Гарантии или иллюзия безопасности: что обсуждали Украина и США накануне большого форума в Давосе

В Майами (США) 17 января прошел очередной раунд переговоров между Украиной и США. Украинская делегация провела встречи с представителями команды президента США Дональда Трампа.

В состав украинской переговорной группы вошли секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Рустем Умеров, руководитель Офиса президента Кирилл Буданов и глава парламентской фракции “Слуга народа” Давид Арахамия.

Как сообщила посол Украины в США Ольга Стефанишина, ключевая цель визита — доработка двух базовых документов: соглашения о гарантиях безопасности и пакета экономического процветания Украины объемом до 800 млрд долларов.

Переговоры Украины и США: безопасность, Prosperity Plan и дальнейшие консультации в Давосе

Президент Украины Владимир Зеленский выразил надежду, что эти контакты позволят получить больше ясности как по согласованным с США документам, так и по позиции Кремля в рамках мирного процесса.

“Важно, чтобы там были все аспекты, которые мы проговаривали с партнерами, чтобы Украина была не “голая и босая” после войны, чтобы у нас была реальная финансовая поддержка. Над этим и работаем”, — заявил Зеленский.

В течение двух дней украинская делегация провела рабочие консультации в США, сосредоточившись на вопросах безопасности и экономического развития Украины, подтвердил Рустем Умеров.

С американской стороны в переговорах участвовали спецпредставитель Стивен Уиткофф, Джаред Кушнер, министр армии США Дэниел Дрисколл, а также сотрудник Белого дома Джош Груенбаум.

По словам Умерова, консультации носили предметный характер.

“Мы детально обсудили вопросы экономического развития и Рrosperity Рlan, а также гарантии безопасности для Украины с фокусом на практические механизмы их реализации и имплементации”, — рассказал он.

Кроме того, украинская сторона проинформировала партнеров о недавних атаках России на энергетическую инфраструктуру Украины.

По итогам встречи стороны договорились продолжить диалог.

“Мы договорились продолжить работу на уровне команд во время следующего этапа консультаций в Давосе”, — сообщил Рустем Умеров.

Тем временем лидеры G7 (“Большой семерки”, “Группы семи”) планируют встретиться с президентом США Дональдом Трампом в Давосе, чтобы заручиться его поддержкой в вопросе гарантий безопасности для Украины.

Соединенные Штаты Америки представят на Всемирном экономическом форуме в Давосе 19-23 января самую большую делегацию за всю историю участия страны в данном мероприятии.

Организаторы форума официально подтвердили, что в состав группы сопровождения президента США Дональда Трампа войдут пять секретарей Кабинета министров и ряд высокопоставленных чиновников. Среди них: государственный секретарь Марко Рубио, министр финансов Скотт Бессент, министр торговли Говард Лютник и Джаред Кушнер.

Всего в швейцарских Альпах ожидают почти три тысячи участников. Прибудут также главы государств или правительств 64 стран. Организаторы форума сообщили, что это — рекорд.

Принуждение к миру или новые переговоры: чего ждут от США и Европы 

Насколько близки стороны к согласованию реальных гарантий безопасности для Украины и что именно подразумевается под их автоматическим запуском? Готовы ли США и Европа перейти от политических заявлений к механизмам принуждения России к миру? Подробно об этом в эфире телеканала FREEДOM рассуждали: 

• Михаил Подоляк, советник Офиса президента Украины (ОПУ); 
• Олег Постернак, политтехнолог, руководитель Центра политической разведки; 
• Александр Леонов, исполнительный директор Центра прикладных политических исследований “Пента”. 

МИХАИЛ ПОДОЛЯК: Россия будет соблюдать договоренности только под давлением

— Что касается переговоров на уровне Украины, США и Европы, то, несомненно, присутствие там украинской делегации позволит продвинуть многие вопросы еще больше, то есть уточнить позиции и зафиксировать их, особенно в разговорах с американскими коллегами и американским президентом. И, опять же, это будет давать определенную стабильность.

Если мы зафиксируем те позиции, которые сегодня наработаны в рамках переговорного процесса, и что касается формулы окончания войны, и что касается гарантий сдерживания России, гарантий безопасности, и что касается возможности полностью финансировать восстановление разрушенной экономики Украины, ее дополнительную милитаризацию Украины, — все это, конечно, будет очень полезно и актуально обсуждаться на экономическом форуме в Давосе. Было бы хорошо, чтобы разговоры уже перешли в логистические действия.

Европа все-таки нашла решение, как поддержать экономику Украины, и милитарную часть, и социальную часть экономики — 90 миллиардов на два года. Но, тем не менее, на мой взгляд, мы должны все время четко понимать главное. Есть на сегодняшний момент безусловный, установленный факт агрессии России. Россия, нарушив международное право, атаковала суверенную территорию и, соответственно, умышленно разрушает экономику, и наносит прямой и косвенный ущерб прежде всего Украине. И, конечно же, крайне важно, чтобы Россия уже платила за факт агрессии, финансировала не только те разрушения, которые она причиняет, но и контрвойну, то есть обеспечение дополнительных систем безопасности, дополнительную защиту неба, противоракетные системы и так далее.

Российская Федерация на начало полномасштабного вторжения имела в Европе более 320 миллиардов евро своих суверенных активов, которые сегодня заморожены. Этих денег вполне достаточно для того, чтобы эффективно финансировать контрвойну как таковую, эффективно финансировать оборонительные действия по защите гражданского населения в большой стране Украина. Кроме того, этих средств достаточно для финансирования восстановления тех или иных отраслей, не только милитарных, но и других отраслей в Украине.

Это очевидно. Более того, с информационно-психологической точки зрения использование этих активов и объяснение, почему российские замороженные активы используются для контрвойны, очень хорошо бы зашло в общественное мнение целого ряда европейских стран. Когда избирателям говорят: смотрите, есть агрессия, есть юридически установленный факт безусловной, неспровоцированной агрессии, есть замороженные активы, и эти активы используются для защиты от агрессии.

Избирателю объясняют, что он не платит свои деньги, он тратит их на себя, а Европа имеет возможность финансировать оборону Европы от нападения России за счет российских активов. Это очень хорошо воспринималось бы избирателями и, соответственно, классические европейские политические партии получили бы необходимые им электоральные дивиденды. 

С другой стороны, все сомнения, которые мы периодически слышим, что изъятие российских активов или их использование для финансирования контрвойны сломает глобальную финансовую систему или дискредитирует европейскую банковскую систему, ничтожны. 

Россия вышла из-под действия международного права. Соответственно, ее активы необходимо использовать для защиты от агрессии России. Более того, сама Россия изымает активы европейских стран на своей территории — производства, деньги. Она делает это уже в течение четырех лет, в том числе в последние месяцы. Так, у бельгийских компаний были арестованы активы, которые перешли в национализированную собственность РФ, и так далее. Поэтому для меня несколько загадочна эта неготовность брать на себя ответственность.

Я надеюсь, что в Давосе это будет обсуждаться, потому что это прежде всего экономическая площадка, где периодически обсуждаются принципы оздоровления глобальных финансовых рынков. Это объективная реальность, в которой мы находимся. То есть принуждение России к миру.

Принуждение России к миру через лишение ее ресурсности как раз и стоило бы обсудить в Давосе. Принуждение также предполагает полное закрытие неба Украины — это другое количество систем противоракетной обороны, ракет к этим системам и так далее. И, естественно, принуждение — это разрушение инфраструктуры войны на территории России, увеличение поставок ракет, инвестиции в дроновые производства Украины.

Очень важная составляющая — информационная изоляция России. Не нужно легитимизировать ее, продолжать делать вид, что Путин абсолютно адекватен и с ним можно вести переговоры. Его нужно принуждать к переговорам. Это разные задачи. Делать вид, что он адекватен и с ним можно вести дискуссии, — это плохая стратегия.

На самом деле это дает России уверенность, что она может спокойно убивать гражданское население, вымораживать целые большие города, города-миллионники, и с ней все равно будут разговаривать как с адекватным субъектом. Это неправильная стратегия. Но, к сожалению, глобальный мир живет по своим законам.

Задача Украины — объяснять, что Россия не будет придерживаться договоренностей, если не будет чувствовать за ними силу и принуждение. Переговоры через принуждение приведут к результату. Переговоры через просьбу — нет.

Россия — страна-агрессор, которая не придерживается ни норм международного права, ни норм ведения войны. Ожидать от нее изменения этой модели поведения наивно. Но, тем не менее, либо вы замыкаетесь в себе, либо вместе с партнерами, обсуждая способы ведения переговорного процесса, приходите к формуле, которая заставит Россию участвовать в переговорах, принудит ее к этому и даст результат.

ОЛЕГ ПОСТЕРНАК: Инвестиций не будет без реальных гарантий безопасности

— Проблема единой гарантии безопасности крайне важна. Давос — это площадка, в которой будут принимать участие лидеры G7, рассматривается как механизм коммуникации, в том числе с американской делегацией, для продвижения этой повестки. 

Условно, мы имеем на данный момент Парижскую декларацию, подписанную в начале января. Это весьма важный, основополагающий, базовый документ, в котором зафиксированы пять моделей гарантии безопасности, которые точно могут обеспечить европейские государства. Напомню, это так называемые многонациональные силы, экономическое восстановление Украины, поддержка оборонной индустрии, обучение украинской армии и, естественно, дальнейшая военная и финансовая помощь Украине. Эти гарантии безопасности актуализируются при наличии фактора американского присутствия.

Россия будет пытаться утверждать, что эти гарантии безопасности, и через свои каналы взаимодействия с американцами продвигать тезис, приведут к Третьей мировой войне, к разрушениям, к новым конфликтам и бедствиям. Также Россия будет максимально задействовать все возможности, чтобы разорвать США и европейские страны в их попытке достичь единой проукраинской рамки понимания гарантий безопасности.

Они уже делают это сейчас, например, в контексте темы Гренландии, которая стоит очень остро и, скорее всего, будет обсуждаться и в Давосе в связи с недавним решением Трампа по тарифам для стран, которые пытаются сопротивляться стратегии США по насильственной эскалации ситуации вокруг Гренландии.

Провал дипломатии, невозможность показать, в том числе российскому населению, успехи своих дипломатических продвижений и попыток давления через американцев на Украину, позволяет Кремлю спускаться к тем аргументам, которые у них получаются наиболее эффектно. Это массовые ракетно-дроновые атаки, уничтожение энергетической инфраструктуры Украины, а также определенные микроуспехи на отдельных участках фронта.

Склонность к военной эскалации порождается как раз отсутствием у Путина и Кремля возможности продавить американцев на большее давление в сторону Украины. 

Второе направление, которым они будут заниматься, — это подрыв мирной инициативы. Также Россия будет заинтересована в провокациях, демонстрации силы и создании ощущения затяжного конфликта с целью парализовать волю западных государств к дальнейшей поддержке Украины.

Третье направление — информационные спецоперации и деформация общественного мнения с целью создать впечатление, что Украина якобы затягивает конфликт, Украина является препятствием, позиция президента Зеленского неадекватна и так далее. Все это они делали и ранее.

Эти три модели активизации России следует ожидать перед таким важным собранием, потому что Давосский форум воспринимается как клуб серьезных игроков, где обсуждаются стратегии, идеологии и идеи. Понятно, что минимизация роли России в нарративах и тезисах обсуждения ее не устраивает. Поэтому Россия будет стремиться напомнить о себе.

Документы о восстановлении Украины и гарантиях безопасности чрезвычайно связаны между собой. При этом сегодня для гарантий безопасности и для мирного соглашения остается ряд чувствительных моментов, по которым украинская и американская делегации пока не пришли к согласию. Тем не менее документ, который условно называют соглашением о процветании, близок к тому, чтобы получить окончательное утверждение и подписи в Давосе.

АЛЕКСАНДР ЛЕОНОВ: Гарантии безопасности должны включаться автоматически в случае агрессии России

— Если мы говорим о гарантиях безопасности, то это максимальное гарантирование ненападения со стороны России. То есть должен существовать некий механизм, который автоматически включается в случае новой агрессии со стороны России. Идеал — это, конечно, военные гарантии со стороны США, но на данный момент никакой информации об этом нет. С другой стороны, и восстановление Украины, и поиск средств для инвестирования в украинскую экономику — это также крайне важный вопрос.

Есть еще такой подход, даже термин в международной политике: страна, которая очень серьезно пострадала от агрессии, с разрушенной экономикой, может быть восстановлена выгоднее фактически с нулевой точки. В том смысле, что именно туда приносятся сверхсовременные технологии, которые иногда там же и тестируются — как они работают и как влияют на жизнь. Мы видели это на примере Японии и Германии. Фактически это возможность вырваться в число передовых стран. Поэтому вопрос восстановления действительно крайне важен. Очевидно и то, что и гарантии безопасности, и восстановление Украины обсуждаются уже сейчас.

Что касается мирного плана, он обсуждался, и между Украиной, Европой и США были найдены определенные компромиссы. К сожалению, пока нельзя говорить о том, что Россия готова к каким-либо подвижкам или уступкам. С этой точки зрения говорить о прогрессе крайне сложно. Тем более мы видим продолжающиеся массовые удары по Украине и то, что Путин вместо согласия на рождественское перемирие усилил атаки на энергетические объекты.

Следует отметить, что этот раунд переговоров, начавшийся еще в ноябре, отличается от всех предыдущих. Переговорами занимаются одни и те же люди — Кушнер и Уиткофф. Они ведут диалог и с россиянами, и с украинцами, и с европейцами. Поэтому здесь нельзя списывать все на несостыковки между разными переговорщиками. Именно Кушнер и Уиткофф должны соединить все эти позиции.

Сейчас мы видим, что Европа, Украина и США свои позиции согласовали практически по максимуму. Сейчас вопрос стоит ребром: готов ли Путин вообще обсуждать это, готова ли Россия к переговорам, или же она настроена продолжать войну. Если второй вариант, то возникает вопрос к нашим американским союзникам — существует ли план Б.

Потому что, помимо разговоров, должен быть и план, при котором в случае отказа Кремля от переговоров в действие вступает жесткое санкционное давление на Россию и ее союзников. Об этом, по крайней мере, говорит сенатор Линдси Грэм, который заявил, что Трамп дал зеленый свет его законопроекту о тарифах на российские энергоносители для стран-союзников России.

Украинский вопрос стал частью избирательной кампании, и это хорошо видно по жестким выступлениям сенаторов-республиканцев. Все это говорит о том, что у Дональда Трампа остается немного пространства для маневра. У него нет карт для отказа от помощи Украине или от давления на Россию. 

Серьезных подвижек со стороны России мы не видим. Более того, он [Трамп] уже предпринимает шаги, когда начинаются захваты российских танкеров, которые затем арестовываются и транспортируются в США. Это действительно существенно влияет на ситуацию.

Остается надеяться, что давление будет многократно усилено, а для Украины будут найдены возможности для усиления ПВО и дальнобойных средств поражения. Потому что это единственное, что реально может остановить Путина.

Читайте также: “Энергетический Рамштайн” для оперативного решения проблем: мнения экспертов о помощи союзников и возможностях давления на РФ