Европе нужны сильные украинские СМИ — интервью с медиа-экспертом Йоанной Кравчик

Йоанна Кравчик — эксперт по международной коммуникации, директор немецкого издания “Корректив”. Специализируется на расследовательской журналистике и укреплении демократических институтов по всей Европе. 

Ранее занимала должность замдиректора в “Германском фонде Маршалла”, была президентом Альянса ведущих европейских газет и руководителем отдела партнерских отношений в польском издании “Gazeta Wyborcza”. 

Принимала участие в создании проектов по развитию СМИ. Руководит сетью, объединяющей более пятисот локальных редакций и независимых авторов в 35 странах. 

Йоанна Кравчик —  гость нового выпуска проекта “Люди доброй воли” на телеканале FREEДОМ.

Ведущий — Сакен Аймурзаев.

https://www.youtube.com/watch?v=LPxhnHJbU3E

От расследовательской журналистики к поддержке сотен редакций по всей Европе

— Каков ваш профессиональный путь и, если можно так сказать, ваша миссия?

— Я из Польши. Сейчас я работаю в немецкой медиаорганизации “Корректив”. Я управляющий директор по Европе.

“Корректив” — это расследовательское медиа. Именно расследования лежат в основе нашей работы. Но помимо расследовательской журналистики мы работаем еще в четырнадцати разных направлениях. Одно из них — развитие европейских локальных медиа. Именно за это направление я и отвечаю.

— То есть вы их поддерживаете. А как именно вы помогаете локальным медиа?

— Мы создали сеть, в которую входят более пятисот локальных и нишевых медиа из тридцати шести стран Европы, включая Украину.

То, что мы для них делаем, мы называем сервисом. Мы предоставляем различные виды ресурсов. При этом мы решили не идти по привычному пути международного сотрудничества. В редакционной среде это обычно означает трансграничные расследования или совместные расследовательские проекты.

Мы даем локальным медиа редакционные инструменты — то, что помогает делать материалы более оригинальными, интересными и глубокими. Например, мы предоставляем данные. 

Мы собираем и обрабатываем данные, готовим европейские массивы данных, которые можно разложить до локального уровня. Создаем наборы данных, визуализации, дополнительную информацию, списки экспертов. Это целый набор инструментов, который мы передаем участникам нашей сети, чтобы они могли строить свои истории на основе этих данных.

Кроме того, мы дополняем это возможностями для профессионального развития. Мы разрабатываем индивидуальные воркшопы, семинары и программы менторства — в зависимости от текущих потребностей участников сети.

Мы находимся в тесном контакте, возможно, не со всеми 500 участниками, но примерно с 10% из них, чтобы понимать, что им нужно именно сейчас. Например, обучение работе с искусственным интеллектом. Но не какой-то общий курс, а обучение конкретному решению или инструменту: как получить к нему доступ и как использовать его именно в локальном контексте.

После этого мы организовываем такое обучение, оплачиваем работу экспертов и приглашаем участников нашей сети воспользоваться этой возможностью.

Кроме того, мы работаем над тем, чтобы участники сети становились более заметными. На практике это означает, что мы приглашаем их на различные медийные встречи, конференции и мероприятия и оплачиваем их участие.

Также мы организовываем отдельные мероприятия, посвященные ситуации локальных медиа, чтобы голоса участников нашей сети были услышаны на таких площадках. Мы надеемся усилить наших участников, чтобы они становились не только лучшими журналистами, но и более сильными медиаэкспертами, лучшими управленцами и были более заметны в европейском медиапространстве.

— Сеть “Корректив Юроп” — это неправительственная организация?

— Да, это негосударственная организация. “Корректив” — некоммерческая организация в Германии. Наша сеть открыта для всех независимых медиа, а также для фрилансеров. И участие в ней бесплатное.

— А можно сделать пожертвование, чтобы поддержать вас?

— Да. Это возможно.”Корректив” в основном финансируется нашим сообществом. Шестьдесят пять процентов нашего бюджета составляют частные пожертвования, преимущественно из Германии.

Локальные медиа становятся главным ресурсом демократии

— Какие темы сейчас находятся в центре внимания вашей сети и ваших партнеров? Политика, коррупция, идеология — что для вас наиболее важно?

— Недавно мы провели опрос о темах, которыми участники сети хотят заниматься.

Самой популярной темой стала безопасность. Тесно связанная с ней тема — кризисы. Причем кризисы разного типа: природные бедствия, например наводнения, а также гражданская готовность. Все это напрямую связано с вопросами безопасности. Следующая большая тема — то, что можно объединить понятием стоимости жизни. Почему людям не хватает денег на базовые услуги? Сюда входят стоимость жилья, энергетический переход, цены на энергию, расходы на здравоохранение и многие другие подтемы, объединенные общим знаменателем — стоимостью жизни. Еще одна тема, которую часто называли участники нашей сети, — климат.

Именно на этих направлениях мы будем сосредоточены в ближайшие шесть месяцев.

— А кто ваши партнеры в Украине?

— В Украине у меня лично много любимых организаций.

Четыре года я возглавляла Украинский медиафонд, который привлекал средства из стран Северной Европы. Медийные ассоциации Дании, Норвегии, Швеции и Финляндии, а также крупный издатель “Бонниер” объединились для создания этого фонда. Я руководила фондом и следила за тем, чтобы мы поддерживали украинские медиа разумно и эффективно.

Благодаря этому опыту я познакомилась с большим количеством замечательных организаций — действительно сильных и вдохновляющих медиа. А также с людьми — фантастическими, открытыми, дружелюбными и исключительно талантливыми.

Сейчас в “Корректив” я работаю с двумя организациями. Одна из них — Львовский медиафорум.

Львовский медиафорум — один из наших самых надежных партнеров. Вместе мы реализуем проект, посвященный локальным медиа и их устойчивости. Мы хотим представить украинским локальным медиа методологию бизнес-моделей, основанных на сообществе, и поделиться нашей экспертизой, опытом и всеми необходимыми материалами.

Мы хотим передать им инструменты для построения бизнес-модели, основанной на сообществе, а затем долгосрочно инвестировать в несколько украинских локальных медиа. В конце этого процесса мы хотим запустить для них фонд софинансирования. Это как многослойный торт, где фонд софинансирования — вишенка на торте.

По сути, это означает следующее: когда локальное медиа уже понимает, как работать со своим сообществом и как его монетизировать без внешней поддержки, тогда фонд софинансирования в течение определенного времени будет удваивать или даже утраивать собранные пожертвования. Это наше долгосрочное решение для локальных медиа в Украине.

“Изменения нельзя принести в сообщество извне”

— Вы согласны с тезисом, что мы сами ответственны за реальность, которую создаем. И как профессионал в сфере медиа, что, по вашему мнению, сегодня угрожает этой реальности — здесь, в Украине, и в Европе в целом?

— Это очень сложный вопрос. Иочень философский. Но я даже не буду притворяться философом.

Я согласна с тем, что на нас лежит ответственность. Мы действительно создаем реальности, разные слои нашей большой и малой реальности.

Мне кажется, очень важно оставаться реалистами, когда мы думаем о нашей реальности и о том влиянии, которое можем иметь.

Как человек, который очень тесно работает с локальными сообществами, я верю, что мы, медиа, несем ответственность перед своими местными сообществами. Именно там существует пространство, где мы действительно можем что-то изменить.

Но это возможно только в очень тесном сотрудничестве с сообществом. Изменения нельзя принести извне. Их нельзя просто “сбросить” на сообщество сверху. Потребность в изменениях и первые шаги должны исходить изнутри самого сообщества.

Для меня роль медиа — моя роль и роль моих коллег — заключается не только в том, чтобы производить информацию. Наша роль — дать людям возможность действовать.

Мы не действуем вместо них. Мы не активисты.

Но мы можем быть посредниками. Мы можем открыть людям путь к информации о том, как действовать и как добиваться изменений. Мы можем организовывать пространства для обсуждения этих изменений. Мы можем дать людям доступ к тем, кто принимает решения.

Потому что, давайте честно, мы — четвертая власть. У нас есть доступ. И мы можем открывать двери для локальных сообществ, чтобы они могли напрямую взаимодействовать, например, с политиками и управленцами.

Поэтому я вижу роль медиа в формировании реальности не только в предоставлении информации, но и в создании возможностей для действия.

Расследовательская журналистика не должна заниматься пиаром

— В Европе и в Украине расследовательская журналистика воспринимается как общественное благо. Но где проходит баланс между общественным интересом и возможным ущербом — вредом для общества или политической системы? Для нас в Украине во время войны этот вопрос особенно актуален. Где находится этот баланс?

— Мне кажется, это я должна была бы задать вам этот вопрос: как вы сами видите этот баланс?

Лично мне очень трудно рассуждать о том, каким он должен быть, особенно в Украине. Я не могу говорить о том, как должен выглядеть этот баланс в стране, разорванной войной. И мне кажется, что украинские журналисты уже знают ответ на этот вопрос.

С моей точки зрения — человека, который вырос в Польше, работал в польских медиа и в экосистеме независимых СМИ, а сейчас работает в Германии, — подход довольно строгий. Я считаю, что общественный интерес всегда выше любого политического ущерба, который может быть нанесен раскрытием информации. Мы ответственны перед обществом, а не перед политиками, которые управляют страной.

Но я могу только представить, насколько сложно в Украине принимать решение о том, за какую тему браться, а за какую — нет. Особенно если публикация может повлиять на репутацию страны.

Сейчас очень многое зависит от того, как люди воспринимают Украину. Как ее видят внешние партнеры, как ее видят люди в других странах. Поэтому репутация и образ страны — я бы не сказала, что это абсолютно решающий фактор, — безусловно важны. И работать с этим нужно профессионально.

В то же время я считаю, что формирование имиджа страны — не обязательно задача журналистов. И уж точно не задача журналистов-расследователей. Поэтому нам необходимо проводить очень четкую границу между расследовательской журналистикой и пиаром.

“Свобода слова в Украине для меня очевидна”

— Я спрашиваю об этом потому, что российская пропаганда пытается представить Украину как страну без свободы слова и без свободы прессы. И для нас очень важно понимать, как можно противостоять этому нарративу.

— Вопрос в том, есть ли у меня для вас готовое решение.

Моя первая интуиция — выступать за то, чтобы в западных медиа было больше украинских голосов. Больше украинских историй, в том числе расследовательских, которые становились бы частью регулярного информационного цикла европейских медиа.

Мне кажется, мы до сих пор недостаточно знаем о том, что происходит в Украине за пределами политических решений, политических изменений и, конечно, событий, связанных с войной.

Для меня очевидно, что свобода слова в Украине существует.

— Да, конечно.

— Это очевидно для меня, потому что у меня есть друзья среди украинских журналистов. Я читаю украинские материалы, общаюсь с украинскими медиаорганизациями и могу делать собственные выводы. Но я нахожусь в привилегированном положении — у меня есть доступ к этой информации.

Я считаю, что такой уровень знания о стране должен быть доступен каждому гражданину Европы. Это тоже один из способов противодействовать российской пропаганде. Но это и наша ответственность. Ответственность медиаорганизаций и издателей в Западной Европе — сделать так, чтобы украинские голоса были услышаны.

И я имею в виду именно прямые украинские голоса, а не только истории об Украине, рассказанные с точки зрения западных обществ.

“Самое эффективное — быть рядом со своим сообществом”

— Давайте поговорим о российских журналистах в изгнании. Многие из них покинули Россию после начала полномасштабного вторжения. Существует ли в европейском медиасообществе единый подход к их поддержке и взаимодействию с ними?

— Да, такой подход существует. Я вижу это во многих организациях.

Я вижу это и в своей организации. В “Корректив” есть отдельное направление, которое работает с журналистами в изгнании. Мы сотрудничаем с российскими журналистами, находящимися в эмиграции. Один из проектов, который мы создали вместе, — “Радио Сахаров”. Это способ дать российским журналистам в изгнании пространство для присутствия в немецкой медийной экосистеме.

Но для меня важно, работая с российскими журналистами в эмиграции, не забывать об украинских журналистах и украинских медиа.

Поэтому, как мне кажется, здесь необходим баланс. Каждый раз, когда мы принимаем решение поддержать российских журналистов в изгнании, я, по крайней мере в своей роли, стараюсь думать и об инициативе для украинских медиа.

— Это тоже очень деликатный вопрос, потому что необходимо отделять поддержку российских журналистов от российского влияния.

— Абсолютно. Но я верю, что мы как журналисты и редакторы достаточно профессиональны, чтобы видеть эту разницу.

— Хорошо. И тот же вопрос о белорусских журналистах. Вы их поддерживаете?

— Да. Белорусские журналисты тоже являются частью нашей сети, и мы находимся с ними в тесном контакте. К сожалению, пока мы еще не сделали для них ничего отдельного. Это относительно новые отношения, и сейчас мы думаем над тем, чтобы выстроить специальную систему поддержки для белорусских журналистов.

В какой-то момент я абсолютно ясно поняла: просто думать о них и поддерживать с ними связь недостаточно. Но в то же время это хорошая отправная точка. Поэтому я рада, что мы находимся в контакте с белорусскими журналистами в изгнании, что они являются частью нашей европейской сети.

Символически это тоже важно — сказать им: “Да, вы часть нашей европейской медийной семьи. Мы вам рады. Вы здесь. У вас есть безопасное пространство. У вас есть доступ к пятистам другим журналистам и медиа. Скажите нам, что вам нужно, и мы постараемся это организовать”.

Это не так много, но, думаю, это хорошее начало.

Уроки Польши: политическое вмешательство разрушило доверие к локальным медиа

— Как сейчас обстоят дела со свободой слова в Польше после смены правительства и нового политического курса?

— Стало лучше. Я не могу этого скрывать. Стало действительно лучше.

Мы очень рады, что часть давления на независимые медиа, которое мы испытывали последние 8 лет, была снята. Огромное облегчение — видеть, что общественное телевидение теперь работает гораздо лучше с точки зрения качества информации.

Всегда радостно видеть, когда общественное телевидение больше не является инструментом пропаганды. Я не думаю, что сегодня наш общественный вещатель полностью свободен от политического давления. Я по-прежнему вижу некоторые тревожные шаги, которые могут угрожать свободе слова — как на уровне центрального телевидения, так и на региональном уровне.

Но, думаю, самая большая проблема — это практически полное разрушение локальных медиа в Польше. Значительная часть польских локальных медиа была приобретена государственной компанией “Орлен”. Цель этого шага заключалась в том, чтобы превратить локальные медиа в инструменты пропаганды в интересах предыдущего правого правительства.

Это произошло несмотря на сопротивление многих смелых и талантливых локальных журналистов, которые пытались противостоять этому всеми возможными способами. Но этого оказалось недостаточно. Сейчас доверие к локальным медиа в Польше утрачено. И это необратимый ущерб.

На данном этапе мне сложно представить, как можно исправить ситуацию. В то же время у меня есть надежда, когда я вижу новые медийные инициативы, в том числе локальные. И очень часто они внимательно относятся, например, к украинской тематике.

Такие новые инициативы появляются, и это, безусловно, дает надежду. Но я не думаю, что со стороны польских политиков существует достаточно системных решений. При этом мы очень осторожно относимся к ситуациям, когда политики предлагают решения для медиа. Последние восемь лет и опыт правого правительства научили нас быть очень подозрительными в подобных вопросах.

— Популисты очень часто пытаются использовать болезненные страницы общей истории Украины и Польши. Что мы можем сделать — журналисты с обеих сторон, — чтобы избежать ненависти и агрессии?

— Я не думаю, что мы можем полностью этого избежать. И я не считаю, что наша задача — уклоняться от этой темы. Но я верю, что кое-что мы можем сделать. Понимаю, что не всегда привычно так думать о роли журналистики.

Мне кажется, мы можем быть ближе к своим сообществам. Мы должны не только описывать проблему, но и создавать пространства, где эту проблему можно обсуждать, где подобные нарративы можно анализировать и демонтировать. Думаю, нет ничего более действенного и эффективного, чем личная встреча — один на один, в реальном физическом пространстве.

Мы можем писать об этой проблеме. Можем разоблачать ложные утверждения. Можем заранее объяснять людям, как работают манипуляции. Мы можем обращать внимание на проблемное поведение. Можем осуждать язык ненависти.

Но, по-моему, самое эффективное — всегда идти к своему сообществу, быть рядом с ним и пытаться менять ситуацию через прямой контакт. Хотя я понимаю, что для многих коллег — и не только в польской медиасреде — это звучит довольно непривычно.

Читайте также: Европе нужны сильные украинские СМИ — интервью с медиа-экспертом Йоанной Кравчик