через которые идёт всё необходимое для производства микроэлектроники.

Белорусская армия не способна на масштабные боевые действия

— Есть ли основания считать, что запланированные военные учения в Беларуси с участием России этой осенью перерастут в новое наступление с севера?

— Мы владеем всей необходимой информацией по этим учениям. Россия уже разослала около 40 приглашений военным представителям других стран. Они хотят сделать из этого международное событие.

Согласно замыслу учений, будет разыгрываться оперативный эпизод противостояния двух коалиций государств. Одна — под руководством России, другая — условный Запад. Понятно, о ком речь. Это те страны, которые сегодня поддерживают Украину. Наши европейские партнеры.

— Много мнений, что Россия под прикрытием этих военных учений может атаковать Сувалкский коридор или страны Балтии, или Польшу. Насколько это реалистично?

— Я помню 2015 год. Тогда меня назначили первым заместителем начальника ГУР — заместителем начальника Генштаба. С того времени, буквально на каждых учениях России и Беларуси, тема установления контроля над Сувалкским коридором фигурировала. Это не фантазии, а часть их стратегических сценариев.

Они всегда рассматривают вариант, что Калининград под угрозой, что НАТО может взять регион под контроль, или что в Беларуси может случиться какая-то “цветная революция”. И тогда Россия “приходит на помощь” — вводит войска. Такой сценарий. Для этого они готовили 1-ю танковую армию и 20-ю общевойсковую армию. Эти войска, по плану, идут через Сувалкский коридор на Калининград. Безусловно, в этой ситуации есть прямая угроза для стран Балтии.

— Какова ситуация в Беларуси? Можно ли ожидать угрозы с этой стороны?

— На сегодня белорусская армия неспособна на масштабные боевые действия. Все, что они держат у нашей границы — это около двух тысяч военнослужащих, лишь чтобы мы отвлекались.
То есть боевой состав невелик, до войны он был не способен вести наступательные действия, и морально их военные к этому не готовы.

Среди белорусских командиров много тех, кто получил образование в России. Ещё в 2022 году они давили на Лукашенко, чтобы он вступил в войну. Но сами белорусы — и военные, и обычные люди — этого не хотят. Также нужно учитывать, что на сегодня экономика Беларуси полностью зависит от Российской Федерации.

Когда в 2022 году у России, которая планировала закончить войну “за три дня”, появились проблемы с вооружением, Беларусь передала им всё, что могла, со своих складов: боеприпасы, технику — Т-72, БМП-2, прицелы, бронежилеты, шлемы, станки. Теперь они наладили ещё и производство боеприпасов, которых не хватает России. Реактивных, ствольных — всего, что нужно для войны. Белорусский ВПК стал приложением к российскому. Около 80% белорусских предприятий ВПК интегрированы в российский ВПК. Это фактически одна база.

— Получила ли Беларусь от России ядерное оружие?

— Носители есть. Это правда. Есть самолёты, есть ОТРК “Искандер”. Но самого ядерного оружия в Беларуси нет. Это факт.

— То есть носители есть, а боеголовок — нет?

— Именно так. Нет. Они обустраивают места хранения, готовятся, строят. Лукашенко говорит, что к концу года у них будет “Орешник”. Но это похоже на принятие желаемого за действительное. На сегодня — ничего такого нет, и маловероятно, что появится.

— Во время предыдущих президентских выборов в Беларуси был протестный рух. Какие общественные настроения там сейчас?

— Лукашенко удерживает власть исключительно за счет работы спецслужб, устрашения людей. Оппозиция либо репрессирована, либо находится за границей. Это реальность Беларуси, которая, к сожалению, не изменилась.

В зоне риска — Польша, страны Балтии, Северная Европа 

 — Как складывается у СВРУ сотрудничество с ведущими разведками? Были ли контакты после смены руководства в Вашингтоне — с разведкой и вообще?

— У нас хорошие рабочие отношения со многими руководителями ведущих разведок, в том числе США. Общаемся, решаем совместные задачи в интересах наших государств.
С их стороны есть поддержка. Это разведывательная информация и помощь в различных вопросах, связанных с вооружением, обеспечением наших Сил обороны.

— Проводит ли СВРУ совместные спецоперации с иностранными разведками?

— На этот вопрос никто не даст ответа, но если есть анкета, где нужно поставить галочку, то считайте, что я её поставил (улыбается).

— Как изменились силы обороны и безопасности стран НАТО и разведывательное сообщество после февраля 2022 года? Готовы ли они к реальной войне с таким противником как Россия?

— Ситуация изменилась кардинально. И политики, и военные НАТО теперь иначе оценивают риски. Стратегические планы стран меняются, бюджеты на оборону растут. Те, у кого было 0,3–0,5% ВВП, уже имеют почти 2%. А кто-то доходит и до 5%.

Когда мы встречаемся с представителями спецслужб стран-партнеров, они просят рассказать, как мы готовились к войне, как она началась, какие были первые действия разведки, как работали наши системы управления, как удалось нарастить свои возможности.

И я вижу, что они учатся, пересматривают своё видение и структуру разведок.

— В марте глава Федеральной разведывательной службы Германии Бруно Каль заявил, что нападение России на Европу напрямую зависит от того, как быстро завершится война в Украине Если война завершится раньше, агрессия России против Европы тоже может начаться раньше, чем ожидается. Как вы можете прокомментировать такие прогнозы?

— Я лично очень уважаю Бруно Каля — опытного директора БНД и вообще наших немецких коллег. Мы внимательно относимся к их оценкам и сравниваем их с нашими.

Господин Каль сказал честно: Украина — это не просто страна, которая борется за себя. Мы — щит Европы. И пока мы сдерживаем этот натиск, другие страны имеют время готовиться.
Планы России не изменились. Они хотят полного контроля над Украиной и влияния на постсоветские страны. Но дальше — это уже не “возможно”, а вопрос времени — кто будет следующим. Польша, страны Балтии, Северная Европа — в зоне риска. Наши аналитики уже не спрашивают, осмелится ли Россия напасть на другие страны. Вопросы звучат иначе: когда и откуда?

По нашим прогнозам, которые разделяют и европейские коллеги, после окончания боевых действий России понадобится 2–4 года, чтобы восстановить боеспособность. Если санкции отменят — процесс перевооружения пойдет гораздо быстрее.То есть через 2–4 года после завершения войны Россия будет технически готова к новой агрессии — уже против Европы.
А сейчас мы все видим их гибридную игру: разъединить союзников, уменьшить поддержку Украины, влиять на решения через Венгрию. Это политическая часть войны. Мы это понимаем.

— А как вы можете прокомментировать информацию, что в российском городе Петрозаводск военные инженеры расширяют армейские базы, где Кремль планирует создать новый армейский штаб? Также Россия прокладывает новые железнодорожные пути вдоль границ с Финляндией, Норвегией и на юг от Санкт-Петербурга до границы с Эстонией, что, как считают некоторые военные аналитики, может свидетельствовать о развитии логистики для реализации возможного плана нападения на страны НАТО…

— Россия готовится. Они создают новый Ленинградский военный округ — и это не про оборону, а про наступление. Там будет оперативное направление — Кольский полуостров, Финляндия. В этом направлении мы видим строительство новых воинских частей. Что касается железных дорог, то это расширение инфраструктуры, которая может использоваться как в мирных, так и в военных целях.

— Если Россия пойдет на замораживание войны, мирные переговоры, то куда в таком случае они денут свою миллионную армию? Военные эксперты говорят, что возвращение с войны большого количества ветеранов угрожает Кремлю внутренней дестабилизацией…

— Россия не собирается эту войну останавливать. Они в своих головах восстанавливают Советский Союз руками армии. Создают новые округа и дивизии. Если быть точными, то 13 дивизий. Да, у них проблемы — не хватает людей, техники. Но каждый день — 1000–1200 новых контрактников. Это не мобилизация ради мира, а подготовка к чему-то большему.

Зачем? Это экономика. Сейчас ВПК у них — единственная отрасль, которая демонстрирует рост. Если она остановится — вся российская экономика пойдёт трещинами. И это идеология, в основе которой страх и враги вокруг. Для Кремля война — инструмент, чтобы удержать власть. И это угроза для Украины и всего цивилизованного мира.

— Что происходит за кулисами власти в России? Кто в российском так называемом политбюро имеет наибольшее влияние на Путина? Кого он слушает?

— На сегодня все идеи генерирует лидер, остальное его окружение — исполнители. Мы видим, что есть вещи, которые Путину боятся говорить. Мы пришли к выводу, что ему не доводят информацию о реальном положении дел в экономике и войне. Доклады идут в лёгкой форме, без акцента на возможные последствия. Поэтому и решения бывают такие, что в мире удивляются.

— Готовится ли операция “наследник”? Кто потенциально может заменить Путина?

— Эта тема в окружении первого лица запрещена. Есть страх за свои должности, семьи и близкое окружение. Возможно, у первого лица есть какие-то мысли, но они не озвучиваются, эта тема не поднимается.

— Как вы оцениваете возможность возникновения в РФ протестного движения?

— Общий протестный потенциал есть, но небольшой. На уровне 18–20%. Мы не видим предпосылок к внутренней дестабилизации. Есть недовольные в регионах, на Кавказе, но это недовольство направлено на региональную власть. Нет такого, чтобы кто-то критиковал первое лицо.

Вся территория России зарежимлена, там большое количество сотрудников ФСБ, Росгвардии, которые соответственно делают свою работу.

Дмитриев лоббирует замораживание российских активов за рубежом

— Весной состоялись первые переговоры между США и Россией. Каковы у россиян здесь задачи-максимум?

— В ходе этих переговоров они заходят издалека, навязывают другой стороне свою историю. Рассказывают, что было 200–300 лет назад, что это исторические земли России, и подводят к тому, что всё их и в чем, собственно, вопрос.

Если взять, например, спецпредставителя России по экономическому сотрудничеству с зарубежными странами Кирилла Дмитриева, то он лоббирует вопрос глобальной коммерции. Основная задача Дмитриева — вывести из-под удара российские замороженные активы. Это колоссальная для них сумма — 280 млрд долларов.

Дмитриев старается показать США, что не нужно сосредотачиваться на вопросах войны и мира, давайте посмотрим шире. У нас есть Арктика, у нас есть нефть, газ, у нас Сибирь с ресурсами. Вам нужны редкоземельные металлы? Посмотрим! И тут выходит, что вопрос Украины размывают, ставят его на второй план. В этом контексте наша задача — сделать так, чтобы в повестке дня стоял именно украинский вопрос.

— Недавно в интервью “Укринформу” глава ГУР Буданов сообщил, что РФ, несмотря на неудачи в Сирии, расширяет свое присутствие в странах Африки. Какова у них здесь стратегическая цель? Военная? Экономическая? Можно ли сказать, что Африка сейчас — ресурс для РФ?

— Для России Африка — это ресурсы и геополитическое влияние.

Еще при Пригожине ЧВК россиян вошла в Африку добывать редкоземельные, танталовые руды, золото и другие металлы.

В таких странах, как ЦАР, Мали, Буркина-Фасо, помимо залежей металлов, основная задача — продолжить пребывание у власти тех, кто им выгоден. Это страны, где они выстраивают влияние.
Сейчас у них Африканский корпус — это 12 тысяч человек. В планах россиян увеличить его вдвое — до 24 тысяч. А это уже небольшая армия.

Есть также интересная история с Ливией. Там появились белорусские военные. Мы знаем, что они занимаются охраной авиабаз в Тобруке и Эль-Байде. Их до сотни, но это тоже не просто так. Уже начались поставки белорусского оборудования, в частности, средств РЭБ.

— Согласно сообщению Центра противодействия дезинформации при СНБО, за последние три года Русская православная церковь открыла приходы в 30 странах Африки. С чем связана такая активность?

— Сейчас нас больше волнует другое: часть из 6,5 миллиона украинцев, которые в связи с войной выехали за границу, попадает под влияние российской церкви. Русские попы — уже не просто попы. Это агенты. Они поехали в Европу по заданию. Под прикрытием их Службы внешней разведки или ФСБ.

Есть конкретный случай в одной из стран Северной Европы. Особенность в том, что местным прихожанам государство выделяет определённые средства на церковь. А поп эти деньги переводит на оккупированные украинские территории. Поддерживает наших врагов.

— Каковы ваши действия?

— Работаем с партнерами. Но здесь сложно — это сфера, где закон очень тонкий. В церкви священник не говорит прямо “иди шпионь”, он внушает. И человек уже под влиянием. Это информационное оружие. Там работают спецслужбы, и мы это понимаем. Кстати, когда в Украине был руководитель разведки этой страны, мы детально разобрали этот кейс.

— То есть наших граждан за границей могут вербовать в церкви?

— Именно так. Люди уехали — в Польшу, Германию, Италию, Черногорию — кто куда. А там тоже россияне. Когда на нашей территории граждан от влияния российских спецслужб в церкви защищает Служба безопасности, то люди, выехавшие за границу, не защищены, они под законами той страны, куда уехали. И это проблема, потому что их могут вербовать, влиять на них, использовать. Надо быть осторожными.

— После полномасштабного вторжения в ГУР создали ряд боевых подразделений. Есть ли такие дополнительные спецподразделения в СВРУ для выполнения поставленных задач?

— За год моего руководства мы откорректировали работу многих структурных подразделений службы — от агентурной до технической разведки. У нас произошли большие изменения в аналитических подразделениях. И, отвечая на ваш вопрос, мы тоже создали некоторые подразделения. На сегодня они находятся в зоне боевых действий.

Это и боевые подразделения, и подразделения технических видов разведки. Как возникла ситуация? Меня назначили в прошлом году, тогда появилась угроза наступления противника на одном из направлений. И мы направили на фронт первые четыре сводных расчета технических видов разведки, плюс два боевых подразделения. Так началась наша боевая история.

— Правильно ли я понимаю, что во время войны задачи СВРУ и ГУР стали похожи?

— Здесь все логично. Приоритет один — Россия и те, кто ей помогает. У нас два основных направления. Первое — обеспечение разведывательной информацией президента Украины о внутренней и внешней политике России, ее планах и намерениях, насколько устойчива Россия экономически, что у них с финансами, ВПК и какой у противника потенциал для ведения войны.
Второе направление — это добыча и анализ разведывательной информации для обеспечения наших Сил обороны. Мы должны дать четкий ответ, сколько противник производит и поставляет в войска танков, артиллерийских систем, боеприпасов. Какова у него технологическая и компонентная зависимость от иностранных государств. Схемы поставок критического сырья и что мы можем сделать, чтобы этому помешать. Здесь, действительно, задачи схожи с теми, которые есть у Главного управления разведки.

У нас больше внешнеполитическая и экономическая сфера, а у военной разведки — военная. Но на сегодня все так переплелось, что кто имеет больше возможностей — тот и выполняет задачу.

— Поговорим о подготовке ваших кадров. В 2021 году Кабмин утвердил ликвидацию Академии внешней разведки Украины. Работает ли учебное заведение, как проходит подготовка кадров для СВРУ?

— Меня иногда спрашивают, почему ликвидировали Академию внешней разведки и когда её восстановим. Я хочу ответить, что восстанавливать не будем. Мы создали отдельное подразделение — “Центр профессионального развития”, он непосредственно подчиняется мне, мы там проводим определенные изменения.

Человек приходит в Службу уже подготовленным — бакалавр, а лучше магистр. А если до этого учился за границей — это вообще прекрасно. Мы хотим, чтобы наши сотрудники получали знания в топовых университетах мира. И способствуем этому.

Плюс — безопасность. Академия была уязвима для агентуры. А теперь мы отбираем людей, а дальше — наставник, курсы, инструкторы, специальная психология, агентурная и военная подготовка. Такой себе апгрейд классической системы. И эта подготовка уже дает результаты.

— А где вы берете людей? Например, в ГУР можно попасть через рекрутинговый центр. А как попасть в СВРУ?

— Сложно. У нас создана система предварительного отбора. Человек проходит несколько этапов: знакомство, задания, наблюдение. Смотрим, как мыслит и действует. Это классика в каждой спецслужбе. Сейчас мы обновляем команду. Приходит молодежь — активная, умная, со знанием нескольких языков. Новое поколение разведчиков.

Читайте также: Война России против Украины — апокалиптическая: интервью с сестрой Вассой Лариной