Боится обмена и возвращения на родину: история гражданина Таджикистана, который воевал на стороне РФ и попал в плен

Украинские военные взяли в плен гражданина Таджикистана, который воевал на стороне российской оккупационной армии. В интервью изданию Al Jazeera он рассказал о том, как попал на фронт, о собственном опыте участия в войне и реалиях российской армии. Сейчас Мохаммед говорит, что он предпочел бы воевать за Украину, а не возвращаться на родину или тем более в РФ, информирует FREEДОМ.

В 2024 году Мохаммед (имя героя было изменено для защиты личных данных, — ред.) отправился в Санкт-Петербург в свое первое зарубежное путешествие. Город казался ему другим миром по сравнению с его родным Душанбе, перенаселенной столицей Таджикистана, самой бедной из бывших советских республик в Центральной Азии.

Как и миллионы других мигрантов из Центральной Азии, которые едут в Россию в поисках работы, мужчина надеялся заработать денег и отправить их домой. Попав в Россию без визы, он платил 6 тыс. рублей (74 доллара) в месяц за возобновляемое разрешение на работу и делил убогую квартиру с шестью другими мужчинами, которые также приехали на заработки в РФ.

После того, как Мохаммед однажды не заплатил за разрешение на работу, его задержала полиция. Вскоре, по его словам, во время содержания под стражей российские полицейские заставили его вступить в армию, не оставив ему другого выбора. 

Его отправили воевать в Украину вместе с российскими солдатами и иностранными рекрутами, которые поддерживают Москву. В начале этого года мужчина попал в плен к ВСУ. 

Во время разговора с журналистами Мохаммед не скрывал гнева в адрес России. Он рассказал о насилии со стороны полиции РФ и сказал, что был свидетелем дискриминации мусульман во время военной подготовки.

Мохаммед признался: боится быть отправленным обратно в Россию и предпочел бы воевать за Украину. И подобные заявления не единичны.

Военнопленный отметил, что только потом он понял, что его в России заставили подписать контракт на год с Минобороны РФ, по условиям которого ему обещали вознаграждение в 1,6 млн рублей (19 644 долл.) и ежемесячную зарплату в размере 210 тыс. рублей (2 580 долл.). Он добавил, что офицеры заверили его, что он якобы будет работать охранником вдали от зоны боевых действий и получит российский паспорт в течение шести месяцев.

“Они меня обманули”, — констатировал он.

Пройдя краткий курс подготовки в России, который, по словам мужчины, был коротким и плохо организованным, он отправился на фронт. 

“Мое оружие даже не работало — клянусь, это правда”, — сказал Мохаммед. 

Россия давно использует практику мобилизации мигрантов из Центральной Азии, часто прибегая к запугиванию и принуждению.

Как и Мохаммед, другие иностранцы рассказывают, что их заманивали обещаниями высокой зарплаты, “безопасными”, небоевыми должностями и ускоренной процедурой получения российского гражданства.

“За всем этим стоит стратегия Кремля по набору рабочей силы любыми возможными средствами, избегая при этом непопулярных мер принудительной мобилизации этнических россиян”, — рассказал в интервью Al Jazeera Алишер Ильхамов, руководитель лондонского аналитического центра Central Asia Due Diligence.

В тренировочных лагерях, где десятки мигрантов находились в неотапливаемых бараках, было много других мусульман, приехавших в Россию, в частности, граждане Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана и Азербайджана. Хотя некоторые и присоединились добровольно, большинство, по словам Мохаммеда, служить в рядах армии РФ заставили.

Он также отметил, что мусульманским новобранцам запрещали молиться и ежедневно подвергали этническим и религиозным оскорблениям со стороны российских офицеров-инструкторов. Офицеры, по словам Мохаммеда, приказывали им брить бороды и чистить туалеты как внутри, так и на улице, возле бараков.

По словам Мохаммеда, этнических россиян в тренировочном лагере было немного, а те, кто был, как правило, попадали туда из тюрем — осужденные, что добровольно согласились воевать в обмен на помилование, которое обещал Путин. 

Москва отрицает расовую или религиозную дискриминацию при наборе. Однако она неоднократно подчеркивала, что иностранные работники, имеющие или стремящиеся получить российское гражданство, имеют “обязанность” служить своей новой родине.

После завершения подготовки Мохаммеда отправили на восток Украины — в район, где шли интенсивные бои. Там ему выдали штурмовую винтовку, несколько магазинов и ручные гранаты. Его поставили в пару с другим иностранным солдатом, который сказал, что согласился воевать в обмен на российский паспорт.

Мохаммед и его товарищ были вовлечены в новую боевую стратегию россиян — штурмы небольшими группами для “просачивания” в украинские позиции, сбора разведданных.

По словам Мохаммеда, он и другие солдаты, которые служили с ним, были лишены своих телефонов, документов и банковских карт командирами. Вместо этого им выдали дешевые смартфоны, оснащенные единственным приложением — Alpine Quest, топографическим инструментом, который позволял им ориентироваться с помощью закодированных координат без доступа к интернету или GPS.

Они никогда не знали названий населенных пунктов, до которых им было приказано добраться. Инструкции поступали только по радио от командира, личность и местонахождение которого оставались тайной.

Ежедневно они выходили небольшими группами. Один человек нес рюкзак с портативным глушителем, предназначенным для вывода из строя украинских дронов. По дороге Мохаммед видел тела погибших российских солдат. Несмотря на голод и жажду, они должны были продвигаться к украинским позициям. Ежедневные пайки, по словам военнопленного, сбрасывали с помощью дронов. Они были мизерными — маленькая бутылка воды и несколько шоколадных батончиков.

Однажды Мохаммед заметил тяжело раненого российского солдата, который лежал на земле и истекал кровью. Когда он попытался помочь, его командир по радио запретил это делать.

Для Мохаммеда этот момент стал суровым осознанием: его жизнь не имела никакой ценности — его тоже могли вот так оставить умирать.

Во время ожесточенных боев ему и его сослуживцу приказали спрятаться в сожженном, по сути заброшенном украинском селе. Не получая продовольствия в течение нескольких дней, они заходили в пустые дома и подвалы в поисках еды. Вскоре украинские дроны обнаружили их местонахождение.

Мохаммед утверждает, что за все время службы он “никогда не стрелял из оружия и не бросал гранаты”. К этому заявлению украинские военные относятся скептически.

Он также признался: сначала боялся украинского плена, потому что слышал слухи, что российских пленных “мучают или калечат”. Но его опыт оказался иным, он сам убедился в гуманном отношении.

“Дают мне все, о чем я прошу — сигареты в любое время, еду, напитки”, — рассказал военнопленный.

Ему также удалось позвонить отцу. Однако Мохаммед боится, что его включат в списки на будущий обмен пленными. Ведь, по данным правозащитных организаций и бывших российских солдат, Россия нарушает международное право и отправляет вернувшихся военнопленных обратно на фронт.

Возвращение в Таджикистан также не является вариантом, говорит Мохаммед. Согласно таджикскому законодательству, граждане, служащие в иностранных армиях, могут быть приговорены к 12 годам тюремного заключения.

Украинская программа “Хочу жить”, которая следит за судьбой военнопленных и оказывает им помощь, в апреле сообщила, что проверила личность 931 гражданина Таджикистана в возрасте от 18 до 70 лет, воюющих на стороне России. По их данным, 196 из них погибли — средний срок выживания на передовой составляет всего 140 дней. Реальная цифра погибших может быть выше.

Мохаммед считает, что его единственная надежда на выживание — вступить в Вооруженные силы Украины, получить украинское гражданство и в конце концов перевезти свою семью из Таджикистана.

“Когда война закончится — если она когда-нибудь закончится — я скажу своему отцу в Таджикистане: продай дом, приезжай в Украину и купи здесь другой”, — сказал он.

Читайте также: “Я не хочу в Россию, я там умру”: в Кении расследуют возможную продажу своих граждан в рабство для армии РФ (ВИДЕО)