Книги под замком: кого и за что запрещают в современной России

Печатные СМИ, телевидение, интернет-издания — российская власть долгое время последовательно контролировала практически каждый источник информации. Все, кроме книг. Книгоиздательство оставалось последним оплотом свободы и альтернативной информации для россиян. Здесь печатали всех и все: от переводов зарубежных бестселлеров до книг об оппозиционерах и политических трактатов — без кремлевских нарративов.

Об этом — в новом выпуске “Специального репортажа” на телеканале FREEДOM.  

Автор — Марина Нестерова. 

Больше не продается: как книги исчезают из магазинов и библиотек 

Долгое время российская власть не обращала внимания на этот сегмент. В XXI веке, казалось бы, кто читает книги? Но оказалось — читают. Именно те, кто отвергает террористические действия власти, выходит на митинги и не боится говорить открыто. А пишут — те, кто выступает против войны, агрессии и способен формировать альтернативную общественную повестку.

Первым писателем, оказавшимся под ударом государственной репрессии, стал Борис Акунин. Автор детективной и исторической прозы, он не скрывал своего отношения к российскому режиму, с 2011 года регулярно выступал на антипутинских митингах и резко осудил вторжение в Украину.

“В 90-е годы, когда Россия избавилась от тоталитарного режима, мы все занялись своими профессиональными делами с большим азартом. У нас появилась такая возможность: писать, что хочешь, говорить, что хочешь, и так далее. И никто из нас не хотел заниматься политикой. С нашей точки зрения, политика — это дело было грязное. За всем этим мы оставили страну людям, которые не боятся грязи, которые охотно занимаются политикой”, — отмечал Акунин.

Акунин никогда не скрывал своего отношения к российскому правительству. С 2011 года он постоянно выступал на антипутинских митингах. Также раскритиковал режим за вторжение в Украину. 

“Государство Российская Федерация, я уверен, проживает последнюю главу своей недолгой истории. Вероятно, сценарий унылый: РФ превратится в такой, знаете, северный Иран — это будет изолированная, замкнутая в себе территория, ощетинившаяся против всего остального мира и всё время приходящая в состояние все большего гниения”, — считает Акунин.

В 2014 году он покинул страну, но его книги продолжали продаваться в России. Однако ситуация изменилась. 

“Очень долгое время российская власть не читала книжек… Но в какой-то момент они обнаружили, что книжки читают люди, что есть авторитеты… лидеры общественного мнения. И то, что они говорят, слушает довольно большое количество людей прислушиваются к мнению Акунина, у которого были в России просто ни с чем не сравнимые тиражи. Миллионные тиражи. Все эти люди в немалом количестве влияют так или иначе на общественное мнение. И с ними начали бороться, за ними начали гоняться”, — поясняет Владимир Харитонов, технический директор Freedom Letters, автор Telegram-канала “Слова и деньги”. 

В 2023 году Акунин был внесён в реестр “террористов и экстремистов”. Против него возбудили уголовное дело за “оправдание терроризма” и распространение так называемых “фейков” об армии. В 2024 году его признали “иноагентом”, арестовали счета его супруги, самого писателя объявили в международный розыск.

“Этот естественный процесс замораживания общественной жизни, постепенного  обрезания всех видов свобод… Принято решение распространить теперь и на книги, и на литературу”, — отметил Акунин.

Его книги исчезли с полок магазинов и библиотек. 

“Уже хотят с Талибана снять клеймо террориста, а на Акунина его повесили”, — возмущается Георгий Урушадзе, основатель Freedom Letters. 

Издательство “Захаров”, продолжавшее распространять его книги, подверглось обыску.

“Акунин — террорист, поэтому его издавать нельзя… потому что тот, кто купит книгу террориста, будет причислен к помогающим террористам”, — объясняет Урушадзе.

Убирают книги с продажи — это решение местного менеджмента, а вот обыск — это уже государственная тяжелая месть, подчеркивает журналист, поэт Виктор Шендерович.

Под запрет попали и книги других писателей, признанных “иноагентами”. Госдума приняла поправки, согласно которым библиотеки обязаны изымать и уничтожать их произведения. Это означает, что произведения всех причисленных к “иноагентам” авторов больше не будут закупаться для библиотечных фондов. Закон касался только библиотек, но издатели, боясь попасть под раздачу режима, принялись заворачивать обложки, маркировать как “иноагентские” и обозначать знаком 18+. А многие и вовсе убрали из магазинов и с сайтов книги таких авторов. После начала так называемой “СВО” более 40 писателей Минюст РФ внес в реестр “иноагентов” — за то, что авторы посмели не согласиться с политикой Кремля.

Людмила Улицкая — известная российская писательница. Ее произведения, такие как “Зелёный шатер” и “Лестница Якова”, в России продавались тысячными тиражами. Однако за антивоенную позицию Людмилу внесли в список “иноагентов”, а затем запретили ее книги.  

“Я знаю, что мои книжки в библиотеках не выдают. В магазинах они еще стоят, но их где-то прячут — немножко подальше, с витрин, куда-нибудь на такие задние полки. Что будет дальше — не знаю. Моя молодость прошла в условиях, когда мы читали бесконечно запрещенную литературу. Я думаю, что сегодня Россия возвращается к этому же формату”, — говорит она.

С аналогичными мерами столкнулся Дмитрий Глуховский. Его книги, включая “Метро 2033” и “Пост”, были удалены с прилавков. Глуховский с первых дней выступал против войны за что и сам писатель, и его творчество попало в “немилость” властей.

“Только за счет нагнетания милитаристской истерии, за счет обозначения любых несогласных с войной как национальных предателей и заведомых “антипатриотов”, только за счет кампании по запугиванию несогласных власти удалось этих несогласных каким-то образом пригасить”, — констатирует писатель.

Писатель Иван Филиппов был признан “иноагентом” после публикации политической сатиры “Мышь”. 

“Я, конечно, этого не ожидал. Я ожидал, что будет какая-то острая реакция. Книжка острая, книжка политическая, и под сказкой, которую я рассказываю, конечно, скрывается совершенно неприкрытая сатира и, как бы, моя позиция — про войну, про Путина, про выстроенный режим. Я предполагал, что кто-то на это отреагирует, но я совершенно не предполагал, что это будет Московская прокуратура и что это будет в таком виде”, — говорит Филиппов.

Запретили ввозить в Россию и произведения Михаила Зыгаря. В книге “Война и наказание” усмотрели дискредитацию российской армии. Но на самом деле поводом стала антивоенная позиция автора: в 2022 году Михаила признали “иноагентом” и заочно арестовали по делу о так называемых фейках о российской армии.

“Мое уголовное дело, завершившееся приговором к восьми с половиной годам тюрьмы, является явным последствием моей книги. Книга была прочитана, оценена “по достоинству”, — говорит Зыгарь.

Более 150 книг внесены в список “нежелательных”. 

“Граница между разрешенным и запрещенным вообще очень подвижна. Эта неопределенность специально заложена во все законы и подзаконные акты, которые издаются в России. Тоталитарная власть заинтересована в том, чтобы законы можно было трактовать как угодно, чтобы она решала, в конечном итоге, что разрешено, а что запрещено”, — рассуждает литературный критик Михаил Эдельштейн.

Особое внимание уделяется борьбе с так называемой ЛГБТ-пропагандой. Книги, в которых есть намек на гомосексуальность, массово изымаются из библиотек и продаж.

“Все эти контролеры, все эти так называемые патриоты и прочая публика — книг не читают. Они могут судить по обложке, по аннотации — дальше они не заходят. Поэтому в первую очередь изъяли книги, которые вот откровенно кричали о своей теме”, — считает Урушадзе.

Первой жертвой стала книга “Лето в пионерском галстуке”. 

“У нас даже не было мысли о том, что будет какой-то политический резонанс, что будет много читателей, о том, что у нашей книжки будут “читатели” в Госдуме — да мы о таком даже мечтать не могли”, — вспоминает соавтор Екатерина Сильванова.

Действие романа, рассказывающего о позднесоветском пионерском детстве, с элементами описания трогательной юношеской любви, вызвал сильный резонанс среди “скрепных” российских читателей. 

Захар Прилепин в своем посте предложил “сжечь” издательство авторов. Своим постом в интернете пропутинский писатель запустил механизм публичной травли среди провластных борцов за так называемые российские ценности.   

“Я вам скажу — это нарушение конституции Российской Федерации. Просто тупо, нагло. Ну как мы можем одновременно вести серьезнейшую, кровавую борьбу против нацизма, против зарождающегося фашизма в центре Европы и в то же время — ценности этой самой Европы, против которой мы пытаемся вести борьбу, своими руками, здесь же — взращиваем?”, — заявил режиссер, киноактер Никита Михалков. 

“Я считаю, что эта книга, кроме того, что она абсолютно негодяйская, — это книга еще и в жестком виде фальсифицирует нашу историю. Это книга, которая в искаженном свете показывает, в общем, жизнь наших родителей. И у неподготовленного человека может сложиться впечатление, что это все — как бы часть нормальной жизни. Это абсолютно выдуманная история, и ее вот так издавать на хайпе — полное негодяйство”, — заявил депутат Госдумы Виталий Милонов.

Несмотря на отсутствие пропаганды, Роскомнадзор инициировал административное дело, а издательство признали “иноагентом”. 

Власти борются с авторами — как российскими, так и зарубежными. В феврале 2024 года журналист Александр Плющев опубликовал “Реестр товаров с запрещенной информацией ЛГБТ+”, в который вошли 252 книги. Этот список был передан маркетплейсам с требованием изъять указанные произведения из продажи.

“Указанный список книг действительно существует — он был еще в декабре 2022 года собран по инициативе “Ассоциации компаний интернет-торговли” всеми участниками книжного рынка в связи с принятием закона о запрете пропаганды ЛГБТ в интернете, СМИ, книгах и других источниках. “Мегамаркет” принимал участие в обсуждении и подготовке списка и, так же как и все участники рынка, скрыл товары со своей витрины”, — сообщила пресс-служба “Мегамаркета”.

В этом списке оказался и роман Федора Достоевского “Неточка Незванова” — историю о нелегкой судьбе девочки-сироты в Кремле расценили как пропаганду ЛГБТ.

Кроме Достоевского, в реестр попали труды древнегреческого философа Платона, бестселлер “Маленькая жизнь” Ханьи Янагихары, роман Стивена Кинга “Оно”, “Декамерон” Джованни Боккаччо и многие другие произведения.

“Какие-то “z-патриоты” создают советы при полувластных организациях, которые пытаются эти списки как-то систематизировать и взять управление цензурой в свои руки. Что-то запрещают в Генпрокуратуре, что-то запрещают в Роскомнадзоре, что-то — в Минюсте. В общем, запретителей много”, — подметил Георгий Урушадзе.

Из-за нарастающей цензуры российские издательства вынуждены идти на крайние меры. Чтобы выпустить книгу Роберто Карнеро “Пазолини. Умереть за идеи”, издатели закрасили черной краской фрагменты, посвященные личной жизни режиссера — открытого гомосексуала.

Также закрашивают в книгах и фрагменты с гомосексуальными сценами. Ведь иначе — штраф обеспечен.

Так, на 900 тысяч рублей был оштрафован один из крупнейших российских издателей — издательство “Эксмо” — за комикс “Голубь Геннадий”. Поводом для административного протокола стал монолог главного героя, в котором чиновники усмотрели “пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних”.

“В этом нет никакой пропаганды, в этом есть воспитание чувств и воспитание толерантности. Но толерантность — это последнее, что интересует российскую власть. Она хочет, чтобы все ходили по струночке, чтобы не было никаких мыслей ни в ту, ни в другую сторону. При этом понятно, что гомосексуальные отношения в российской элите довольно распространены. Поиск врагов — что очень свойственно диктатуре — кого-то объявить врагами и сказать, что если бы не они, все было бы хорошо,” — считает Георгий Урушадзе.

Сергей Громенко, историк, эксперт “Института будущего” отмечает, что книжный бизнес очень легко разрушить. 

“Достаточно жестко и медийно провести несколько точечных показательных акций — разгромить издательства, книжные магазины, разорить издателя, посадить одного автора — и тогда остальные сами на себя наложат такие самоцензурные обязательства. Это намного, намного дешевле, чем восстанавливать Главлит как институт превентивной цензуры. Это позволяет фактически рабам управлять другими рабами вместо того, чтобы нанимать надсмотрщиков”, — говорит Громенко.

Невидимая рука цензора: как работают “экспертные советы”

По звонку, по доносу или по личным убеждениям — именно так сегодня выглядит механизм цензурирования книг в России. Однако в Госдуме решили узаконить это “неформальное” давление и учредили так называемый экспертный совет при Российском книжном союзе. Его официальная задача — “предотвращение издания и распространения книжной продукции, противоречащей нормам действующего законодательства”. В состав совета вошли представители от Роскомнадзора до Русской православной церкви.

Формально предписания совета носят рекомендательный характер, однако на практике его решения могут привести к изъятию книг из магазинов и библиотек.

“Мы о нем не знаем практически ничего, кроме самого факта его существования. Эти люди действуют из тени. Никто не знает, на основании каких критериев они что-то там делают, решают, запрещают, разрешают”, — говорит Михаил Эдельштейн.

Среди последних громких эпизодов — инициатива Ольги Усковой, предпринимательницы и основательницы компании по разработке искусственного интеллекта, которая недавно дебютировала как писательница. Она вместе с группой писателей инициировала проверку нового романа Владимира Сорокина “Наследие”. По ее заявлению, в тексте была найдена “даже детская порнография”.

“Это феномен антироссийской и античеловеческой пропаганды. Открытое и очень талантливое описание половых актов с детьми — русскими людьми, естественно. Омерзение и ненависть к русскому “наследию”, капающее со страниц. Честно скажу: я такой открытой и талантливой гадости давно не читала. Новый “Майн кампф” — прямо из рук Corpus в Москве”, — написала Ольга Ускова в своей социальной сети.

Книгу Владимира Сорокина “Наследие” отправили на экспертизу. В результате в романе усмотрели пропаганду ЛГБТ. Произведение изъяли из продажи, а на издательство и типографию наложили штраф в размере 4 миллионов рублей.

“Была поставлена задача, и если им поручили что-то найти — Сорокин для этого дает благодатную почву. У него можно найти все что угодно. Роман бьет в нерв времени.  Например, там есть разговор кочегаров, среди которых оказывается зэк, и он вспоминал о том, как из его тюрьмы мобилизовали на войну. Он рассказал, что мобилизовали зэков для службы на бронепоездах, а во вселенной Сорокина, в этой конкретной вселенной, все поезда, весь подвижной состав — едут на человеческой плоти. И зэк намекнул, что на самом деле его коллег-сокамерников мобилизовывали не для службы, а для того, чтобы стать тем самым топливом. Это довольно прямой намек на то, что происходит сейчас”, — констатирует книжный обозреватель Никита Власенко.

Чтобы подобных “неблагонадежных” авторов в России становилось меньше, главой Союза писателей был назначен помощник Владимира Путина, бывший министр культуры Владимир Мединский — более известный своей скандальной книгой “Украина — ультранационалистическое государство”.

“Главная задача — сделать обновленный, может быть в перспективе и объединенный союз России авторитетной и влиятельной организацией. Членством в котором каждый из нас будет гордиться, членство в котором будут добиваться, членский значок которого мы будем носить без предубеждения, с гордостью и самоуважением”, — заявил Владимир Мединский.

Помимо пафосных заявлений, он пообещал участие союза писателей в формировании книжного рынка, “очищении магазинов от низкопробного чтива” и продвижении государственных интересов.

“Приход Мединского — это скорее знак того, что государство берет литературу под контроль, берет под крыло. Возможно, восстановится какая-то система санаториев и домов творчества для писателей, появится какая-то ещё государственная премия”, — считает Михаил Эдельштейн.

“Мединский — символ того, что на книжную индустрию будут продолжать давить уже с помощью бюрократического аппарата. Союз писателей, видимо, станет еще одним цензурным органом, а не какой-то пустой организацией, какой он был на протяжении десятилетия. Это зачистка — будут убирать любой намек на независимую мысль. Людей будут выдавливать, а на мероприятия писателей типа Прилепина, Акима Апачева или Александра Пелевина будут сгонять людей”, — считает Сергей Лебеденко, писатель, автор книги “(Не)свобода”. 

Кроме того, в Госдуме обсуждают возможность возвращения механизма лицензирования книжных издательств. Такой порядок действовал в России до 2001 года. Инициатором выступило, как ни странно, Министерство внутренних дел.

“Сейчас книжки, в принципе, может издавать любой человек в России. Для этого нужны только какие-то средства. И ясное дело, это никому из наших госорганов не нравится, потому что какая-то крамола в любом случае на полках будет. Но если лицензирование введут, то издательств в России вообще не останется, потому что очевидно: это лицензирование — очень коррупционная история”, — считает Сергей Лебеденко.

“За лицензию будут платить лицензируемые. Они же будут бояться. Лицензию можно отозвать. То есть, это тоже попытка довольно малой кровью, во-первых, заработать денег. Во-вторых, всех построить в линеечку”, — прокомментировал ситуацию Георгий Урушадзе. 

Михаил Эдельштейн считает, что возможны самые разные шаги по усилению контроля над книжным рынком:

“Потому что пока тот вектор, который мы наблюдаем, показывает: интерес государства в том, чтобы враг не просочился на охраняемую идеологическую территорию. И государство будет предпринимать разные шаги — включая прямое запугивание, обыски, изъятие книг, штрафы и так далее”.

“Z-литература” как замена свободной мысли

В то же время кремлевская цензура создала благодатную почву для развития “ультрапатриотического” сегмента так называемой “z-литературы” — особенно “z-поэзии”. Опустевшие полки необходимо было чем-то заполнять, и потому в едином порыве как опытные пропагандисты, так и ранее неизвестные авторы и поэты начали штамповать ура-патриотические произведения. В них прославляют кровавую преступную войну против Украины, восхищаются насилием и воспевают режим.

“Но мы же не звери — это батальон “Азов” звери. Они за Гитлера, они любят свастику, а их президент Зеленский — наркоман чертов, петрушка на резинках у америкосов. Обещал войну своим избирателям остановить, а в итоге она только разгорелась”, — говорится во фрагменте произведения “Беспокоящий огонь” Дмитрия Селезнева. 

Он — военкор “Комсомольской правды”, который с началом войны стал и писателем, выпустив “документальный роман” о фронтовых буднях.

Как объясняет сам автор, роман построен на мысленном разговоре с украинским другом, которому он якобы рассказывает, кто виноват в разрушении украинских городов.

“Успел обнять их и сказать: “Не ..ыте, братья”. Впрочем, они и не думали ..ать”, — эти строки взяты из произведения “Дневник добровольца” Дмитрия Артиса — малоизвестного автора, который ушел добровольцем на войну, а затем вернулся и начал выступать на литературных вечерах с так называемой военной прозой.

“В любом книжном магазине, на сайте, на презентациях мы видим новых авторов — преимущественно из числа так называемых участников “СВО”. Очевидно, что эта новая фронтовая литература с правильными пророссийскими нарративами подпитывается, она продвигается”, — констатирует историк, эксперт “Института будущего” Сергей Громенко.

В 2023 году вышел сборник под названием “Поэzия русского лета”. В нем — “творения” более 20 авторов, оправдывающих вторжение России в Украину и воспевающих сепаратистов Донбасса:

“Почему под обстрелом танцуют чеченцы?
Отчего не черствеет у русского сердце,
Когда гладит солдат обалдевшую кошку,
Уцелевшую чудом, как он, от бомбежки?”.

“Один из потрясающих — потрясающих промежуточных, не намеренных, но так случайно получившихся — результатов этой спецоперации — это возникновение настоящей уже плеяды поэтов-фронтовиков, которые по своему качеству, по своему таланту, размаху, по своей русскости ничем не уступают знаменитым поэтам-фронтовикам Великой Отечественной войны”, — воспевает эту поэзию российская пропагандистка Маргарита Симоньян.

Пропагандисты цитировали стихи из сборника в телеэфирах, а для популяризации среди широкой аудитории сборник сделали бесплатным — его можно было заказать через Госуслуги.

“Печатается много мусорной “z-литературы”, но она никому не нужна. Даже когда бесплатно пытаются раздать — никто не берет”, — отмечает Георгий Урушадзе.

Забытая угроза: как Кремль недооценил силу литературы

Современная Россия пытается воссоздать механизм цензуры — Главлит — по образцу советского союза. Но при этом забывает, что, в отличие от сидящих в Кремле и их приспешников, мир давно шагнул вперед, а у читателей теперь есть альтернатива. “Новые” пропагандистские авторы, которыми пытаются заменить неугодных власти, оказываются никому не нужны. Их низкопробные творения не читают даже самые преданные путинисты. Даже в крупнейшей книжной сети РФ признают: спроса на патриотическую литературу — нет.

“Нынешние репрессивные меры и стимулирование этой патриотической литературы не приведут к перебалансировке рынка. Напротив, они его окончательно и безвозвратно угробят. И потом, уже после путинских времен, придется фактически формировать спрос на новую российскую литературу с нуля”, — считает Сергей Громенко.

Владимир Харитонов отмечает, что с хорошей литературой сложно конкурировать: 

“Власти думают, что все можно решить деньгами: мы денег заплатим — нам напишут хорошие книжки. Но нет, так не бывает”.

Контроль за книгоизданием стал последним гвоздем, забитым путинской властью в распятую на алтаре диктатуры свободу слова в России. Возрождение практик советской эпохи демонстрирует, что литература вновь становится инструментом пропаганды и тотальной манипуляции общественным сознанием. Зачистка книгоиздания — это попытка окончательно убить критическое мышление и исказить реальность. Это не просто борьба с инакомыслием — это системное подавление интеллектуальной свободы.

Читайте также: Операция “коллективизация”: как украинцев при Союзе загоняли в колхозное рабство