Денис Монастырский. Интервью незадолго до гибели

Это интервью министр МВД Украины дал 31 декабря прошлого года. А 18 января Денис Монастырский погиб в результате крушения вертолета в Броварах под Киевом.

В беседе министр вспоминает, как для него началось полномасштабное вторжение. Рассказывает, как во время войны менялся функционал МВД Украины, его подразделений. Подводит итоги своей зоны ответственности за 2022-й и делился планами на 2023-й.

Данное интервью стало одним из последних для 42-летнего Дениса Монастырского.

“Личный состав ни одного райотдела полиции не перешел на сторону врага”

— Говоря о начале полномасштабного вторжения РФ в Украину, какие эмоции, мысли первых недель, месяца вспоминаются сейчас?

— Не было месяцев, недель. Были часы, сплошные часы, один день, который длился очень-очень долго.

Конечно, эмоции были очень глубокие. Потому что в этот момент ты понимаешь, что ключевую роль играет человек. Пограничник, который стоит на пропускном пункте в Харьковской области. Полицейский, который, понимая, что будет вторжение, останется в городе поддерживать правопорядок и вступит в бой с врагом.

Ключевой момент — понимание, что главный человек в Украине находится там, на передовой, в окопе, на блокпостах, в райотделах, тушит пожары, — там находятся главные люди страны.

— Общаясь с представителями Офиса президента, СНБО, другими госдеятелями, все в один голос говорят, что мы все были на своих местах и понимали, как действовать. В Министерстве внутренних дел было такое же понимание. Но ведь основная часть сотрудников столкнулась с широкомасштабным вторжением впервые. Откуда тогда эта уверенность, опыт и профессионализм?

— Вы знаете, за более 10 месяцев широкомасштабного вторжения функционал системы МВД сменился больше, чем на 80%. То есть мы все очень изменились.

Безусловно, вызовы, которые стояли перед нами, были первыми для большей части людей системы МВД. Но у нас был опыт с 2014 года, когда целые райотделы и областные управления сдавались и переходили на сторону врага, когда подразделения тогдашних военных в Крыму так же колебались и не открывали огонь.

Вот сейчас было понимание, что таких сомнений и времени на ожидание не будет: огонь будет открыт сразу. Даже те подразделения, которые по международным определениям являются гражданскими, с полицейскими и спасателями вступали в бой, помогали людям выезжать.

Поэтому первый вывод — мы выстояли. Система МВД, как основа безопасности, — выстояла. Это тысячи людей, которые были центром сопротивления в городах, которые остались на своих позициях.

Личный состав ни одного райотдела полиции не перешел на сторону врага.

И это, я думаю, то, что поддерживало безопасность в целых регионах.

— Вы говорите, что в течение года сильно изменилось и ваше министерство, и подразделения. Еще до начала этой войны вы говорили, что недобор по кадрам составлял 30%. А что теперь? Как будете двигаться дальше, в 2023 году?

—Я скажу, о каких изменениях идет речь. Например, Национальная полиция — правоохранительный гражданский орган, который, как правило, занимается обеспечением правопорядка, расследованием ординарных преступлений. Сегодня мы уже говорим о создании штурмовой бригады Национальной полиции. Сегодня у нас воюют целые подразделения на востоке, сегодня на деоккупированные территории заходят объединенные отряды из Львовской, Закарпатской, любой другой области, которые далеко от фронта. Наша принципиальная позиция, что и руководители, и личный состав должны побывать на деоккупированных территориях, а спецназ и те, кто могут держать оружие, — на передовой. Это изменения по полиции.

Национальная гвардия также, в основном, обеспечивает общественный порядок, конвоирует заключенных, занимается вопросами охраны объектов.

Сегодня 80% Нацгвардии доблестно воюют на фронте.

Это наша гордость, это те люди, которые сегодня стали настоящими героями нашей страны, нашего народа, а не только нашей системы. И сегодня они рядом с Вооруженными силами Украины держат оборону Бахмута, держат оборону там, где идут самые ожесточенные бои.

Национальная гвардия за первые месяцы войны должна была получить этот опыт, небольшие части оперативного назначения, которые были предназначены для боевых действий, разрослись до 80% всего состава, количественный состав увеличился.

Вы сказали о недоборе: и в полиции, и в Нацгвардии количество выросло за счет мобилизованных, за счет новых кадров, которые приходят к нам.

Государственная служба Украины по чрезвычайным ситуациям (ГСЧС) — вообще, герои без оружия, которыми сегодня гордится вся страна.

Сегодня по доверию ГСЧС — это служба №1 в системе МВД. Думаю, что вместе с ВСУ это орган, которому доверяют больше всего.

Они тоже выполняют те вещи, которые наши коллеги за границей не понимают, как это может работать в таких чрезвычайных условиях.

“У нас будет самая опытная пиротехническая служба на континенте”

— Полицейские первыми заходят на деоккупированные территории. Территории заминированы. Сейчас треть Украины загрязнена, нужны годы для очистки. Что уже есть и какие еще договоренности нужны с нашими западными партнерами по робототехнике, по техническим средствам, по финансированию, чтобы наших правоохранителей, представителей ГСЧС, Нацполиции погибало меньше?

— К сожалению, опыт разминирования, который мы сейчас проходим, покрыт кровью. Кровью наших побратимов, пиротехников, саперов, военных, гражданских, в полиции, в ГСЧС. Это очень большая цена, которую мы платим каждый день. Каждую неделю мы слышим о раненых и погибших пиротехниках.

Почему так происходит? Дело не в том, что недостаточно опыта или внимания. Просто все усилия нашего врага направлены на то, чтобы сделать как можно более опасной землю, которую они покидают — для наших детей, для гражданских в первую очередь.

И, конечно, пиротехники, когда заходят на деоккупированную территорию, понимают, что у них есть миллион задач одновременно: нужно разминировать и пункты энергетики, и котельные, и школы, и детские сады, и дороги, и железную дорогу… И это все происходит одновременно. Конечно, бывают трагические случаи.

Достаточно ли нам сил для того, чтобы разминировать территории в кратчайшие сроки? Конечно, нет. Поэтому за это время мы в два раза увеличили количество пиротехников в составе ГСЧС и в 2023 году увеличим еще на 500 пиротехников.

Партнеры нам помогают — техника для разминирования, обеспечение безопасности (бронежилеты, специальные костюмы для пиротехников). Более остро стоит вопрос с машинами-роботами, которые могут разминировать опасные участки, потому что зачастую только робототехника или механизированные машины могут безопасно разминировать определенные территории. Поэтому после случившихся трагедий при разминировании, мы принимаем решение, что некоторые объекты проще подорвать, чем разминировать, иначе могут погибнуть люди, специалисты Национальной полиции и ГСЧС.

Сегодня в Украине работают несколько пиротехников из Польши, японцы очень помогают в разминировании. Канадские партнеры через международные организации передают нам машины для разминирования.

Я убежден, что после завершения этой страшной войны мы будем иметь самую многочисленную и самую опытную пиротехническую службу на континенте.

И это, конечно, будет нашим преимуществом. И это именно то, что интересует наших партнеров в ЕС, потому что мы говорим сегодня о присоединении нашей системы МВД к механизму гражданской защиты—этотакой механизм общеевропейской помощи в случае чрезвычайных ситуаций. И они уже интересуются нашим опытом по разминированию, по эвакуации, по пожаротушению и возможностью оказания соответствующей помощи для Европы.

“Это шок даже для тех следователей, которые много лет работают с тяжкими преступлениями”

— С началом деоккупации получаем все больше ужасающих данных о военных преступлениях оккупантов. Как вы оцениваете перспективы создания специального трибунала, привлечения к ответственности виновных в Международном уголовном суде?

— Скажу откровенно, что меня больше всего поразили именно факты пыток, массовых пыток, убийства гражданских людей, преступления в отношении женщин, изнасилования. Самой маленькой девочке, которая была изнасилована, было 4 года, а самая старшая женщина — 80 лет.

Массовые эксгумации на деоккупированных территориях сотен тел с признаками насильственной смерти не могут не поражать.

И конечно, застенки — в каждом населенном пункте. Это место, где содержались, где совершались действия, которые не могут быть оправданы ничем.

Это шок даже для тех следователей, которые много-много лет работают по направлению тяжких преступлений, убийств.

Я с ними много общался, они говорят: мы постоянно переживаем шок от увиденного, от рассказа очевидцев, свидетелей этих событий и от того, что делали и делают сегодня на оккупированных территориях.

Поэтому дело чести фиксировать эти преступления, описать таким образом, чтобы они стали основой обвинений в наших украинских судах и в любых международных инстанциях.

Сегодня мы говорим о Международном уголовном суде, куда передаются наиболее знаковые производства. Я убежден, что будет создан и международный трибунал — но это уже о политической уголовной ответственности, которая будет для высшего политического руководства России за отдававшиеся приказы. Потому что мы понимаем, что эти преступления, повторяющиеся на абсолютно всех деоккупированных территориях, не могут быть проявлением эксцесса исполнителя. “Эксцесс исполнителя” — это термин, когда преступник, имея одну цель, совершает большее преступление, но это его персональная воля.

Нет, мы совершенно четко понимаем, что пытки в отношении гражданских является политикой режима Путина на оккупированных территориях.

Они (службы ФСБ, “кадыровцы”, представители Росгвардии и иные) сознательно приходят с такой формой “русского мира”, они заточены и имеют именно такой опыт работы с гражданским населением.

“Только в Нацполиции более 2 тысяч производств по коллаборантам”

— Фиксация преступлений — это уже последствия пребывания оккупантов. Но после того, как их прогоняют с этой территории, все же остается доля лояльных врагу коллаборантов. Почему они остаются на освобожденной территории Украины, почему не убегают вместе с россиянами? На что они рассчитывают?

— Большинство все же убегает. Это факт.

Если говорить, например,о Херсоне, там шла речь о переправе через реку Днепр, а это было опасно, так как она находилась под огневым контролем наших вооруженных сил.

Некоторые коллаборанты оставались из-за того, что их бросили их бывшие хозяева. Они рассчитывали на беспечное отношение со стороны наших правоохранительных органов. Но сейчас системная работа по проверке со стороны Национальной полиции, Службы безопасности Украины, других органов не дает шанс таким людям.

Вот только в Национальной полиции более 2 тысяч таких производств.

Выявляем людей, которые общались, сотрудничали с врагами, помогали им, выдавали информацию о нашем движении сопротивления, о наших правоохранителях, потому что очень многие наши коллеги оставались на оккупированных территориях и помогали нам, предоставляли бесценную информацию для того, чтобы побороть врага. И некоторых предатели сдавали оккупантам. И сейчас они (украинские правоохранители, — ред.) находятся либо в плену, либо, к сожалению, были убиты.

“На 16% уменьшилось количество преступлений”

— Если взять сегодняшние реалии на мирных территориях. Общая тенденция, что за период полномасштабной войны криминогенная ситуация значительно улучшилась. Снизилось число имущественных преступлений, краж, угонов авто и прочее. Почему?

— Я бы не использовал термин “улучшилась”. Преступлений действительно стало меньше. Но на это есть объективные причины, и в том числе работа нашей системы МВД.

Первое — определенное количество людей были вынуждены покинуть населенные пункты, где они жили до войны. Мы говорим о миллионе уехавших.

Во-вторых, сейчас внимание правоохранителей чрезвычайно усилено во всех районах. Введен комендантский час, проводятся мероприятия по проверке, например, на блокпостах. Ведется оперативная работа правоохранителей — она усилена в десятки раз по сравнению со временем до полномасштабного вторжения.

И поэтому, конечно, у преступников меньше шансов совершать разбои, кражи, как это происходило раньше.

Плюс сама позиция граждан изменилась. Сегодня абсолютное невосприятие таких нарушений, таких преступлений. Например, если раньше речь шла о краже автомобилей, то сегодня сами граждане создают небольшие группы сопротивления, которые на местах в своих жилых комплексах помогают правоохранителям бороться с ними. Члены добровольческих формирований тергромады, которых тысячи сегодня внутри городов, помогают ловить преступников и осуществлять такую профилактику.

И как следствие этого всего — на 16% уменьшилось количество преступлений.

Мы с вами уже говорили, что с начала войны был введен комендантский час, он был и остается чрезвычайно эффективным средством борьбы с правонарушениями. В том числе и с коллаборантами — наша сотня блокпостов обнаруживает таких людей, и мы привлекаем их к уголовной ответственности.

“Это то, что приближает нас к Европе”

— Несмотря на войну, разные министерства продолжают придерживаться логики развития. Когда говорим о МВД, вспоминаем первые шаги реформирования 2014-2015 годов, когда появилась Нацполиция, когда была обновлена в принципе система взаимоотношений между подчиненными и руководством… А что ожидается в 2023 году? Изменения в зарплате, создание новых подразделений?

— Как я уже сказал, почти 80% функционала изменилось. И эти новые вызовы однозначно нас двигают к новшествам, которые будут в 2023 году.

Что касается зарплаты. Оплата сил безопасности в 2022 году была самой высокой в истории Украины. Это связано именно с боевыми действиями, активностью нашей системы в отпоре агрессии. Это будет и в следующем году. Ведь мы занимаем ведущее место рядом с Вооруженными силами Украины в отпоре вооруженной агрессии.

Что касается новаций, это, конечно, цифровизация, которая должна сделать большее расстояние между тем, кто принимает административные решения, и гражданином. Именно цифровизация позволит регистрировать автомобили онлайн, получать множество услуг онлайн. И, собственно, это можем сделать не только в Украине, но и за ее пределами.

Сегодняшний вызов, что миллионы людей находятся за границей, заставил нас пойти на новацию — открыть центры миграционной службы за границей. Сегодня это уже реализовано в Польше. На очереди еще ряд стран, где прибывают тысячи и десятки тысяч наших граждан. Они смогут получать услуги там, на месте. Это в первую очередь получение документов, водительских прав, удостоверений.

Более 100 тысяч таких граждан уже получили услуги.

Также мы думаем об изменениях в системе Национальной полиции и системе мотивации. Я уже сказал, что будет создана боевая штурмовая бригада Национальной полиции. В настоящее время создается пять новых бригад Нацгвардии. И на этом мы будем акцентироваться в 2023 году.

В то же время я хочу сохранить сервисность Национальной полиции, Государственной пограничной службы, чтобы граждане чувствовали, что мы живем в первую очередь в европейском независимом государстве.

А вообще, конечно, мы бы хотели, чтобы и спасатели, и полицейские по завершению войны получали достойную заработную плату, могли с уверенностью смотреть в будущее и быть уважаемыми людьми в украинском обществе. Это реально сегодня, потому что уровень доверия к системе МВД вырос беспрецедентно. И я бы очень хотел, чтобы это сохранилось.

Потому что это то, что приближает нас к Европе, к признанным европейским государствам, где правоохранитель — человек, помогающий, способствующий, а не человек, стоящий для того, чтобы отнять что-либо или ограничить права.

Читайте также: Неблагоприятная погода или диверсия: все версии трагедии в Броварах разобрали эксперты