Какие факторы реально остановят Путина от третьего вторжения — мнения экспертов и зрителей FREEДОМ

Гарантии безопасности для Украины не должны превратиться в очередной Будапештский меморандум. Об этом по итогам встречи “коалиции желающих” заявил президент Литвы Гитанас Науседа. Он подчеркнул, что не может быть никаких уступок по территории, суверенитету или международному праву Украины, а партнерам Киева необходимо усиливать его переговорную позицию.

Уступки Путину — это приглашение к новой войне? 

Вопрос гарантий безопасности обсудила и “коалиция желающих” на заседании 11 декабря. Как сообщил президент Украины Владимир Зеленский, партнеры работают над тем, чтобы гарантии включали компоненты европейского сдерживания и были надежными, при поддержке Вашингтона.

“Мы работаем над рамочным документом. Он должен быть достаточно сильным, чтобы реально действовать. Мы считаем, что этот документ должен быть одобрен Конгрессом США — это будет означать настоящие, надежные и юридически обязывающие гарантии безопасности для нашей страны. И эти гарантии должны быть действительно реализованы. Конечно, действенная модель гарантий безопасности невозможна, и мы это подчеркнули, без участия Европы и всех членов нашей “коалиции желающих””, — отметил Зеленский.

Аналитики поясняют, что сейчас обсуждается несколько уровней гарантий: обязательства в рамках мирного договора, отдельные соглашения в сфере безопасности и экономические гарантии.

“Первая группа гарантий связана с самим мирным договором. Вторая — это сфера безопасности, включая возможные договоры с ядерными державами. И третья группа — экономическая. Крупные инвестиции в Украину, превышающие объем замороженных российских активов, также могут служить обеспечением”, — отметил заместитель директора Национального института стратегических исследований Вячеслав Потапенко.

На встрече также обсуждалась инициатива PURL. В рамках программы Украина до конца года получит вооружение и военное оборудование со складов США на 5 млрд долларов — системы ПВО, боеприпасы и запчасти, сообщила заместитель генсека НАТО Радмила Шекеринская.

При этом, по словам Потапенко, ключевой вопрос сейчас сводится к перераспределению ответственности за поддержку Украины.

“Поскольку США прекратили финансовую поддержку Украины, как в виде грантов, так и в виде кредитов, — объем помощи и поставки вооружения полностью переложен на Европу”, — отметил он.

Европейские лидеры настаивают: мир должен быть справедливым и устойчивым. Президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что любые мирные договоренности не должны содержать условий, которые могут привести к новой войне.

“Мы остаемся абсолютно непоколебимы в своей цели: достижении справедливого и устойчивого мира для Украины. Устойчивость означает, что любое мирное соглашение не должно содержать зародышей будущих конфликтов”, — заявила она, подчеркнув, что финансирование Украины на 2026-2027 годы уже обсуждается.

Европа также усиливает давление на Россию. Премьер-министр Нидерландов Дик Схооф заявил, что Москва должна понести ответственность за военные преступления, а в Гааге пройдет конференция Международной комиссии по требованиям Украины.

Генсек НАТО Марк Рютте предупредил, что темпы усиления Альянса остаются недостаточными. Он подчеркнул, что страны НАТО могут стать следующей целью Кремля, а любые уступки Путину он воспримет как слабость.

“Мы — следующая цель России. И мы уже находимся в опасности. Нам необходимо перейти к мышлению военного времени. Время действовать пришло”, — заявил Рютте.

Аналогичную позицию озвучил канцлер Германии Фридрих Мерц, подчеркнув принцип: ничего об Украине без Украины и никаких уступок ценой безопасности ЕС и НАТО.

“Мы твердо стоим на стороне Украины. Мы будем усиливать давление на Москву и использовать замороженные российские активы, чтобы позволить Украине эффективно защитить себя от будущих российских атак”, — заявил Мерц.

На фоне рекордных военных расходов России и роста гибридных угроз Европа ускоряет перевооружение. Разведки Германии и Дании фиксируют рост диверсий, кибератак и нарушений воздушного пространства. По данным западных СМИ, Россия может быть готова к прямой агрессии против НАТО уже в ближайшие годы.

Европейские столицы признают: уступки Кремлю — это приглашение к новой войне. Именно поэтому поддержка Украины и усиление обороноспособности Европы рассматриваются как ключевое условие предотвращения дальнейшей эскалации.

Каждый раз, когда речь заходит о фиксации конкретных обязательств, Кремль начинает менять риторику: появляются разговоры о “демилитаризованном Донбассе”, “особом статусе” и бесконечных уточнениях. Москва снова тянет время, пытаясь превратить переговоры в паузу для перегруппировки, а не в механизм прекращения войны.

Мнения зрителей FREEДOM

Как заставить Россию остановить убийства и реально ли удержать ее от нового вторжения? Такой вопрос телеканал задал своим зрителям. Ответы были зачитаны в прямом эфире:  

• “Клин клином вышибают”;
• “Становиться вторым Израилем. Возможно, создавать военный союз с экономически развитыми странами на взаимовыгодных условиях. И вооружаться для обороны Украины”;
• “Предоставление дальнобойных ракет Украине в огромном количестве. Враг должен быть остановлен сейчас. Потому что если конфликт будет заморожен, его возобновление не заставит себя долго ждать. Только полное поражение на фронте. И принятие Украины в какой-то военный блок по типу НАТО”;
• “Путина остановит только поражение на поле боя. Но для этого нам нужно мощное оружие, которого нам катастрофически не хватает. Как мне кажется, путина даже проблемы с экономикой в его стране не особо волнуют. Он живет как жил. Ему нужна Украина, и ему плевать на затраты, на человеческие жизни. Он хочет показать, что он царь — собиратель земель. Поэтому — только поражение. Но как это донести до наших союзников? Они продолжают покупать российскую нефть, ведут торговлю с Россией, не давая ей уйти в пике, и при этом торгуются с Украиной. Помогают, да, но так, чтобы не обидеть Путина”;
• “Только вернуть ядерное оружие Украины”.

Мнения экспертов 

Что остановит путинскую Россию от будущих попыток захватить территории других стран, в эфире телеканала FREEДOM рассуждали: 

• Богдан Попов, эксперт аналитического центра “Объединенная Украина”; 
• Владимир Фесенко, политолог; 
• Руслан Рохов, политтехнолог, управляющий партнер компании PGR Consulting Group LLC, автор Telegram-канала @ROKHOV.  

БОГДАН ПОПОВ: Главная гарантия безопасности Украины — собственные вооруженные силы и технологии

— Европа и Украина в первую очередь не заинтересованы в том, чтобы нынешнее урегулирование закончилось третьей попыткой полномасштабного вторжения России, как это было в 2014 и 2022 годах. Поэтому сутью нынешних договоренностей должны стать такие гарантии, которые позволят Украине в поствоенных условиях развиваться, укреплять экономику и главным образом военно-промышленный комплекс. Именно он станет главной гарантией безопасности Украины. Поскольку мы понимаем, что, несмотря на обсуждение услуг о якобы предоставлении Украине гарантий по аналогу пятой статьи НАТО со стороны США, в нынешних условиях мировой политики мы не можем рассчитывать на то, что западная страна будет воевать за нас. Это касается и Соединенных Штатов как ядерной державы, поскольку прямой конфликт с Россией может привести к непоправимой эскалации.

Учитывая те страхи, которые сегодня витают на Западе вокруг возможного прямого конфликта с путинской Россией, мы должны в первую очередь рассчитывать на собственные силы при финансовой и технологической помощи наших западных партнеров. Поэтому, я думаю, ключевой гарантией недопущения повторной полномасштабной агрессии против Украины является укрепление Вооруженных сил Украины и укрепление стойкости украинского общества, имея в виду тыл, который станет надежной основой для построения новых Вооруженных сил Украины и их реформы. Эти реформы уже должны опираться на технологии, потому что даже в ближайшем будущем, несмотря на все потери, которые понесла РФ в ходе войны против Украины, паритет будет сохраняться, и Россия, конечно же, будет иметь значительно большие количественные человеческие ресурсы. Поэтому Украина должна делать ставку именно на технологии. В этом и заключается главный рецепт недопущения повторения полномасштабной агрессии.

Ключевой фактор — это экономика. Потому что если у Путина не будет хватать денег для выплат своим наемникам, а Россия сегодня фактически создала модель наемной армии, ситуация изменится. Да, большинство наемников поступает из российской глубинки, но этот ресурс все равно исчерпывается. Учитывая потери, которые Россия понесла за почти четыре года полномасштабной войны, для их восполнения понадобятся еще годы, в том числе для восстановления запасов вооружения на складах.

Еще один ключевой вопрос для Путина после подписания мирных договоренностей и остановки боевых действий — куда направить ту человеческую массу, которую он загнал на фронт и приучил к убийствам. Потому что человеческая жизнь там равна нулю либо конвертируется в денежные знаки. Это может привести к росту неконтролируемой агрессии внутри России и к росту преступности. Мы уже видели аналогичную ситуацию после афганской войны, когда в конце 1980-х и 1990-х годов постсоветское пространство накрыла волна преступности, и значительную часть участников этих процессов составляли люди с боевым опытом, полученным в Афганистане.

Путин прекрасно знает эту историю. И для него сегодня существует дилемма: либо продолжать удерживать эту массу людей, пообещав им достаточно высокие по российским меркам выплаты, либо столкнуться с тем, что он не может предложить им будущего в послевоенной России, где не будет тех зарплат, которые они сегодня получают на фронте, фактически продавая свои услуги государству за убийство украинцев и попытки захвата территорий.

При этом ресурсы исчерпываются, и нынешний 2025 год стал переломным для российской экономики. Мы видим, что доходы от нефтегазового сектора существенно падают. Важную роль играет и изменение политики администрации США. Если ранее Украина была ограничена в ударах по добыче и транспортировке российских энергоресурсов, что позволяло России финансировать агрессию за счет продаж нефтегаза на внешних рынках, в том числе европейских, то сегодня мы видим, что в Черном море Украина фактически пошла на перерезание этих торговых маршрутов.

Единственной нитью, которая сегодня удерживает российскую экономику от обрушения, остается Балтийское направление. 

Думаю, если Россия продолжит гибридные атаки против Европы, вполне возможно, что украинские дроны могут появиться и в акватории Балтийского моря, и нанести удары по танкерам, перевозящим российские энергоресурсы в обход Европы в Китай и Индию. Это будет адекватным ответом на попытки России уничтожить украинскую государственность.

Конечно же, в этих условиях Украина не может рассчитывать на членство в НАТО в ближайшие несколько лет. Но это не отменяет необходимости выстраивания прочных связей с Альянсом и проведения реформ Вооруженных сил Украины для максимальной совместимости с подразделениями НАТО. В то же время мы понимаем, что сегодня НАТО не может в полной мере отвечать на те изменения, которые возникли и развились в ходе войны РФ против Украины, в первую очередь в сфере дроновых технологий.

НАТО предстоит большая работа по изменению алгоритмов принятия решений и конфигурации вооружений для нейтрализации подобных угроз. Россия, учитывая географию и доступ к морю, может запускать дроны в европейское воздушное пространство с разных направлений, и предугадать конкретный вектор атаки практически невозможно без колоссальных ресурсов ПВО и разведки.

Поэтому адекватным ответом в ближайшей перспективе является создание паритетного арсенала дронов, который может быть разработан на базе украинских технологий. Украинский военно-промышленный комплекс будет играть ключевую роль в этой компоненте. Это станет ответом на попытки России создавать угрозы европейской безопасности именно посредством дроновых технологий.

В наземном компоненте войны российские технологии уже показали свою несостоятельность в условиях современной войны. Россия исчерпала значительную часть человеческих ресурсов, которые могла бы направить на крупную континентальную войну. 

Единственным окном возможностей для влияния на безопасность Европы для нее сегодня остается дроновая сфера. Поэтому ключевым вопросом становится политическая решимость применять эти технологии в ответ на угрозы, которые создает Россия.

Если российское общество в целом готово принять нынешнюю линию разграничения как основу для “заморозки” войны, то интерес руководства России в лице Владимира Путина к такому компромиссу пока не созрел. Путин понимает, что не сможет продать подобный исход своим гражданам как победу. Именно контроль над остальной частью Донецкой области является для него тем минимумом, на который он готов согласиться ради сохранения собственного лица.

При этом мы понимаем, что Россия не является демократическим государством и реальные решения принимаются внутри элит. 

Но даже заморозка войны станет серьезным ударом по позициям Владимира Путина внутри этих элит. Возникнут вопросы о цене, которую Россия заплатила за четыре года войны и продолжит платить в будущем, поскольку санкции, со стороны Европы по крайней мере, сняты не будут.

Большой вопрос также в том, сможет ли администрация Трампа пойти на существенное снижение давления на российскую экономику. Скорее всего, санкционная архитектура сохранится. 

Россия уже потеряла премиальный европейский рынок энергоресурсов и оказалась в сильной зависимости от Китая. Это будет вызывать все большее недовольство внутри элит, направленное лично против Путина. Он понимает, что выход из этой ситуации с ослабленными результатами и ослабленной позицией может стать для него крайне плохим сценарием, и привести к уходу из власти значительно раньше, чем он планирует.

ВЛАДИМИР ФЕСЕНКО: Подписать договор — не значит обеспечить мир: мы это уже проходили

— Несколько дней назад была 31-я годовщина подписания Будапештского меморандума. Об уроке подписания этого документа помнят президент Зеленский, и наша дипломатия, наши переговорщики.

Сейчас вопрос стоит о гарантиях безопасности для Украины — не декларативных, не на словах, а реальных гарантиях. Это предмет переговоров. В том числе мы знаем, что еще неделю назад, еще даже до поездки Уиткоффа и Кушнера в Москву, одной из главных проблем в переговорах с США была именно проблема гарантий безопасности.

Речь идет о конкретных вещах, не о риторических гарантиях на уровне пятой статьи НАТО. Это красиво звучит, но как это будет выглядеть конкретно — вот тут уже начинаются проблемы.

Во-первых, Украина должна сохранить сильную армию и оружие сдерживания, должна иметь оружие сдерживания. Это главная гарантия безопасности. К великому сожалению, и это нужно сказать открыто, и это не секрет, нет такой ситуации, при которой кто-то из стран-гарантов — неважно, США или европейские страны, “коалиция желающих” — подпишется под тем, что они будут воевать за нас в случае нового российского вторжения. К сожалению, это не так. 

Но наши партнеры, не все, но хотя бы некоторые, готовы взять на себя обязательства. Например, в случае российского вторжения возобновить в полном объеме санкции против России, которые пока никто не снимал, но их США готовы снять хотя бы частично. Готовы также возобновить в полном объеме поддержку Украины, которая и сейчас продолжается.

Некоторые страны из “коалиции желающих” готовы на период после завершения войны предоставить ограниченный военный контингент, который будет выполнять функцию сдерживания. Он не будет стоять на линии соприкосновения, он не будет выполнять функции миротворца, потому что здесь много фантазий и не совсем корректной информации.

Речь идет о том, что эти силы будут находиться на территории Украины как фактор сдерживания, когда Россия будет понимать: если они нападают на Украину, возникает риск военного конфликта со странами НАТО. И хотя в Москве любят говорить, что такие войска будут абсолютно легитимной целью для удара, именно это и будет их сдерживать. В этом главный смысл и главная цель такой гарантии безопасности.

Она относительная. Абсолютной гарантии безопасности, скажу откровенно, не существует. Даже если бы кто-то заявил, что готов воевать вместе с нами, не факт, что это действительно произошло бы.

Пятая статья НАТО, к сожалению, тоже не является абсолютной гарантией безопасности. Потому что есть сомнения, будет ли она работать в полном объеме, особенно при нынешней позиции администрации Трампа. Но это отдельная тема. Так или иначе, сильная украинская армия, оружие сдерживания у Украины, возможность размещения на нашей территории войск отдельных стран НАТО — пока этот вопрос не решен, и Россия категорически против, но, тем не менее, эта тема обсуждается.

Еще одна гарантия безопасности, тоже относительная, — это ускоренное вступление Украины в Евросоюз. Это американцы поддерживают. Россия вроде бы не против. Евросоюз, конечно, не оборонный блок. Это не НАТО. Но это своего рода компенсация. Мы не можем стать членом НАТО при нынешней позиции администрации Трампа — они в этом вопросе готовы идти на уступки России. К тому же вообще непонятно, что будет с НАТО завтра.

Но членство в Евросоюзе будет означать, что если Россия начинает войну против страны ЕС, а значительная часть стран Евросоюза одновременно являются странами НАТО, это тоже риск конфликта с НАТО. Не прямой, но косвенный. Это тоже косвенная гарантия безопасности.

Еще одна важная вещь, чтобы не было повторения истории с Будапештским меморандумом, — это юридически обязывающие гарантии безопасности, пусть даже косвенные. Речь идет о том, чтобы подписать с теми странами, которые готовы выступить в роли гарантов безопасности, юридически обязывающие договоры, ратифицированные парламентами этих стран.

Тут есть очень важный нюанс. В прошлом году мы подписали почти с 30 странами Европы и другими странами мира на разных континентах соглашения о сотрудничестве в сфере безопасности. Их иногда называли соглашениями о гарантиях безопасности, но это не совсем так. Тем не менее они нам помогают, потому что большинство этих стран оказывают нам реальную помощь — и военную, и финансовую.

Но для того чтобы это работало вне зависимости от политической конъюнктуры, важно, чтобы это был договор, за который несет ответственность государство в целом, а не просто правительство, его подписавшее. Конкретный пример — при Байдене мы подписали соглашение с США, а Трамп даже не вспоминает о нем. Для Трампа это не имеет никакого значения.

А вот если мы подпишем в США договор, который будет ратифицирован Конгрессом, он будет действовать независимо от того, меняется президент или обновляется состав Конгресса. Как это было в случае с Японией, Южной Кореей, Израилем, Египтом. Согласно такому договору, США должны предоставлять военную и политическую поддержку, особенно в случае нападения.

Речь не идет о размещении американских войск на нашей территории или об их участии в боевых действиях. Речь идет о санкциях против стороны-агрессора, о военной и иной поддержке Украины. Это тоже одна из дополнительных гарантий безопасности — юридически обязывающие договоры с теми странами, которые готовы выступить гарантами безопасности для Украины.

Мы все помним очень сложную, драматичную историю переговоров президента Зеленского в Овальном кабинете 28 февраля, когда все начиналось позитивно, а закончилось жестким эмоциональным спором. Кто-то считал это катастрофой, хотя, как оказалось, ничего страшного не произошло: переговоры продолжились, и после этого Зеленский еще пять раз встречался с Трампом, дважды — в Белом доме.

Почему эта история важна? Потому что тогда, в феврале-марте нынешнего года, США и лично президент Трамп были категорически против предоставления Украине каких-либо гарантий безопасности. Это была одна из причин конфликта в Овальном кабинете. Украинская сторона настаивала: прежде чем подписывать соглашение о прекращении огня, должны быть предоставлены гарантии безопасности. Американцы сказали категорическое “нет”.

11 марта в Саудовской Аравии была подписана совместная декларация США о том, что война в Украине должна завершиться через прекращение огня по линии фронта — сначала на 30 дней. Но, к сожалению, США отступили от этой позиции. Это одна из причин, почему возникли сложности и противоречия в переговорном процессе.

Позже, в ходе многомесячных переговоров, позиция США начала меняться. Американцы поняли, что ключевую роль в обеспечении безопасности Украины должны играть европейские страны, но при поддержке США. Если, например, на нашей территории присутствует ограниченный военный контингент европейских стран, то США должны обеспечивать логистическую поддержку — ПВО, ракеты, спутниковую разведку, военную информацию.

Переговоры об этом идут уже несколько месяцев. Американцы признали, что должны быть частью этого процесса. Вопрос лишь в том, в какой роли, в каком объеме и в какой форме.

Мы хотели бы, чтобы это был договор, аналогичный тем, которые США имеют с Японией, Южной Кореей, Израилем, Египтом. Это давняя мечта украинской дипломатии, которой уже не меньше 30 лет. Сейчас, возможно, мы ближе всего подошли к ее реализации. Согласится ли на это Трамп — неизвестно.

Мы говорим: если вы хотите, чтобы мы шли на уступки, мы должны получить серьезные гарантии. Одна из них — юридически обязывающий договор, ратифицированный Конгрессом США.

Это сложный вопрос, но он показывает, что сейчас обсуждаются не абстрактные обещания, а вполне конкретные юридические, политические и военные механизмы.

При этом я не вижу оснований считать, что Россия готова прекратить войну. Это понимает президент Зеленский, наше военно-политическое руководство, европейские партнеры. Некоторые представители администрации Трампа это тоже понимают. Но есть и те, кто наивно верит, что если Украина пойдет на уступки, война закончится. Это иллюзия.

Я, скорее, пессимист: до конца года мирного соглашения не будет. Не потому, что мы не хотим мира — мы хотим мира, но такого, который отвечает нашим интересам. Россия этого не хочет. В этом главная проблема. Если США будут давить не на нас, а на Россию, усиливать санкционное давление вместе с Евросоюзом, тогда появятся предпосылки для реальных мирных переговоров. Но не сейчас.

Подписать договор — это не значит обеспечить мир. Мы научены горьким опытом Минских соглашений. Тогда украинская сторона настаивала на прекращении огня прежде политических требований, а Россия требовала обратного. В итоге все зашло в тупик, война не прекратилась и в конце концов переросла в полномасштабную.

Именно этот опыт заставляет нас быть более жесткими в нынешнем переговорном процессе.

РУСЛАН РОХОВ: Любая закрепленная несправедливость приведет к следующему конфликту

— Любые противоречия, которые будут закреплены, либо отсутствие справедливости, мы видим, как исчезает пункт об амнистии ответственных за правительство, — это острое ощущение несправедливости приведет к следующим конфликтам.

Отсутствие оппозиции, которая ограничивает суверенитет, также является проблемой, потому что угнетенный суверенитет впоследствии станет поводом для возобновления боевых действий, для попыток вернуть себе этот суверенитет и так далее. На самом деле несправедливые территориальные бенефиты для Российской Федерации — это тоже форма несправедливости, которая может быть закреплена и в последующих итерациях способна привести к возобновлению боевых действий.

Ведь для того, чтобы получить долгий мир, нужно всего одно — чтобы россияне убрали свои войска с украинской земли. Как мы видим, у нас взаимоисключающие позиции. Украина отстаивает свою свободу, независимость и суверенитет, в то время как Кремль пытается это у нас отобрать. Поэтому зон для компромисса, по сути, не существует.

Это как говорила Голда Мейер: “Они хотят, чтобы мы умерли, а мы хотим жить”. И здесь места для компромисса нет. К сожалению, ситуация во многом именно такая.

Прямо сейчас европейские партнеры боятся это заявлять публично, но они должны понимать, что невозможны дипломатические переговоры, в которых не будет подобных противоречий. Потому что единственный вариант таких переговоров — это договор о репарациях вследствие поражения Российской Федерации. Как мы видим, сейчас это невозможно.

Поэтому речь идет об отложенном конфликте на будущее. Каждая из сторон будет пытаться использовать паузу для того, чтобы зализать свои раны, восстановить потенциал, перестроить порядки и быть более готовой к следующим раундам противостояния.

Долгое время складывалось впечатление, что Соединенные Штаты отодвигают Европу от мирного урегулирования и переговорных процессов. Теперь же Европа и Киев возвращаются в этот диалог. Возникает вопрос: пойдут ли Штаты на такой шаг?

Россия в первую очередь демонстрируя якобы готовность к переговорам, хотела бы получить гарантии того, что в условиях заморозки боевых действий с российской экономики будут сняты санкции. Если Вашингтон продолжит вести переговоры без Европы, не согласовывая интересы европейских стран, европейцы, конечно же, откажутся снимать санкции.

И это хорошее плечо для диалога, как любит говорить Трамп, — карты для европейцев в разговоре с Вашингтоном. Судя по всему, Фридрих Мерц напомнил, что такие карты у Европы есть, и что за столом покера они могут разыграть свою руку так, что это не понравится Вашингтону.

Путин, постоянно вовлекая Запад в переговоры, фактически покупает себе время, чтобы избежать введения новых санкций. К сожалению, Европа и Вашингтон, которые призывают повременить с усилением давления, оказываются разыгранными в этой партии, словно неопытные игроки против умудренного наперсточника со стороны Кремля в лице Путина.

Посмотрим, чем это закончится. Европейцы пытаются усадить Путина за стол и посмотреть, готов ли он подписывать соглашение. По их мнению, это должно разоблачить Путина и показать, что он на самом деле не хочет мира, в чем уверена и украинская сторона.

Отсюда и достаточно бодрая позиция президента Украины Владимира Зеленского, который заявил, что готов идти на выборы: “Давайте гарантии, меняем законодательство и идем дальше”. Он четко понимает, что на самом деле Путин этого не хочет, и что это лишь отговорка и попытка представить ситуацию так, будто именно украинская сторона не стремится к миру.

На самом деле Путин все больше пытается завести Украину в условия, при которых мы будем вынуждены отказать, чтобы скрыть очевидное — отсутствие мира обусловлено нежеланием Путина договариваться.