Сегодня в 16:46
Все государства-члены Евросоюза согласились открыть первый кластер переговоров о вступлении Украины и Молдовы в ЕС, объявили президенты Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен и Евросовета Антониу Кошта.
Венгрия не стала исключением и также поддержала открытие первого переговорного кластера для Украины. За несколько новому премьер-министру Петеру Мадьяру удалось решить вопрос, который Виктор Орбан не смог решить за десять лет.
Первый переговорный кластер для Украины
Открытие первого переговорного кластера — это значительная политическая и моральная поддержка для украинцев, заявил президент Украины Владимир Зеленский. Киев делает все для открытия всех кластеров, подчеркнул глава государства.
“Благодарю всех наших партнеров в ЕС и каждого лидера лично за этот сильный шаг ради Европы. Украина защищает себя и тем самым всю Европу — идею о том, что европейские народы могут жить в единстве, свободе и мире. Как мы и говорили, Украина делает то, что необходимо, и важно, что ЕС тоже держит слово”, — акцентировал президент Украинского государства.
12 июня страны Евросоюза согласовали план начала переговоров о вступлении в ЕС Украины и Молдовы. Оба государства должны выполнить требования по шести кластерам, включающим десятки разделов. По завершении переговоров вступление в ЕС должны утвердить и ратифицировать все 27 стран-членов.
На межправительственной конференции ЕС в Люксембурге 15 июня для Киева и Кишинева откроют первый кластер “Основы”. Он охватывает вопросы верховенства права, функционирования демократических институтов, борьбы с коррупцией, основных прав и экономических критериев.
“Европейский Союз сделал важный шаг вперед. Это признание решимости, мужества и упорного труда, проявленных обеими странами в продвижении реформ даже перед лицом огромных вызовов. И сигнал о том, что предложение ЕС о мире, стабильности и возможностях не имеет себе равных. Сближая наши нации, мы укрепляем мир, безопасность и процветание на всем нашем континенте. Расширение Европейского Союза отвечает нашим общим интересам”, — подчеркнул президент Европейского Совета Антониу Кошта.
Долгое время продвижения по пути евроинтеграции Украины тормозила Венгрия. Формально переговоры о вступлении Киева и Кишинева в ЕС были начаты еще в июне 2024 года. Но экс-премьер-министр Венгрии Виктор Орбан неоднократно заявлял, что не пустит Украину в Евросоюз. Новый глава правительства Венгрии согласовал открытие первого переговорного кластера для Украины. Киев и Будапешт достигли договоренностей об образовательных, культурных, языковых и политических правах этнических венгров в Украине, пояснил Петер Мадьяр.
“Украина официально включила положения венгерско-украинского двустороннего соглашения в свой план действий в отношении меньшинств, подготовленный в рамках процесса вступления в ЕС. Я уверен, что достигнутый за эти несколько недель результат внесет значительный вклад в развитие двусторонних отношений, основанных на взаимном уважении и взаимопонимании”, — отметил премьер-министр Венгрии.
О каких-либо конкретных датах вступления Украины в ЕС говорить рано, пока на территории страны продолжаются боевые действия, считает депутат Европарламента Михаэль Галер. Но, несмотря на полномасштабную войну России против Украины, Киев продемонстрировал значительный прогресс на пути к евроинтеграции, признал политик.
“Для всех нас, кто поддерживает Украину, а это подавляющее большинство среди государств-членов ЕС в Европарламенте, это важный момент. Но препятствий больше нет благодаря голосованию избирателей в Венгрии. Эти два года не были потрачены зря. Я имею в виду, что за кулисами процесса скрининга многие вопросы уже были рассмотрены, а некоторые — частично решены. Таким образом, мы не начинаем с нуля, потратив два года, и теперь мы все-таки можем продвинуться вперед”, — отметил Михаэль Галер.
Ранее глава дипломатии ЕС Кая Каллас заявила, что все шесть переговорных кластеров по вступлению Украины в Европейский Союз могут быть открыты уже летом. Еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос тоже считает, что это возможно. По ее словам, все переговорные кластеры можно открыть до конца июля. Технически Украина полностью к этому готова, заверил со своей стороны президент Украины Владимир Зеленский.
Начало пути Украины в ЕС в оценке экспертов
Что означает открытие первого переговорного кластера по вступлению Украины в ЕС? Какие существуют риски и препятствия для евроинтеграции на данном этапе? На эти вопросы в эфире телеканала FREEДOM искали ответы:
- Игорь Чаленко, политолог, председатель Центра анализа и стратегий;
- Юрий Богданов, политолог и публицист;
- Алексей Буряченко, профессор Киевского авиационного института, президент “Международного института исследования безопасности”.
ИГОРЬ ЧАЛЕНКО: Членство Украины обеспечит усиление Евросоюза
— Открытие первого переговорного кластера — фундаментальный шаг. Украина еще в апреле приняла полноценную национальную программу по адаптации украинского законодательства к праву ЕС. Там прописано около 300 законов, которые необходимо принять, и почти 1800 шагов. Эти шаги как раз охватывают все шесть переговорных кластеров.
Однозначно, это позитивный момент, в том числе, благодаря изменению позиции официального Будапешта по этому вопросу. Фактически вето Венгрии на продолжение евроинтеграционных шагов Украины действовало еще с 2023 года.
Нынешнее единогласное решение 27 стран-членов ЕС об открытии фундаментального кластера для Украины дает четкое понимание конкретных требований. Это не просто церемония, а перечень шагов, который можно анализировать, по которому можно выводить KPI продвижения.
Украина, например, заявила, что вполне готова пройти этот путь. Речь идет именно о технической стороне готовности к вступлению в ЕС — условно говоря, завершить этот процесс до 1 января 2028 года.
Но открытие кластеров — это только начало. Нас еще ждет самый большой и достаточно продолжительный этап прохождения через эти кластеры, а также анализ со стороны Еврокомиссии. Поэтому процесс действительно может идти как ускоренным путем, так и не очень.
15 июня открывается первый кластер. И это показывает, что Украина так или иначе все равно станет полноправным членом Европейского Союза. От этого выиграют обе стороны. Даже те страны, которые сегодня опасаются определенной конкуренции со стороны Украины в различных экономических сферах и направлениях, в конечном итоге также окажутся в выигрыше. По одной простой причине: восточный фланг ЕС усилится с точки зрения принятия общеевропейских решений.
Мы понимаем, насколько для Европейского Союза важно демонстрировать единство и консолидацию, в том числе в вопросах политики расширения. В свое время были заявлены достаточно амбициозные планы расширения — с 27 до 34 стран. Это также вопрос субъектности самого Евросоюза.
Когда нам рассказывают, что война в Украине влияет на процесс вступления в ЕС, то, на мой взгляд, вполне очевидно, что членство Украины в Евросоюзе как раз является одной из гарантий безопасности после окончания войны. Более того, это станет символом деэскалации в европейском регионе. Поэтому этот процесс, наоборот, нужно максимально ускорять настолько, насколько это возможно.
Европейскому Союзу необходимо заниматься собственными внутренними процедурами и адаптацией своего законодательства с учетом будущего расширения. Нужно, чтобы ситуация оставалась сбалансированной и были учтены интересы нынешних стран-членов, чтобы избежать ненужной полемики и обеспечить естественное прохождение этого процесса.
Тем не менее, исходя из того, как развивается ситуация сейчас, очевидно, что Украина продолжит этот путь. И хотелось бы, чтобы это происходило максимально быстрыми темпами.
Сейчас происходит масштабная переработка украинского законодательства с точки зрения его адаптации к различным европейским регламентам.
Сегодня существуют вопросы относительно квотирования украинской продукции на европейском рынке. Однако сами европейские регламенты так или иначе способствуют укреплению конкурентоспособности продукции из Украины. Даже если существуют определенные ограничения по доступу на рынок ЕС, соответствие современным европейским стандартам позволяет эффективнее работать на мировых рынках. Это своеобразный знак качества для украинских товаров.
Но, опять-таки, мы понимаем, что и сама система квотирования будет пересматриваться. Сейчас в ее основе лежит Соглашение об ассоциации, включая договор о зоне свободной торговли. Несколько лет украинская продукция имела более широкие возможности для доступа на европейский рынок. Однако эта льготная позиция в последние годы была частично скорректирована, исходя из внутриполитических процессов и позиций отдельных стран ЕС.
ЮРИЙ БОГДАНОВ: Основные препятствия для вступления Украины в ЕС могут исходить от соседних государств
— Главное сейчас — понимать, что перспектива вступления в ЕС подтверждается практической политикой. Да, остается еще очень много нерешенных вопросов: и в части реформ, которые нам необходимо провести, и в вопросе консенсуса среди стран Европы, особенно Центральной и Восточной Европы, относительно принятия Украины в Европейский Союз.
Это путь, который имеет вполне конкретную конечную цель. Он может быть завершен, хотя, вероятно, не в нынешнем десятилетии. Возможно, не стоит быть чрезмерными оптимистами и рассчитывать на вступление раньше 2035 года. Но даже такая перспектива — хорошая, нормальная и вполне реалистичная, особенно в условиях войны.
Важно, что сегодня удается объединять европейские страны вокруг поддержки Украины и вокруг понимания того, что нас уже невозможно отделить от европейского пространства. Можно сколько угодно спорить о том, должна ли Украина быть членом Европейского Союза, обсуждать различные модели интеграции, но главное уже произошло. И это вряд ли изменится в обозримом будущем.
Украина стала восприниматься как органическая часть Европы — в политическом, экономическом, культурном и историческом смысле.
К сожалению, и нам, и европейцам для этого пришлось пережить полномасштабное российское вторжение. Российская угроза для Украины и Европы до сих пор не устранена полностью, но крайне важно понимать: восприятие Украины как части Европы уже закрепилось и никуда не исчезнет. Это ключевое. А дальше уже многое будет зависеть от политической конъюнктуры и от того, как сложится политический пасьянс вокруг вопроса непосредственного вступления Украины в ЕС.
Кипр вступил в Европейский Союз уже после того, как часть его территории была оккупирована Турцией. Сам факт оккупации не стал препятствием для членства страны в ЕС. При этом одной из причин, по которой сама Турция так и не стала членом Европейского Союза, остается нерешенный вопрос оккупированной части Кипра.
Я не думаю, что вопрос оккупированных территорий является для Украины главной проблемой на пути в ЕС. Намного более серьезной проблемой являются экономические причины, по которым часть европейских стран, особенно наших соседей, не хочет видеть Украину в составе Евросоюза. Именно это действительно может замедлить процесс вступления.
При этом сейчас нет необходимости зацикливаться на подобных опасениях. Нужно просто выполнять необходимые реформы и принимать те нормы законодательства, которые соответствуют интересам самой Украины. Нам нужно максимально использовать экономические преимущества интеграции с Европейским Союзом. Если подходить к вопросу прагматично, то это одна из главных задач.
Что касается непосредственно членства в ЕС, то это во многом вопрос европейской идентичности. Мне кажется, потребуется еще некоторое время — возможно, пять лет, возможно, меньше, — чтобы Европейский Союз окончательно убедился: без Украины невозможно не только полноценное развитие Европы, но и само существование эффективной европейской системы безопасности.
Я не думаю, что для Украины придется искать какие-то принципиально новые формы членства. И главное — не уверен, что кто-либо в Европе вообще захочет создавать подобный прецедент. Скорее всего, будет реализован более гибкий подход: российская оккупация не признается, Украина становится частью ЕС, но вопрос оккупированных территорий остается в зоне определенной юридической неопределенности.
С одной стороны, такой подход позволил бы решить часть проблем, связанных с российской агрессией. С другой — европейцы явно не готовы брать на себя прямые военные обязательства по возвращению оккупированных украинских территорий.
Но мы также не знаем, насколько актуальным этот вопрос будет через несколько лет. Если нынешняя политика Владимира Путина сохранится, вполне возможно, что разговор о возвращении территорий начнется гораздо раньше, чем вопрос о вступлении Украины в ЕС.
Я считаю, что главная угроза украинской евроинтеграции исходит от наших непосредственных соседей — Польши, Словакии, а при определенных обстоятельствах также Венгрии и Румынии.
Буквально недавно один из вице-премьеров польского правительства заявил, что Украину нельзя принимать в ЕС, поскольку это может означать конец польского сельского хозяйства. Такие опасения имеют вполне понятную экономическую природу. Украинская аграрная модель объективно обладает серьезными преимуществами. У нас лучше климатические условия, более крупные хозяйства и более масштабная экономическая модель. Кроме того, многие украинские аграрные компании уже сейчас работают эффективнее ряда европейских конкурентов.
Украинский аграрный сектор воспринимается как серьезный конкурент. Мы прекрасно помним историю с зерновыми ограничениями и другие подобные конфликты. Поэтому во всех подобных спорах прежде всего нужно искать экономические мотивы.
Основные препятствия для вступления Украины в ЕС я вижу именно в экономической плоскости. Не в реформах — Украина проводит их достаточно активно. Не в культурных или политических причинах. Главный вопрос — это экономика и конкуренция.
Все остальное — в значительной степени ситуативная политика. Ультраправые силы в Европе, как и отдельные правительства, могут создавать определенные проблемы, но они представляют меньшую угрозу непосредственно для процесса вступления.
АЛЕКСЕЙ БУРЯЧЕНКО: Открытие переговорных кластеров может нести и риски
— Дискуссия была не столько о том, открывать или не открывать первый кластер для Украины — проблема заключалась в позиции Виктора Орбана, бывшего премьер-министра Венгрии, который блокировал открытие этого кластера. После изменения политической ситуации в Будапеште у Европейского Союза и Украины появилось окно возможностей. Оно, с одной стороны, может быть ограниченным, но с другой — при наличии политической воли всех стран ЕС уже в 2026 году можно открыть не только первый, но и большинство переговорных кластеров.
Первый кластер охватывает нормативные изменения и формирование политик. После его открытия становятся возможными и последующие этапы. Причем они не обязательно открываются строго по порядку. Сейчас, например, наиболее реалистичным выглядит открытие сразу нескольких кластеров, включая пятый и шестой, вместе с первым или в максимально короткой перспективе после него. Это, в целом, довольно реалистичный сценарий при наличии политической воли.
Оптимистичный вариант — это одновременное открытие всех кластеров. Но важно понимать: даже это не означает быстрого вступления Украины в Европейский Союз.
Еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос во время визита в Киев отметила, что пока в Украине идет война, многие европейские лидеры осторожно относятся к вопросу полноценного членства. В этом контексте обсуждается и возможный вариант ассоциированного членства, который ранее предлагал канцлер Германии Фридрих Мерц.
Открытие кластеров — это только начало. Многие еврооптимисты забывают, что кластеры нужно не только открыть, но и закрыть. И здесь есть принципиальный момент. Так, первый кластер, который открывается первым, зачастую закрывается последним, потому что именно в него интегрируются все законодательные изменения, согласование политик и синхронизация с ЕС и его государствами-членами. На практике это может занять неопределенное количество времени — и сейчас сложно даже приблизительно оценить сроки.
Даже после закрытия всех кластеров Украину ждет отдельное политическое решение каждого государства-члена ЕС на уровне их парламентов о полноценном присоединении. И это также вызывает определенные опасения и сложности.
Первый кластер нельзя будет закрыть до тех пор, пока не будут открыты и закрыты остальные. А сам процесс будет осложняться тем, что интересы Украины как страны-кандидата уже сейчас начинают пересекаться с интересами европейского бизнеса и отдельных государств — включая производителей вооружений, машиностроение, тяжелую промышленность и аграрный сектор.
Если взять, например, Польшу, то значительная часть аграрных субсидий ЕС — около 70-75% — приходится именно на нее, учитывая структуру и специализацию экономики. Готова ли Польша делиться этим ресурсом с Украиной — это отдельный вопрос.
Кроме того, ранее ключевые логистические потоки в Европе во многом контролировались Германией, затем усилилась роль Польши. Но с учетом портов Большой Одессы и возможного развития транспортных коридоров между Европой и Азией Украина может стать более приоритетным логистическим узлом Восточной Европы, чем Польша.
Есть также вопрос экологических норм. По оценкам представителей украинской стороны, их преждевременное внедрение в условиях войны может привести к потерям до 6% ВВП, а это серьезный экономический риск.
Несмотря на позитив, важно понимать: открытие переговорных кластеров несет не только возможности, но и реальные риски.
Открытие первого кластера — это также политический сигнал как в сторону России, так и в сторону международного сообщества. Украина в этом контексте — не просто получатель помощи, а ключевой элемент будущей архитектуры европейской безопасности.
Интеграция Украины в ЕС неизбежно потребует трансформации самого Европейского Союза — в бюджетной политике, приоритетах и, возможно, в создании более выраженной компоненты безопасности, вплоть до обсуждения общей европейской армии. И в этом контексте украинский военный потенциал также имеет значение.
Читайте также: От Сувалкского коридора до космоса: Европа укрепляет безопасность на фоне российских угроз (ВИДЕО)
Скачивай приложение FREEДОМ в Google Play и App Store
Не пропусти наши видео на YouTube-канале FREEДОМ
Если заблокирован доступ к сайту и соцсетям FREEДОМ — алгоритм действий
