Судьба колонизированного Кавказа сегодня решается в Украине: большое интервью с Ахмедом Закаевым

Северный Кавказ, находящийся сегодня в колониальной зависимости от России, ясно понимает: именно в Украине решается будущее всего региона. Только военное поражение России в Украине сможет принести свободу Кавказу. Москва уже не раз совершала роковые ошибки, и одна из них — развязанная война против чеченцев. Ичкерия восстала и показала пример другим порабощенным народам. Но если бы мир вовремя остановил агрессию, человечество не стало бы свидетелем тех страшных войн, через которые прошли Грузия, Молдова, Украина.

Какой станет Чеченская Республика после свержения российского режима. Кто в мире сегодня готов поддержать чеченцев в их борьбе за независимость. И главное — кто будет стоять на страже республики, защищая ее рубежи. Об этом в проекте “Стратегия свободы” телеканала FREEДOM рассказал глава Кабинета министров Чеченской Республики Ичкерия Ахмед Закаев.

Борьба за независимость

— В 1991 году была провозглашена независимость Республики Ичкерия. Какой тогда была ситуация, и как удалось вашему народу тогда, хоть на время, но отсоединиться от России?

— Выборы у нас прошли в октябре 1991 года, декларация о государственном суверенитете была принята в ноябре. Это происходило в период так называемой горбачевской Перестройки. Все процессы поводились в соответствии с существовавшими на тот момент законами — законами СССР, законами Российской Федерации и конечно принципами и нормами международного права.

Принцип права народа на самоопределение был всегда актуален в политике, особенно на Западе серьезно обращали на это внимание. И весь период холодной войны мы воспитывались именно в этом духе. В советское время на зарубежных каналах (на том же “Радио Свобода”) колонизированные народы Советского Союза призывали к независимости, к свободе. Говорили о том, что эти народы имеют право на самоопределение, на свою государственность.

Когда Горбачев пришел к власти, СССР был в глубоком экономическом кризисе. После поражения Афганской войны было понятно, что Союз не может существовать в прежнем виде. И тогда Горбачев начал свою Перестройку.

В апреле 1991 года Верховный Совет СССР принял законы, уравнивающие автономные республики в правах с союзными республиками. И далее прошел процесс суверенизации, как они говорили — “парад суверенитетов”.

В ноябре Верховный Совет Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики принял декларацию о государственном суверенитете. И с этого времени республика избавилась от клише “советская социалистическая автономная республика” и стала республикой, союзной республикой.

Тогда мы участвовали в процессе подготовки Новоогаревского договора (новый союзный договор между республиками СССР, — ред.), который должен был быть подписан 21 августа. Но 19 августа начался путч (попытка госпереворота в СССР, — ред.). Его предотвратили именно КГБшники, когда поняли, что очень многие регионы могут выйти из состава Союза. Потому что балтийские страны (Латвия, Литва, Эстония) вообще отказались подписать новый союзный договор. Грузия также заявила, что они не подпишут этот договор. Украина провела референдум и заявила о том, что будет свободной и независимой.

Потом произошел распад СССР. Чечня была, в принципе, независимым государством. А Ингушетия отделилась от Чечни, заявив о том, что они хотят в составе РФ создать свою автономную республику. Тогда президент Джохар Дудаев и наше правительство отнеслось с пониманием к этому. И все произошло мирным путем.

Чечено-Ингушская Республика разделилась: Ингушетия вошла в состав Российской Федерации, а Чечня стала независимой.

И с этого момента Россия начала активную античеченскую пропаганду. И с этого времени Чечня боролась за свою независимость, за свободу, мы пережили две войны — 1994-1996 и 1999-2009 годов.

Когда в 2022 году началось полномасштабное вторжение РФ в Украину, многие украинские политики и общественность начали скрупулезно изучать нашу историю. Если ранее им было непонятно, что происходило в Чечне, то когда они непосредственно соприкоснулись с Россией и с этим злом, многое стало более ясным.

Методы российской пропаганды в принципе не менялись. Если нас называли “террористами”, “исламскими экстремистами”, то украинцев называли “бандеровцами” и “нацистами”. России, чтобы оправдать свои злодеяния, нужно было создать образ врага, который представляет угрозу чуть ли не для всего мира.

Россия формировалась как империя в результате захватнических войн. На Кавказе она столкнулась с очень серьезной проблемой именно с чеченцами. И когда западные эксперты, писатели (как Александр Дюма и другие) побывали на Кавказе, они увидели ту жестокость, которую проявляла Российская империя во время захвата территорий.

И знаете, как русские объясняли тогда свою жестокость? Они говорили, что чеченцы своим сверхсвободолюбием провоцируют другие народы на бунты и восстания. И поэтому нужно “решить вопрос”.

1944 год — депортация народов Северного Кавказа, чеченцев, ингушей. Советское руководство объясняло это сотрудничеством с нацистами, точно также оно объясняло Голодоморы, депортации народов из Украинской СССР. Но в отличие от Украины, на территории Чеченской республики вообще не было немцев. Мы не были под немецкой оккупацией. Однако нас обвинили в сотрудничестве с нацистами.

После Афганской войны у западного мира появились проблемы с исламскими организациями. В 2001 году произошли террористических акты в США, после которых Путин сделал заявление, что Россия готова вступить в международную коалицию по борьбе с международным исламским терроризмом, но требует, чтобы войну в Чеченской Республике рассматривали именно в контексте борьбы с международным терроризмом. Тогда Соединенные Штаты это не приняли, но в последующем Кремль добился того, что именно в этом контексте и начали рассматривать войны РФ против Чечни.

Почему я сделал такой обширный экскурс? Потому что еще в 1995 году Джохар Дудаев предупреждал о том, что если сегодня Россию не остановить в Чечне, то она будет продолжать представлять угрозу, и всему миру придется в последующем столкнуться с этим злом. Он прогнозировал и Крым, и Украину в целом.

Будущее Кавказа зависит от Украины

— Что вы почувствовали, когда узнали, что Путин начал полномасштабную агрессию против Украины?

— За два месяца до начала этой агрессии шли серьезные дебаты на тему — пойдет ли Путин на полномасштабную войну. Я был одним из тех, кто до последнего не верил, что Путин совершит эту агрессию. Я это объяснял тем, что это будет концом Российской империи. И я не предполагал, что Путин и его окружение пойдут на этот шаг.

Но, видимо, они имели другое представление, как это будет происходить. И Путин ввел свои войска. Но тот контингент не был рассчитан на то, чтобы оккупировать такую большую страну как Украина. Этих войск хватило бы, чтобы оккупировать Чеченскую Республику, допустим. Тем не менее, Путин рассчитывал взять Киев за три дня, и его войска заходили в Украину, имея при себе парадную форму, чтобы провести парад на Крещатике.

Но самое главное в этом вопросе, что Запад в лице США этот факт принял. И в разговорах с украинскими политиками они говорили: ребята, мы можем помочь эвакуировать вас, но то, что Россия захватывает Украину — это уже факт. Но военно-политическое руководство Украины в лице президента Зеленского отвергли это предложение, и украинский народ дал очень серьезный отпор российским войскам.

Путин в своем выступлении назвал это вторжения операцией по “денацификации” и “демилитаризации” Украины. То есть украинская нация, как этнос, и Украина как государство должны были перестать существовать. И в этой ситуации военно-политическое руководство и украинский народ проявили просто сверхколлективный героизм, дав мощный отпор. И поэтому русские были вынуждены сначала отползти, чтобы потом мобилизоваться и вести эту войну на долгосрочную перспективу, что они сейчас и делают.

Но то, что тогда происходило, для меня было очевидным, что это начало конца Российской империи. И сегодня у международного сообщества нет другого выхода из сложившей ситуации, кроме как военного поражения России.

Если сегодня Европейский Союз позволит России выиграть эту войну, то следующими будут они — поэтапно, страна за страной. Россия начнет с территорий, которые они считали исконно своими. Это и балтийские страны, и Польша, и Финляндия.

И как бы сегодня кто не относился к тем процессам, которые идут внутри России, Россия идет к своему логическому концу как империя. И другого выхода, кроме как довести это именно в этом ключе, у Европейского Союза нет.

И поэтому я уверен, что Украину будут поддерживать до конца. Украина выиграет эту войну. А победа Украины будет означать конец Российской империи и деколонизацию народов, которые сегодня находятся в колониальной зависимости от России.

И мы сегодня понимаем, что судьба нашей страны, освобождение от российского ига, судьба иных колонизированных Россией народов Кавказа — решается в Украине.

Только военное поражение России в Украине может позволить этим народам стать свободными и независимыми.

24 февраля 2022 года Россия начала полномасштабную агрессию против Украины. А 25 февраля мы на заседании своего Государственного комитета деоккупации выступили с обращением к народам Северного Кавказа, что мы должны поддержать Украину и сформировать подразделения, которые будут отражать российскую агрессию вместе с украинцами.

С этого времени наша работа продолжается в Украине. Созданы подразделения, которые помогают украинцам давать отпор российской агрессии.

— Могли бы вы подробнее рассказать о подразделениях, которые сейчас воюют в Украине?

— 25 февраля я сделал заявление о том, что мы объявляем набор чеченских добровольцев для Украины. Президент Украины Владимир Зеленский подписал указ о создании Иностранного легиона. Структура нашего Министерства обороны подписало соглашение с одним из ведомств Министерства обороны Украины. С этого времени начался процесс восстановления вооруженных сил Чеченской Республики Ичкерия.

Сегодня 5-6 подразделений состоят в Иностранном легионе. И есть два подразделения, которые не входят ни в какие наши структуры и имеют статус добровольческих отрядов. Они все задействованы в военных операциях. Наши подразделения напрямую связаны с командованием Иностранного легиона, а добровольцы находятся на передовой в составе разных силовых структур Украины.

На самом деле, в Украине возрождается чеченская армия. Наши бойцы здесь получают колоссальный опыт ведения современной войны. Потому что нет аналога войне, которая происходит сейчас в Украине. Это совершенно другая война.

Сегодня мир наблюдает за тем, насколько новые технологии позволили изменить вообще понимание ведения войны или понимание линий фронта. Сейчас линии фронта — это вся территория страны. Сейчас нельзя сказать, что вот здесь проходит линия фронта, а остальная территория — или оккупирована, или же находится в безопасности. Этого нет. Потому что вся территория Украины сегодня является передовой.

Именно в Украине возрождается ядро нашей армии, которое мы задействуем у себя на родине, когда измениться ситуация.

Во время Первой мировой войны был создан Польский легион, который сыграл главную роль в освобождении Польши и создании суверенного независимого государства. Точно так же наши бойцы, которые сегодня находятся в Украине, являются ядром и той силой, вокруг которой объединится чеченский народ и изменит существующий формат власти. Я в этом абсолютно уверен.

У Чечни есть будущее, но без России

— Как сегодня живет Чечня в условиях установленной из Москвы власти в лице Кадырова? Какая ситуация в республике?

— То, что происходит сегодня в Чечне, — это очень показательный пример для Украины. Чем дольше будет длиться оккупация украинских территорий, тем сложнее в последующем будет влиять на ситуацию. Меняется менталитет, меняются люди.

Сама система и ситуация, в которой они оказались, не позволяют им попытаться изменить существующий формат. Чтобы изменить этот формат, должна быть какая-то поддержка извне.

Чеченская война началась в 1994 году. Я не разделяю эти войны на первую и вторую. Просто [с 1996 по 1999] был перерыв, русским нужно было взять тайм-аут, перегруппироваться, создать информационную основу для продолжения российской агрессии и оккупации территорий. Вот в эти годы (когда мы считали, что заключили мир с Россией) Россия готовилась к новым масштабным военным действиям.

Последнее подразделение чеченских сопротивленцев было убито в 2021 году. И за весь период войны [начиная с 1994 года] погибло 300 тысяч гражданского населения, из них 42 тысячи — это дети. И все эти годы чеченский народ сопротивлялся.

То, что сегодня происходит в Чечне, — народ смирился с участью, но он не покорен, я это знаю. У нас есть серьезное подполье в Чечне.

Ситуацию в Чечне можно рассматривать как концентрационный лагерь, в котором весь народ находится в заложниках.

Да, есть те, которые обслуживают эту власть, служат этой системе, оккупационным структурам. Но само население выжидает и ждет определенного часа.

И поэтому, когда мы говорим, что наше будущее и наше освобождение, деоккупация напрямую связаны с Украиной, мы исходим из тех реалий, которые сегодня существуют в самой России, в Чеченской Республике и в Украине.

— Вы — председатель правительства Чеченской Республики Ичкерия. Как ваше правительство работает с людьми непосредственно в Чечне?

— Журналисты нас иногда называют “правительством в изгнании”. Эта формулировка сформировалась во время Второй мировой войны, когда были правительства в изгнании Франции и иных стран.

На самом деле, мы — не правительство в изгнании. Потому что члены нашего правительства находятся на самой территории [Чечни], в условиях подполья. Они работают с населением, индивидуально.

Мы отказались от ведения открытой войны, потому что были оставлены один на один, у нас за 25 лет не было никакой поддержки. И нужно было взять какой-то тайм-аут, чтобы набрать силы. Поэтому мы не ведем сегодня боевые действия на территории Чеченской Республики. Но работа с населением продолжается.

— Какой вы видите Чеченскую Республику Ичкерия в будущем? Каким это должно быть государство?

— У нас есть Конституция, принятая еще в 1992 году. В ней изложены основополагающие принципы государственного строительства. Да, должны будут быть внесены поправки, дополнения к этой Конституции с учетом всех современных реалий.

Наша задача сделать так, чтобы была избрана власть, которая будет вносить все эти изменения и коррективы. На данном этапе мы не можем поменять ни одну статью Конституции, потому что с 5 октября 1999 года указом президента был создан Государственный комитет обороны (в 2014 году мы его переименовали в Государственный комитет деоккупации), начался период военного положения, и законотворческая деятельность парламента была приостановлена. Когда этот комитет отменит военное положение, с этого момента начнется этап мирного строительства — это и выборы, и дальнейшие изменения.

Мы разработали концепцию развития государственного строительства, в ней изложены основные принципы. Но и в ней мы не отходили от нашей Конституции 1992 года.

Основополагающие законы и структуры уже есть. Министерство иностранных дел, Министерство информации и печати, Министерство обороны (которое сформировалось в 2022 году), издательство “Чечен-пресс” — это те структуры, которые сегодня активно работают. А все другие ведомства — Министерство внутренних дел, Министерство экономики и финансов и иные — разрабатывают программы на тот период, когда будет деоккупирована наша страна. Но у нас к этому времени все будет подготовлено, у нас все будет расписано, и каждое ведомство, каждая структура будут знать, что они должны делать.

Правительство уже ввело гражданские паспорта Чеченской Республики Ичкерия (все находящиеся на Западе их имеют). Мы создали наши деньги, которые можем ввести как национальную валюту в любое время после деоккупации, чтобы не быть зависимыми от российского рубля.

На Западе мы ведем учет наших молодых специалистов, которые получают высшее образование в самых престижных вузах разного направления, работают в разных структурах Европы. Это наш потенциал для создания государства, этого потенциала у нас не было 30 лет назад.

— Что будет с властью Кадырова после того, как Чечня станет независимой?

— Виновные в чеченской трагедии будут призваны к ответу. Безусловно.

Наша самая главная задача – не допустить гражданской войны. А ее, в принципе, и не будет. Это так называемые “хорошие русские” все время доказывают на Западе, что как только Россия уйдет с Кавказа, то начнутся межнациональные войны и хаос. Ничего подобного.

Примечательна ситуация в таких кавказских государствах как Азербайджан, Армения, Грузия. Да, в Грузии сегодня еще идут процессы, Путин очень схватился за Грузию. Но в любом случае Грузия уже свободна, она никогда не будет тем государством, которое привык видеть Путин или русские.

Кавказ освобождается. Кавказ был искусственно разделен русскими на Южный и Северный, просто Российской империи удалось раньше захватить южные страны. Но Кавказ — это единый организм.

То, что не будет национального противостояния на Кавказе, показывает ситуация между Азербайджаном и Арменией. Как только влияние России в них закончилось, страны разошлись миром и уже подписали мирный договор, и начинают думать о своем будущем уже без российского влияния. Мы учтем этот опыт, и для народов Северного Кавказа это произойдет намного безболезненнее, чем это происходило между Арменией и Азербайджаном.

— Есть ли у вас стратегия в сфере безопасности? Ведь после обретения независимости Москва просто так не захочет отдавать эти территории.

— Той Москвы, которая не захотела бы отдавать эти территории, после поражения России в Украине уже не будет.

Сегодня нужно использовать “кавказскую карту” и Украине, и тем странам, которые помогают Украине одержать победу над Россией.

Когда Трамп говорит “у вас нет карт”, то у Украины и у Европейского Союза есть очень мощные карты. Вот сумеют они воспользоваться этим? Этими картами являются Чеченская Республика Ичкерия и Северный Кавказ, которые готовы при соответствующей поддержке заявить о себе как новая реальная сила, которая представляет угрозу для Российской империи.

Мы в этом направлении работаем, предлагаем этот вариант и украинскому руководству, и представителям стран Европейского Союза.

Есть пример — Сирия. Когда в поддержку национально-освободительного движения Сирии встали несколько государств, они за две недели без особых сложностей избавили страну от режима Асада. И Сирия постепенно становится свободным и независимым государством. Это пример, как можно поменять формат власти при внешней поддержке.

— А что такое Чечня в плане экономики, и какое экономическое будущее вы для нее видите?

— И Путин, и “хорошие русские” искусственно раздувают миф о дотационных республиках, что, мол, без Москвы им не прожить.

При этом в недрах Чечни — вся таблица Менделеева, не говоря уже о нефти.

Мы же прожили самостоятельно три года до 1994 года и три года после первой войны. Мы не получали вообще ничего, ни от кого.

При этом до первой войны и в ее период республика находилась в экономической блокаде со всех сторон. Несмотря на это, в тот период мы были единственной республикой на постсоветском пространстве, где хлеб был бесплатный. У нас были созданы пункты питания для бедных, малоимущих. В магазинах хлеб продавался за символическую цену. Можно считать, это было бесплатно.

И республика развивалась. У нас появилась первая техника по укладыванию дорог, которая в Москве появилась спустя 10 лет. А у нас уже в 1992 году прокладывались дороги.

Да, были сложности. Но кто помнит тот период, в пятницу со всего юга России в республику выстраивались колонны автобусов — к нам ехали за продуктами и за промышленными товарами Краснодарский край, Ростовская область, Волгоградская область.

Чеченская республика была промышленным центром Кавказа. Десятки заводов, фабрик. Все это сейчас разрушено. И Чечня превращена сегодня в некий торгово-развлекательный центр.

Но наше правительство уже сейчас разрабатывает проекты, как мы будем возрождать нашу страну после деоккупации. И никаких проблем у нас не будет. Мы очень самодостаточная республика, как и весь Кавказ.

И я уверяю, если бы и Путин, и “хорошие русские” думали, что мы умрем с голоду, если они нас оставят, то они бы нас давным-давно оставили, чтобы мы вымерли и потом заняли бы эти территории.

— Какая судьба после деоккупации ждет стратегические предприятия, которые сейчас есть в Чечне? Есть ли какая-то программа возвращения народных богатств непосредственно народу?

— Мы выступили с инициативой создать военный трибунал против Кадырова и его окружения. Есть так называемый фонд имени Кадырова, в который они вливают средства и через этот фонд все строят. Но потом все построенное в республике становится их частной собственностью.

Они приватизировали все наши концерны. Заводы практически не восстановлены. А все, что еще держится, стало частной собственностью Кадырова и его окружения. Конечно, это все мы изменим. Оно будет сначала национализировано, а потом приватизировано уже по нашим демократическим законам.

Очень много ресурсов выведено за границу. Миллиарды. Это национальное достояние. И мы должны будем вернуть их.

Над всеми вопросами, связанными с нашим будущим, мы работаем. Вот для этого сегодня и нужно правительство Чеченской Республики Ичкерия.

— А что касается международно политики? Вы уже сказали, что у вас активно работает Министерство иностранных дел. Возможно, есть уже какие-то предварительные договоренности сотрудничества со странами?

— Наша проблема заключалась в том, что долгое время за нами не было международных институтов. Для нас сейчас главное, чтобы мы сформировали международный протекторат на какой-то период — на 5 лет, на 10 лет. Вот как сегодня вокруг Украины объединились несколько десятков стран.

Если нам удастся создать такую коалицию из нескольких стран, то мы сумеем за 5 лет восстановить и наладить все необходимые структуры и создать условия для существования независимого государства.

И это станет примером для других республик Кавказа. А для западного мира Кавказ — это новый рынок, это новые возможности. Если одна Чеченская Республика не представляла особого интереса для западных стран, и поэтому нас предали в 1994 году, то если говорить о целом Кавказе — это уже абсолютно другой регион.

Чем ближе к развязке, тем быстрее нам нужно этого добиться. И в этом ключе мы работаем, и я уверен, что мы добьемся успеха.